Что такое любовь?

Его часто спрашивали, было ли тяжело встречаться с кем-то таким, как Итоши Саэ, и обычно Рео мило улыбался и отвечал отказом, воркуя о том, какой же другой парень заботливый, но на самом деле это было реально сложно. Саэ был популярен, что было совершенно не удивительно с его статусом мировой звёзды и выделяющейся внешностью. И Микаге также был известен среди многих юнош и девушек, поэтому не отличался особой ревностью ко всем, кроме одного — Леонардо Луны. Он был высоким блондином с таким же, как и у Итоши, яркими зелёными глаза, занимающим позицию основного нападающего в Реал Мадриде и, к великому разочарованию фиолетововолосого, также делил с его парнем квартиру в Испании. И увидеть его вновь держащим Саэ за талию было отвратительно, реально отвратительно. Эти касания были столь интимными, что Рео чувствовал себя лишним, особенно когда длинные пальцы стали выводить узоры на теле красноволосого. И нет, он не думал, что Итоши изменяет ему, конечно, нет! Он просто мог быть не такой сильной любовью, как Луна. Они просто начали встречаться в один день, сказав друг другу: «Ты мне нравишься!» — но никто из них не говорил «я люблю тебя». Аметисты вновь гаснут, что, кажется, замечает лишь Шидо в их дружной компании, потому что блондин толкает его в плечо и шепчет: — Давай выйдем? — на бледном совершенно не от алкоголя лице появляется усталая улыбка, признающая наблюдательность парня, за которой следует согласный кивок. На улице прохладно, но это не мешает им усесться на ступеньках перед этим чертовым домом, где однажды они начали встречаться, а сейчас, возможно, расстанутся… — …Фиолетовая булочка, Фиолетовая булочка! Ты, вообще, слушаешь меня?! — А? Прости, Рю-чан, не мог бы ты повторить? — Рео и вправда неловко, что он пропустил то, что ему хотел сказать лучший друг, это было несомненно важно и относится так легкомысленно было нельзя. Розовые омуты задумчиво сияют, следующим движением притягивая Микаге к себе и усаживая между своих ног, таким образом, заключая в объятия. — Я уже получил ответ на свой вопрос. Вы поссорились с Саэчусиком? — лиловые глаза удивлённо моргают, неуверенно качая головой в стороны и обнимая Шидо в ответ, сильнее прижимаясь к такому тёплому телу. — Нет, просто это так тяжело. Мне кажется, что я не достоин быть с ним… — Что за глупости, булочка? — почему-то сейчас рассказывать о своих чувствах, которые душат его весь вечер изнутри, ощущается поразительно легко. — Ты видел, как он реагирует на Леонардо? Мне никогда не доводилось обнимать его за талию, делить с ним постель холодными вечерами, смотреть фильмы, сидя вот так, как мы сейчас, да я даже точно не знаю, какой кофе он любит! — руки аккуратно опустились на спину, поглаживая до поясницы в поддерживающем жесте, а Микаге просто пытался сдержать слёзы, чтобы вновь не показаться слабым перед дорогим ему человеком, — Они ведь хорошая пара — полузащитник и нападающий, и знакомы уже много лет. Я не говорю, что не нравлюсь Саэ, но вдруг любит-то он Луну? Вдруг наши отношения — это лишь тонкая ниточка, которая вскоре оборвётся? Вдруг он бросит меня, как Наги? Я ведь… Я ведь не переживу! — Шидо смотрит как-то по-особенному мягко, притягивая ещё ближе, будто отрывая от неприятных мыслей, и забирается руками под рубашку, начиная щекотать. Это перерастает в шуточную борьбу, когда они оба уже не пытаются удержать позицию, а полностью отдаются игре. И это первый смех, сорвавшиеся с его губ с момента приезда форварда Реал Мадрида. И, кажется, судьба его ненавидит, потому что с открытием двери он видит слишком знакомые и любимые изумруды, заставшие их в странной позе, да еще и полностью растрепанными. Голосу Итоши сейчас позавидует любая машина, столь механическим и неестественным он звучит. — Мы искали вас двоих, но, видимо, мне стоит оставить вас наедине. Поговорим потом, Микаге. — его сердце разбивается на миллион осколков после этих слов, потому что Саэ никогда, слышите, никогда не называл его по фамилии с начала их отношений. Но первым вскакивает Рюсей, засовывая руки в карманы и вздергивая подбородок. — Саэ, хоть ты и мой близкий друг, но не смей так разговаривать с фиолетовой булочкой. Не знаю, что ты себе надумал, но Рео делился своими переживаниями со мной, вызванными тобой и твоим гейковатым дружком, — собственное имя так странно звучит с уст блондина, будто подчёркивая серьёзность разговора. Фиолетововолосому даже кажется, что они сейчас подерутся, потому что Рюсей пихает застывшего полузащитника, возвращаясь в дом и лишь перед тем, как закрыть дверь подмигивая, — Фиолетовая булочка, звони, если он тебя обидит, потому что я не пощажу даже его в том случае, если с твоих прекрасных глаз польются слезы. Рео быстро кивает, ему впервые так страшно находиться наедине со своим парнем, а парнем ли? Старший молчит, провожая непонятным взглядом футболиста и после возвращаясь к нему. Лиловоглазый даже неловко улыбается, открывая рот, чтобы кинуть пару слов и тоже забежать в дом, но его ловят вновь в объятия — такие родные, но сейчас совершенно чужие. — Саэ, не принимай это близко к сердцу, это просто алкоголь, а мы слегка увлеклись, соревнуясь, кто кого защекочет. Видишь? Сплошные пустяки! — красноволосый качает головой, притягивая ближе и устраивая свои ладони на его талии, пока он пытается сдержать свой чёртов инстинкт отстраниться. — Что он имел в виду, Рео? — голос над ухом слегка смягчается, но всё равно звучит суровее обычного, поэтому парень в объятиях неловко ежиться, отводя взгляд. — Ничего такого, я ведь говорил. Мы просто обсуждали понятия «любви» и «влечения» в классической литературе, — нервный смех срывается с его губ, надеясь, что такое иносказательное предложение не вызовет у старшего подозрений, но он лишь сильнее хмурится, за подбородок поднимая лицо Микаге на себя. — Ты сам знаешь, что Шидо ненавидит классическую литературу. Но, допустим, к чему пришли? — Ммм, ну, любовь всегда обоюдная, проявляющаяся в совместных действиях, интересах и понимании другого, а влечение не отменяет любви с какой-либо из сторон, но не является ответной, точнее может быть такой, правда не столь сильной — простая заинтересованность в теле, в эмоциях, в чувствах, в навыках другого человека, — говорить это под взором изумрудных глаза, в которых впервые ничегошеньки не читалось, отчего становилось ещё хуже, откровенно страшно. А ладонь, до этого державшая его за щеки, перешла на более нежные поглаживания. — И что же у нас согласно твоей теории? — У нас? Влечение, — свои же слова звучат столь уверенно, что даже самому фиолетововолосому становится жутко, будто он зачитывает очередную стратегию перед выходом на поле. А для Саэ этот итог и вовсе приходится хлёсткой пощёчиной, пока разум быстро сопоставляет все детали их разговора. — Так, ты считаешь, что я тебя не люблю? — Рео неловко высвобождается из рук парня, смиренно улыбаясь, но не возвращая прежнего блеска глаз, который так влёк за собой. — Нет, Саэ, я не сомневаюсь в твоих чувствах, но хорошо осознаю, что нелучшая партия для тебя. Мы с тобой вместе всего лишь 210 дней, не более 7 месяцев… — ему не дают закончить, перебивая и смотря так душераздирающе, что, кажется, у Микаге скатывается первая слеза. — Ты не назвал меня «милый», чёрт возьми, почему ты решил, что я не люблю тебя? — Рео впервые видит, как зелёные глаза стекленеют, а руки Итоши, кажется, подрагивают, быстро спрятанные за спину. Он и сам-то не в состоянии контролировать эмоции, судя по застилающей глаза пелене, но всё равно произносит это так мягко, будто они обсуждают совместную поездку на море. — Милый, я ведь совершенно о тебе ничего не знаю, а ты не знаешь обо мне. И мы с тобой не говорим таких сильно окрашенных эмоционально слов, и произношу это всё не для выяснения отношений, я всегда поддержу тебя, даже если у нас не получится, — это настолько откровенная ложь, что хочется плеваться. Если они придут к такому результату, то Рео мало того, что поддержать и порадоваться не сможет, он даже улыбнуться-то будет не в силах. Но Итоши аккуратно тянется дрожащими руками, лишь приобнимая в районе лопаток и соприкасаясь лбами. — Только ты вызываешь во мне столько чувств одновременно и ломаешь все мои маски, Рео. Я не говорил тебе о подобном, лишь потому что думал, что ты не отошёл после Сейширо и тебе будет трудно принимать новый груз в виде прямого признания. У нас ничего не было с Леонардо ни в Испании, ни здесь, потому что самое драгоценное моё сокровище — это ты. Я люблю тебя, мой милый Рео, — сейчас он окончательно рыдает, пытаясь зацепиться за Итоши, чтобы не упасть. Это слишком много чувств, эмоций, переживаний за день, но Микаге наклоняется к уху, считая себя обязанным ответить. — Я так тебя люблю, Саэ, правда люблю.