Это любовь

Морти научился верить. Скорее уж врать - врать самому себе, как Рик врёт всем вокруг. Врать отчаянно и безоглядно, заключая сделку с совестью каждый раз, когда слышит пьяное, хриплое “прости”. - Прости, - выдыхает Рик, пьяно тыкаясь лицом в поджатый живот, как слепой новорождённый котёнок, и Морти, сглатывая, улыбается, вплетаясь тонкими пальцами в седые лохмы. Гладит, ласкает, как любящая мать, и врёт - врёт самому себе, что, конечно, Рик, конечно, я тебя прощаю. Это не страшно, Рик, я же не умер, а рука… ну что рука? Ты же вырастил новую. Да, Рик, было весело, Рик, конечно, я тебя прощаю. Рик обжигает горячим дыханием местечко возле пупка, обхватывает длинными руками тощие бёдра, как любимую мягкую подушку. Морти закатывает глаза и пожимает плечами в жесте “ну а хули тут сделаешь?”, когда Саммер неожиданно входит в комнату и замирает на пороге. Саммер пожимает плечами в жесте “сами разбирайтесь, пидарюги”, и закрывает дверь, так ничего и не сказав. Морти швыряет подушку ей в след в жесте “иди нахуй, Саммер!”, потому что её инцестуальные шутки отвратительны и не подходят под рейтинг сериала. Саммер за дверью делает “хе-хе-хе”, и это означает только “хе-хе-хе”, потому что ей весело. Конечно, ей весело, потому что Морти давно научился врать Саммер, давно научился врать маме и папе. Если бы Саммер знала, ей бы не было так весело, думает Морти с мстительным удовольствием. А потом до утра смотрит в потолок, прислушиваясь к дыханию и редким бормотаниям. - Я люблю тебя, детка, ты самый настоящий маленький герой, - шепчет Рик, выцеловывая позвоночник, и Морти, конечно, верит. Он впивается зубами в кулак, сдерживая стоны - Рику это нравится. - Я уничтожу мир ради тебя, Морти. Сдерживая вопросы: чем от тебя пахнет? почему ты вывалился из портала в одних брюках? кто оставил тебе засос прямо над расстёгнутым ремнём? - Ты единственный, кто мне нужен, Морти. Ты веришь? - Морти скулит “конечно” и содрогается, и, конечно, он верит. - Я брошу пить, я все брошу ради тебя, стаф брошу, шлюх брошу, ты веришь? - Морти верит и отключает автопилот. - Это больше никогда не повторится, черт, Морти, прости, я больше - я никогда… веришь? - Морти убирает лёд на тумбочку, послушно расставляет руки для объятий и, конечно, верит. Морти не может не верить, когда Рик вваливается в комнату, жмётся, пьяно дышит в живот или шею, смотрит больными глазами. В них любви и преданности больше, чем стафа, и расширенные зрачки смотрят в глаза Морти, как будто в душу, и Морти не может не верить, потому что завтра всего этого не будет. Морти знает это, как знал и год назад, и два, и в тот раз, когда Рик впервые ввалился в его комнату и дышал в живот, горячо и влажно. Морти хочет извинений, в которых искренности больше, чем водки, и обещаний, которые не забудутся под утренним душем, но он знает, что это всё, что ему достанется, если он хочет продолжать. И поэтому Морти научился верить.