Чайный пакетик

Встреча на кухне, когда вы оба хотите спать, но впереди ещё целый день разных дел, начиная с маскинга и заканчивая изнуряющей взрослой рутиной, — особо приятное мероприятие. Они оба разделяли ненависть к режиму жаворонков, которые, пока совы спали, поставили начало рабочего дня в 8-9 часов утра. Максвелл старался отвлечься от бремени утра с помощью ритуала приготовления чая. Он засыпал в чайничек немного крупнолистовой заварки, добавил апельсиновую цедру и залил всё кипятком. А пока Макс проводил свой обряд, Уилсон проводил похожий, но более лёгкий: он поставил кружку с чайным пакетиком и водой из под крана в микроволновку на две минуты. Микроволновка привычно загудела и тогда Уил тупо уставился на кружку, которая была то ли на аттракционе, то ли в Аду. Выглядил со стороны учёный как кот, который уставился в стену. Микроволновка запищала, а у Максвелла ещё не прошло 5 минут с момента заварки. Уилсон гордо достал чай и поставил его на стол, после чего засыпал сахар: две чайной ложки с горкой. — Как я понимаю, — начал Картер, — в твоём желудке проводится какой-то химический эксперимент. Уилсон поднял взгляд на любимого: — Что? — Ты знаешь, сколько микробов в воде из под крана? — А знаешь, несколько радиоактивны волны в микроволновке? — поддержал безумие Уил. — У меня тут ядерное топливо в кружке и только благодаря ему я выживаю! — Я думал, что ты выживешь благодаря латте из соседней кофейни. А чай ты таким образом завариваешь лишь с тех пор, как узнал, что это меня раздражает. Уилсон тут же ехидно улыбнулся, покачивая головой: — Но всё же, это того стоит! И чай вкусный, и твоё раздражение как дополнительная ложка сахара! — Ты — придурок, пьющий радиоактивную воду с опасными микробами... И привкусом дешёвой ароматизированной чайной пыли! — Красиво сказал! Так и запиши в своём блоге, — учёный стал размешивать сахар. — Кстати, твои пять минут прошли. Максвелл взял чайник и залил в свою чашку. Густой дорогой аромат привлёк внимание Уилсона, но, вместо любопытства, он в очередной раз занялся своим "токсином". Он взял чайный пакетик за хвостик, вытянул его из "окрашенной воды с краской" и стал держать над кружкой. Пакетик начал покачиваться в противоположные стороны, как маятник. Немного последив за заваркой, Максвелл протянул к ней руку. Уил без вопросов передал ему чайный пакетик, а Макс в свою очередь поднял его на высоту глаз партнёра. Одно лёгкое движение кисти и пакетик стал качаться сначала влево, а после вправо; влево, вправо, и так по инерции, возобновляя ритмичный цикл. Уилсон с улыбкой стал наблюдать за этой нелепым представлением: — Да, я видел похожее порно, — усмехнулся учёный. — Что за пакость ты смотришь? — А что за пакость ты замышляешь? Пытаешься загипнотизировать меня? — Да! Чтобы ты больше никогда не пил эту "пакость". — Ладно, давай, "пакосничай"! Мне интересно. Пакетик продолжил качаться, пачкая стол "ядовитым" красителем. Уилсон внимательно следил за ним: игра ему нравилась. — Ты не можешь отвести взгляд, — ровным голосом сообщил Максвелл. — О ужас: это правда! — фальшиво испугался Уил, даже не проверив информацию. — Ты расслаблен. — Да, да, держи меня в курсе. — Твои глаза слипаются... — А как я тогда буду наблюдать за чайным пакетиком? — Хиггсбери, — напряг, но тут же расслабил голос Картер, — Ты ощущаешь, как твои мышцы становятся ватными. И всё сильнее, и всё глубже ты окунаешься в покой. Уил стал сопротивляться сильнейшим силам мага, но не справившись, расслабил уголки рта, опуская голову. Его зрачки всё ещё наблюдали за пакетиком. — Ты слышишь только мой голос! — воодушевился гипнотизёр. — конечно: у меня нет шизофрении, чтобы слышать чей-то ещё здесь! — Это значит "да"? — Да. — Хорошо. — Максвелл остановил покачивание пакетика, в следствии чего он стал крутиться, как юла. — Повторяй за мной, Уилсон, веря всему, что ты проговариваешь: мне не нравится чай, заваренный с помощью микроволновки. — "Мне не нравится чай, заваренный с помощью микроволновки". — Я никогда не буду пить воду из под крана. — "Я никогда не буду пить воду из под крана." — Я люблю Максвелла. — "Я люблю Максвелла." — Молодец! — "Молодец." Максвелл нахмурился и вновь закачал пакетиком в стороны. Уил для пущей убедительности пустил слюну. Ему определённо нравилась игра. — А сейчас, Уилсон, ты встанешь и выльешь это химическое оружие из твоей чашки в раковину. — Чтобы отравить канализацию города? — Уилсон! — Я не могу встать: у меня мышцы ватные! Гипнотизёр задрожал: почему так сложно?! В фильмах подчинённые куда охотнее и адекватнее выполняли приказы, а Уилсон откровенно вредничал! — Твои мышцы вновь наполняются силой, поэтому ты можешь встать и вылить чай из твоей кружки в раковину, а после помыть кружку. Тут Уилсону не получилось увернуться. Он механически встал, взял свой чай и ровным шагом направился к раковине выполнять приказ. Максвелл в это время остановил аттракцион для пакетика. Уил помыл кружку и тут же замер, ведь у него не было дальнейших указаний, о чём горе-гипнотизёр догадался не сразу. — Уилсон, — диктовал Максвелл, — возвращайся обратно за стол. Уил вернулся и продолжил глупенькое наблюдение за пакетиком. Кажется, только сейчас покачивание стало влиять на него. — А теперь, — Макс вновь раскачал пакетик, — Слушай меня внимательно: ты чувствуешь себя замечательно, ведь у тебя сегодня всё получится, а вечером, когда мы встретимся здесь, дома, ты сделаешь мне минет от всей души, ведь ты... — "Люблю Максвелла", — догадался Уилсон, почти не моргая. — Хороший мальчик! Когда я щёлкну пальцами, то ты придёшь в себя. Раз, два... Вместо третьего счёта Макс щёлкнул пальцами и Уил тут же оживился: глаза заморгали, рот стал улыбаться, а движения преобрели акцент. Первым делом Уилсон потянулся лицом к чайному пакетику и засунул его себе в рот. Максвелл ощутил волну мурашек, пока Уилсон впитывал в себя густую заварку, травоядно улыбаясь и плотоядно глядя на любимого. Максвелл отпустил хвостик пакетика и тогда учёный откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу. Он посасывал концентрат, будто бы заварил холодный чай прямо у себя во рту. Картер с отвращением смотрел на пытки пакетика, что значит, день и вправду обещает быть хорошим. ... Следующее утро начиналось почти точно так же, как и предыдущее, только на этот раз Уилсон стал ждать, когда Максвелл заварит свой британо-королевский чай, чтобы разделить утро с любимым. Во время ожидания учёный сосал чайный пакетик. — Может, — предположил Макс, — мне тебя загипнотизировать снова, чтобы ты не сосал чайные пакетики? — И тогда в конце концов от меня ничего не останется! Разве ты меня таким будешь любить? Пустым? Буду ли это тогда я? Максвелл не смог что-то ответить. Ему стало стыдно. Эта игра зашла куда-то не туда. Опустив взгляд, он не успел понять, когда Уилсон успел встать и подойти к нему вплотную. Учёный поднял его голову и уставился в глаза широким взглядом: — Смотри мне в оба глаза, видя лишь правду, и слушай меня в оба уха, внимая только истину: ты не виноват за то, что играешь и увлекаешься этим. — Я не виноват. — И что ты любишь меня таким, какой я есть. — Я люблю тебя, Уилсон! — А теперь поцелуй меня! Уилсон наклонился и встретился с его губами своими. Они оба закрыли глаза, ощущая, что гипнотизируются друг другом, что готовы любить друг друга, верить в то, что день будет хорошим, и делать друг другу минеты по вечерам..