Devoted hearts

      Решающие секунды на импровизированном ринге тянулись сквозь плотно забинтованные пальцы высокого блондина в черных спортивных шортах. Его противник корчился от боли, прикрывая ладонью заплывший кровью глаз, но не скрывал ехидной улыбки, сплевывая в ноги бойца кровавый сгусток. - Ублюдок! - Вырывается вперед, пытаясь сделать подсечку, но блондин ловко уворачивается и берет на удушающий сзади, обездвиживая перекрывает кислород.  Толпа гудит и скандирует его имя. Девицы кричат срывая голос до звона в ушах. Парнишка корчится, но победно вскрикивает, выпуская последний всплеск энергии в массы, пока его противника без сознания оттаскивают в сторону.   Бой не первый за этот день и явно не последний. Из толпы в предвкушении выходит новый участник, уверенный в себе и рослый, явно старше блондина на парочку лет, но какая разница, если буквально через минут десять и его унесут, как жалкую кучу мусора и выкинут в ближайшей подворотне за непригодностью. На этих подпольных боях был лишь один победитель - Бешеный пес Содэмуна.

***

- Эй ты! Работать собираешься?! Я тебе за разгрузку плачу, а не за простой, через час вторая фура подъедет, чертов засранец! Блондин зло шипит, но телефон убирает, нервно натягивает перчатки на пальцы и снова принимается за работу. Перед ним фура, наполовину забитая мешками с цементом по 50 кг. Ноша не из легких, да и кому сейчас живется легко. Напарник, такой же бедный по финансам, забитый студент, с трудом закидывает с фуры первый мешок на спину парня. За час с таким доходягой они явно не справятся.  - Енсок, тащи тележку, пока я этот отнесу, дело быстрее пойдет - Басит издалека блондин, скидывая ношу на склад. Выпрямляется и от боли в боку корчится. Там, под плотной майкой, синеет гематома с кулак на ребрах, главное что не сломал к чертям и легкое не пробило. Жить будет, как и всегда. Иного выбора у него не было. С тележкой у вынужденных напарников дела пошли и правда лучше. Работа тяжелая, за нее и платили хорошо, но не постоянная. Деньги нужны были позарез и много.  - Эй, ты, малец! - Окликает блондина сальный работник склада, - Как там тебя… Джей! Держи, заслужил - В раскрытую ладонь белый конверт вкладывает и по плечу легонько шлепает, в качестве поддержки, - Если нужна будет еще подработка, звони. Нужна и еще как, только вслух озвучивать парень не стал, велика честь. Лишь коротко кивнул и конверт подальше убрал, во внутренний карман куртки, к вырученным с вечерних боев деньгам.  Сигарету тушит об железную балку рядом и вдаль смотрит, туда где медленно, но так красиво восходит солнце. 

***

Пак Джей брел домой на автомате. Место, куда он каждый день возвращался и домом то не назовешь. Жалкая двухкомнатная квартирка с призраками прошлого, одно сплошное напоминание о то, что у них с братом когда-то была семья. Семья… Блондин и рад был бы вспомнить какого это, когда тебя встречает любящая мама или суровый отец, но не может. Не помнит. Совсем. Последствия аварии, черепно-мозговая травма забрала у него все воспоминания, даже самые счастливые из детства, когда они с братом были еще единым целым, одной командой. Мысли о брате въелись в сознание безнадежным клеймом на всю жизнь. Ему бы сейчас прожигать молодость, пить и гулять с друзьями. Вот только увы, за 23 года так ими и не обзавелся. И даже не потому что характер скверный до чертиков, нет, такие даже привлекали. А потому что времени прохлаждаться у него нет. Если брат не сможет жить полноценной жизнью, то и он не посмеет быть счастливым. Их двухкомнатная квартирка на третьем этаже старого жилого комплекса в Содэмуне встретила блондина гробовой тишиной. Несмотря на недавно взошеднее солнце в жилище было темно и пахло сыростью, как будто здесь и вовсе никто не живет. Джей, по правде говоря, не жил, лишь приходил изредка, скидывал старые испачканные кровью и пылью со стройки вещи в стиралку и снова уходил на очередную подработку.  В его комнате совсем ничего не менялось. Все тот же старый шкаф набитый вещами еще со школьных времен, когда вокруг царил уют и счастье. Сейчас эти тряпки вряд ли ему подойдут по размеру, а выкидывать жалко. Все же запах от них, хоть и пыльный, но такой родной. Письменный стол, кровать и одиноко стоящая рамка с фотографией их с братом на подоконнике. Счастливые и беззаботные. Смотреть на нее и больно и противно одновременно.  Парень быстро снимает штаны и майку, переодевается в свободные спортивки, конверт с купюрами скидывает в ящик у стола и снова выходит на кухню. Горы грязной посуды и мошки вызывали отвращение. На столе так и стоял наспех приготовленный блондином еще вчерашний нетронутый братом завтрак. Джей сжал кулаки. - Чонсон! - Кричит и неспешно скидывает весь мусор вместе с пластиковой тарелкой со стола в мешок. Брови хмурит, к звукам из соседней комнаты прислушивается. Тишина. - Чонсон, я знаю что ты меня слышишь. Я пиздец как устал, не зли меня еще сильнее. Снова тишина, от чего младший из братьев начинает закипать, переносицу шершавыми пальцами сжимает и в комнату к брату направляется. Дверь открывает, темно как в пещере. К окну нервно подходит и шторы старые распахивает, на них пыли скопилось, что дышать нечем, форточку открывает. - Я не просил тебя меня спасать - Тихий голос старшего разрезает тишину. Его исхудавшее тело повернуто лицом к стене.  - Тебя никто не спрашивает, хен - Стальной голос Джея отвечает колкостью на тихий шепот брата, а сам парень тормошит брюнета. - Вставай, нужно позавтракать - Чонсон не реагирует, сильнее накрывается одеялом с головой, лишь бы свет в глаза не попадал и вяло морщится.  - Я сказал, вставай! - Уже кричит младший выходя из себя, ладонями подцепляет худое тело за талию и под коленями, поднимает легко, аккуратно перемещая на рядом стоящее с кроватью скрипучее инвалидное кресло. Мысленно делая заметку смазать детали.   Чонсон лишь горько усмехается и голову опускает, пока брат выкатывает его из обители мрака и печали, в которую он сам же себя и запрятал. Что же он из себя представляет? Жалкий инвалид на плечах младшего красавца брата. Лучше бы он и правда умер тогда вместе с родителями, чем такая жизнь обузы.  Джей останавливает инвалидное кресло возле стола и фиксирует, сам же нервно принимается к приготовлению рамена, будь он неладен. Чонсон смотрит на брата в упор. Сканирует крепкое мускулистое тело, о котором всегда мечтал, высветленные блондинистые волосы, точеный профиль. На сердце тяжесть соизмеримая с потерей цели всей его жизни. Какого это одновременно ненавидеть и боготворить свою точную копию? Старший ненавидел себя с каждым днём всё больше и больше за мысли, что роем кружились в голове. Он думал избавить Джея от мучений, чтобы младший жил своей жизнью, полюбил, нашел нормальную работу, а не приходил каждый раз с очередными побоями. Джей был упертым как баран и безумно сильным человеком. Чонсон был слаб духовно и физически. Жалкая оболочка того светлого парня, идеального старшего брата для Джея, каким он был раньше. До аварии. - Держи - Младший ставит перед близнецом тарелку с заботливо выловленной лапшой. Не дай бог тог ошпарится об горячий бульон.  Чонсон смотрит на посуду невидящим взглядом, желудок неприятно в спазме скрутило, до мерзотной тошноты в горле. Он не ел целые сутки и еще бы продержался, медленно приближая себя к поставленной цели, пропасть с глаз младшего, просто раствориться, как будто его никогда и не было. - Ешь - Снова повторяет Джей. Сам же в своей тарелке палочками копается и дует на лапшу. - Не хочу. - Я сказал ешь, Чонсон - Блондин напрягается всем телом и в упор смотрит на близнеца. - Зачем ты это делаешь, Джей? - Старший Пак грустно усмехается и тарелку отодвигает подальше, практически на край стола, чтобы запах пищи не тревожил воображение и желудок. - Забочусь о тебе? - Джей палочки откладывает, аппетит, которого и так не особо было, совсем пропадает. Глаза хмурит и губы поджимает. - Так стараешься для того, у кого уже всё потеряно… Меня не поставить на ноги. Я безнадёжен как и ты, так отчаянно загоняющий себя в могилу подработками. Мне противно всё это, вся наша жизнь. Лучше бы я умер вместе с ними - На одном дыхании выпаливает Чонсон, рукой задевая отодвинутую тарелку. Та с грохотом разбивается на части, как и последняя крупица надежды в глазах старшего близнеца. Это конец. Он больше не может так жить. Просто не хочет. - Заткнись - Шипит Джей, сжимая крепко кулаки, так что ранки на костяшках трескаются, выпуская красные капли наружу. - Ты знаешь что я прав и тоже думал об этом, Джей. Я не хочу так жить. Отпусти меня пожалуйста… Отпусти к ним - Голос Чонсона ломается, ухмылка становится слишком жалкой. Соленая влага безнадежно стекает по щекам, падая на безмятежно бесчувственные колени.  - Заткнись - Снова повторяет Джей, вскакивая с места, держится из последних сил. У самого от вида старшего сердце разрывается на части. Если бы была возможность поменяться местами, он бы с радостью принял его участь. - Я инвалид и это уже никак не исправить. Даже та мнимая операция, о которой ты грезишь и так стараешься накопить деньги. Посмотри на меня. Мне уже ничем не помочь. Я сдался и ты, брат, оставь эти мысли… Джей на последней фразе окончательно теряет самообладание, старшего за грудки держит, лбом в чужой лоб вжимается и шипит со всей болью что так глубоко таилась в его душе.  - Я не помню их черт возьми, не помню жизни до этой ебучей аварии. Ты, Чонсон, единственный важный для меня человек. Не смей говорить такие вещи, зная, что я себя уничтожу, но сделаю всё, чтобы тебя спасти. И если ты решишься уйти, я уйду следом! Ты моя половина, моя тень, мой брат. Никогда, слышишь! Меня без тебя нет. Ты ебучий эгоист. - Ты не меньше - Чонсон смотрит в разъяренные глаза старшего, видит себя жалкого в шоколадном омуте и снова усмехается, - Ты требуешь от меня продолжать жить этой невыносимой жизнью инвалида ради себя, не для меня. - Я делаю это для нас, Чонсон. Нет тебя и меня… Мы одно целое.

***

В свою комнату Джей влетает как ошпаренный, сжимая блондинистые волосы в кулак и оттягивает до боли в затылке. Слова старшего лезвием продолжают вонзаться в органы, туманят разум и лишают последней крупицы самообладания.  Младший уже успел за 4 года накопить часть суммы, но этого всё равно было мало. Безумно. У Чонсона было ещё пару лет, чтобы провести операцию иначе он навсегда останется таким. Беспомощным, озлобленным на самого себя и хрупким в душе подростком, каким был в момент аварии. Все случилось внезапно, когда в семье Пак царила любовь и гармония. Родители близнецов владели небольшим ресторанчиком на окраине Содэмуна. В тот злополучный день они вместе с семьей отправились на рынок, чтобы закупиться продуктами на неделю и договориться о поставке. Семнадцатилетние Джей и Чонсон сидели сзади, когда их небольшой грузовик на огромной скорости протаранила фура и вся семья оказалась зажата между двумя грузовыми машинами. Родители скончались на месте. А Чонсон… Чонсон успел сгруппироваться и закрыть младшего брата собой. Из его спины извлекли десятки осколков, один из которых глубоко задел спинной нерв. Старший всегда был для Джея опорой и примером. Послушный сын и лучший ученик в классе. Джей был полной его противоположностью, хулиган и прогульщик. Спустя пять лет ничего не изменилось, кроме огромного чувства ответственности и безмерной злости на весь этот ебучий мир.  Блондин от бессилия оседает на пол, спиной опираясь на деревянную ножку кровати. Непрочитанное сообщения от незнакомого номера, горит как красный флаг. Джей не спеша открывает чат:

23-го в 23:00, Каннам-дэро, 34. Вход со стороны клуба «ECLIPSE» , тебя будут ждать. Ставка 25 000$ 

Принимаешь вызов, Бешеный пес?

Отвечает не думая. Принимаю