Сквозь сон минувший

Я вижу сон, всё в нем знакомо, Вот стены, стол, сижу в кафе. Передо мной. . . Лицо. . . Знакомый? А может он не в их числе. Тебя совсем не узнаю я, Твои глаза, что цвета неба Уж не знакомы для меня. Твой силуэт так складен, мил, И словно дышит романтизмом! Ты мягок, тих, и может быть Раним. . . Я по глазам всё это вижу! А на щеках веснушки врось, Хочу их сжать, да посильнее, Одежда точно вся насквозь Пропахла солнечным отсветом. А я к тебе тянусь всё ближе, Как будто тело не моё, А я тянусь. . . И ты всё ближе. Вкушаю я твоё тепло. . .

***

Альбедо привык просыпаться посреди ночи от очередных снов. Они разные, но в них всех есть одна общая черта, которая раздражает и забавляет одновременно, а именно – они все странные, несуразные, словно родившиеся из больного сознания шизофреника. Он знает, что сны являются обычной попыткой сознания переварить все яркие события, что произошли за определенный период времени, но тогда почему в его снах он сражается сам с собой на мечах, а потом земля уходит из-под его ног и он оказывается рядом с огромный сердцем, что бьётся с таким грохотом и силой, что закладывает уши и голова готова треснуть пополам? Или же то, что он сидит на огромной живом цветке и срывает с него не менее громадные лепестки, бубня себе под нос: "любит, не любит". Каждый раз он лишь стряхивал сонную негу, пока длинные волосы хлопали по его щекам. Ещё он помнит, что в детстве ему часто снилось жидкое золото, которые стекает с черного неба, а он сам сидит под одной из струй и всё никак не может выйти, словно он там прикован такими же золотыми кандалами. Иногда просто снились какие-то школьные перепетии, а иногда и самая настоящая анархия. Каждому же хочется во сне лицезреть крутящегося лосося на 360°? Но сейчас абсолютно новый сон, по меркам Альбедо он страннее, чем прошлые творения разума, ведь он во сне был в своём временном отрезке спустя очень долгий период времени, никаких мечей, никакой алхимии и рыцарей, никаких драконов или ещё чего похуже, типо огромных червей, что тоже когда-то снились, а лишь мирная и тихая современность, но вот человек перед ним. . . Его лицо казалось до боли знакомым, пусть он и видел его в первые. Мягкие черты, открытые и наивные глаза, пушистые волосы, одним словом - цыплёночек. Вряд-ли это какой-то очередной родственник, про которого за столько лет "разлуки" можно и забыть, как минимум потому, что все эти родственники не имели на столько потрясающих щёк и детской чистоты во взгляде, а лишь томную жизнь, полную трудностей и несправедливости. Парень осмотрелся, словно тот гость подсознания прячется где-то за огромным мольбертом с недописанной картиной или за письменным столом, где лежит потёртый временем ноутбук, что последние месяца проводит в режиме ожидания без шанса на полноценный отдых, но нет, его тут чисто физически не может оказаться, иначе это было бы преступление и не смотря на ангельскую внешность, будто какой-то маленький херувимчик выпрыгнул из иконы, Альбедо не побрезгует позвонить в полицию, дабы этого несомненно сладкого преступника арестовали. Но комната тиха, темна и пуста, намёка на чьё-либо присутствие нет, и это даже разочаровывало. Всё-таки Крайдепринц, как человек одинокий, невольно задумывается, что бы было, если бы он всё-таки состоял в отношениях, при чём не важно с девушкой или парнем, просто если бы он был с кем-то. Если бы он просыпался, а у него под боком сопит ещё один человек или же если бы он сам обнаруживал себя мирно спящим в чужих руках. Какого-то это любить кого-то так, словно ваша любовь смогла даровать бессмертие, но в тоже время проводить каждый день вместе как последний, когда надо успеть всё и всюду, и желательно как можно скорее. Какого это быть на седьмом небе от счастья в компании друг друга, когда весь остальной мир просто перестаёт существовать и можно без зазрения совести мягко поцеловать чужие губы, передавая чувства, что скрываются где-то внутри внешней оболочки под названием тело. Если бы он только мог кому-то открыться полностью, вытряхнуть из себя все секреты, переживания и нечто, что выражает нежность, заботу и ласку, нечто светящееся и пушистое. Но у светловолосого юныши нет такого "кому-то", из-за чего все чувства выражаются на молчаливых полотнах, принимающих каждый мазок кисти как данность, а не как подарок судьбы. В голове невольно появилась мысль: "А если бы я взял того человека, как собственный холст и красил его тело акрилом до умопомрачения?". Прозрачные, словно морская пена с лёгкой зеленцой, глаза опустились на собственные ладони. Тонкие запястья, длинные пальцы, не особо широкие ладони, а в них лежат кисть и чужое тело, что прогибается, стремится стечь вниз, прямо в сбитое одеяло, скомканное после сна. Приходится резко ударить себя по щекам, дабы скинуть навождение. – "Что за странный сон". . . Но уснуть получается с трудом. Действительно с трудом. Если веки закрыть удается легко, то заставить сознание вновь уплыть в царство Морфея никто не сможет, разве что какие-нибудь гипнотизёры в этом мастаки, но вот так совпадение, что Альбедо в это совсем не верит, лишь фыркая на подобные высказывания некоторых сокурсников, что с остервенением и чуть ли не пеной у рта доказывают, что те шарлатаны, что взяли с них пару тысяч, действительно умеют и могут в магии. Иногда приходится жалеть, что не послушал мать и поступил на худфак, а не в мед. Всё-таки там, как минимум, поменьше таких любителей "Битвы экстрасенсов" под вечерок и раскладов за пару тысяч кровных. Но уже ничего не поделаешь, нужно уж отучиться годик, а дальше можно и второе образование получить, и третье, и. . . Альбедо уснул, как только его мысли уплыли куда-то в учёбу, что удивительно, ведь обычно если заходили размышление об образовании, то от заката до рассвета он мог не смыкать глаз, дискуссируя в своей голове с самим собой. Иногда же хочется послушать умных людей, не так ли?

***

Утро встречает неприятным звоном будильника и солнечными лучами, что верой и правдой стараются сжечь нежные веки, ну или хотя бы заставить их подняться. Удаётся это только спустя пару минут капашения по кровати и тихих недовольных вздохов и бурчания. Что же сегодня с художником такое? Раньше он вставал за несколько минут до будильника, а тут. . . А тут он резко перехотел идти куда-либо, кутаясь посильнее в приятное одеяло, что так ласково шепчет: "Не уходи, останься", но здравый смысл куда сильнее минутной слабости, поэтому босые ноги с тихим шлёпающим звуком встречаются с полом. Так они шлёпают до небольшой кухни, где есть только две тумбы, одна из которой занята двумя электрическими конфорками, небольшой холодильник, который с виду можно с морозилкой спутать, да несчастный шкафчик сверху, держащий на себе "столько посуды", ну то есть три плоских тарелки, одну глубокую и достаточно обширное колличество кружек. Ну ещё стол и одинокий стул с ободранными ножками был компаньоном этой пародии на кухню. Что ж, мать Альбедо явно сынишку и не баловала, но и не ненавидела, эту квартиру ему купила сама, но вот оплачивает все затраты уже её "творение", пусть приучается жить самостоятельно, что он прекрасно научился делать. Выбор кружки становится ребром, разводы от смолистого кофе постепенно въедаются намертво, из-за чего чистых кружек явно становится меньше. Что ж, выбор пал на когда-то подаренную чашку с круглым жёлтым цыплёнком, словно тот был детским солнышком, а не птичкой. Кажется это была рекламная акция или что-то в этом духе - Альбедо запамятовал, но кружка вещь полезная, так что в ней уже настаиваивает чёрный кофе, что с просонья спутать с мазутом дело плёвое. Завтрак не держится лишь на одном кофе, серый хлеб и сосиска тому подтверждение. Бутерброд не особо роскошный вышел, но чем богаты, тем и рады, не жалуемся, стипендия ещё никогда не покрывала все расходы ученика, так что выживаем как умеем. Ну и что, что вкус еды вообще не чувствуется? Зато силы дойти до универа хотя бы будут, а в остальном уже мелочи. Из кружки делают большой глоток, а бледно-зеленые глаза пробегается от оконной рамы к улице за стеклом. Солнечно, птички поют, ветер играет пожелтевшей листвой, что всё ещё умудряется стойко держаться за ветки - романтика середины октября. С недавнего времени лето выдавалось душным, из-за чего работа с краской шла одновременно легко и невыносимо, сохла она быстро, что является и плюсом, и минусом, ну а ещё на солнце весь акрил, всё масло, растворители и лаки воняли так, что противогаз бы не помог, а если окошко решаешься открыть, то всё равно это не поможет, если ветра нет. . . А ветра-то почти всегда не было. . . Сейчас с творчеством в этом плане получше, но вот сам Альбедо чувствует как к нему медленно, но уверенно подкрадывается хандра, ну или же артблок, называйте как хотите. Красивые виды за окном не радовали глаз, поэтому, дожевав булку и сделав ещё два-три крупных глотка, с кухни удалились. К тому же сейчас надо бежать на учёбу, а не залипать в окно без дела, хотя это даже как-то по приятнее будет, чем слушать бубнёж какого-то старого деда себе под нос. Таких лекторов на его направлении было предостаточно, и каждый считал себя просто гением изобразительного искусства, маэстро красок и повелителем цвета, но на деле они даже объяснить, что для них значит "невкусный фон" не могут, но все студенты понимали значение и без лишних объяснений, художка натренеровала знатно. Их хотя бы не заставляют перерисовывать череп, потому что тот "не дышит", а с грустным фоном как-то ещё разобраться можно, так сказать покумекать. Хвала небесам, Альбедо приучен делать всё быстро, из-за чего на умывание и выбор одежды не ушло более двух минут. Одеться вообще было куда проще, чем взять в руки щётку и начать вычищать остатки еды, ибо то, что выпало из шкафа, то на себя и натянем. Получилось вроде даже как-то модно, хотя уверенности в этом заявлении мало. Вообще сложно было уследить за модой, особенно когда тебе было на неё с высокой колокольни плевать, но многим университетским - нет, поэтому частенько можно было услышать завистливые, насмешливые и даже язвительные комментарии по поводу чьей-либо одежды на сегодняшний день, и никого не волновало, что человек может не хотеть строить из себя икону стиля в пользу банальной удобности. К тому же были моменты работы с красками, и если пришёл в чем-то светлом, новом, нежном к воздействию окружающей среды, или, не дай боже, всё сразу - считай, что будешь остаток дня ходить как освистанный певец, в которого пару раз прилетело гнилым овощем. Вот уже улицы рассекаются звуком быстрых шагов, на плече болтается толстый чехол и тубус, изрядно долбя владельца в лопатки, прохожие расходятся, дабы пропустить юнышу, а то собьёт ещё, мало ли. Кого-то задевают, из-за чего начинает слышаться ругань, но на эти "эпиграммы" обращают не больше внимания, чем на кружащиеся листья на ветру. Параллельно слышится гудение мотора, чёртов автобус решил выставить раньше расписания. То от них не добъешься приезда вовремя, то ты сам должен будешь обязан с языком на плече догонять их шумящую железную тушу.К счастью умирающая дыхалка дотянула до раскрывающихся дверей, так что студент всё-таки запрыгнул в тарахтелку и чуть ли не моментально был прижат к стеклу толпой объемных тётушек, что перемывали косточки новой коллеге-бухгалтерше. Они вышли все одним резким потоком через остановки три, из-за чего самому Крайдепринцу показалось, что он из плоского человечка на бумаге принял трёхмерный вид, а в придачу чуть не вывалился в двери следом. Его, благо, удержали. Парень развернулся и хотел было поблагодарить этого автобусного заступника, но слова встали в горле и не могли протиснуться, ибо перед ним предстал парень из сна. Эти круглые щёки, что больше напоминают сочные бока у персиков, такие же розовые и округлые, эти голубые глаза, что казались кусочком неба, в конце концов тот рост и телосложение, которое в народе называют грушей, узкие, хрупкие плечики и широкий таз с объемными ляжками. По всей видимости Альбедо пялится на парня из сна слишком странно, ну или же пожирал глазами всю его фигуру с кончика вихора, который даже самыми сильными средствами не укладывался, до носков кед, потому что незнакомец принял более смущенно-испуганный вид. В этот момент у студента словно в голове переключился рычаг. Он откашлялся, пару раз дал себе ментальный подзатыльник и наконец открыл рот. - Спасибо тебе, спас меня от опоздания на первую пару,- с губ слетел чутка нервный смешок, коий выскакивает при сарказме, небольшой шутке или смущении. - Не стоит благодарить за такую мелочь!. . . я просто подумал, что день лучше не начинать с поцелуев с асфальтом,- сам парнишка неловко улыбнулся, опустил глаза на грязный пол автобуса и чуть поводил носком. Альбедо пробило на муражки второй раз за день. Всё из-за голоса собеседника. С одной стороны он мягок, словно бархат, ну или же самое изысканное суфле, но в то же время он слышно хрипит, из-за чего создавалось ощущение странного, но привлекательного резонанса. Диалог их продолжался не долго, пару раз он затухал и вспыхивал вновь, но парой фраз вновь кончался и так по кругу, правда в последний раз он был разорван остановкой, на которой должен был выходить этот цыплёночек. - Ох, моя!. . . ну, до свидания. Может ещё встретимся как-нибудь, - Крайдепринц встал в ступор. Неужели так быстро. Он завис буквально на мгновение и после вскрикнул чуть ли не на весь автобус: "А как тебя хоть зовут?!", но двери закрылись, когда парень сказал своё имя. Это был провал.