После..

Дурака бросила ПиД. Домино бросила Лото. В принципе, решение вдвоём напиться и «гульнуть» в тот момент казалось вполне сносным, а там и Покер со своими проблемами подтянулся… В общем, да. Они напились. Но до этого кое-что произошло…

***

Дурак пьян до безумия. Об этом говорит его взгляд: абсолютно отсутствующий, его хозяин витает где-то в небытие, таком абстрактном и родном, а, может, и чужом. Лото сам не лучше, смотрит расфокусировано и старательно моргает: ему слишком хорошо, он слишком расслаблен, а потому карточному ничего не стоит потянуться за ним и повалить на кровать, зарываясь лицом ему в грудь. О чём тот буквально секунду назад спрашивал, само по себе забывается. Длинные руки бродят по одежде, изучая, будто рассматривая и запоминая. Словно скульптор снимает первый слепок с будущей статуи. Мысли текут вяло, размеренно; Лото будто видит их со стороны, но не вникает в них, игнорирует прикосновения, вообще-то, которые никому раннее не позволял, и вообще плывёт по течению, забив на всё огромный толстый болт. На вкус чужие губы сравнимы со смесью краски, виски и колы, банки и бутылки из-под которых теперь разбросаны по полу в неясной картине конструктивизма. Театральный макияж выглядит лишним, но стереть его означает стереть и маску, тяжкими трудами сотворённую и закреплённую на лице. Уничтожить годы труда и выдержки… Поцелуй становится настойчивее, когда вдруг прерывается. Дурак всё ещё глядит отчуждённо, смотрит мимо, и распростёртый прямо под ним банкир не может его винить. Да и не хочет. Всё, чего он сейчас желает – это забыться. И уснуть. Да, сон сейчас бы не помешал… Диван продавливается: рядом падает Покер, обхватывая руками подушку и тут же крепко засыпая. Ему нет дела до «страсти» других: слишком занят собственными мыслями. О чём так тоскует он, кажется, знают все – это началось с момента отъезда Шахмат, а теперь ещё и артефакт… «Нам с вами блядски не везёт!» – подводит итог Лото, пока глаза слипаются. «Катастрофически». Феноменально. Прям удивительно, что все трое до сих пор живы с такой «удачей». В ухо ударяет горячее дыхание наперебой с мычанием. Это Дурак, совсем пьяный и лишённый смысла утыкается ему носом в щёку и сопит. Его руки обвивают тело игры лентами. В любой другой раз Лото бы давно сбежал из такой сомнительной компании, но теперь ему всё равно: его возлюбленная его отвергла. Какой толк в сопротивлении? Конечно, жизнь не заканчивается, но… Он же однолюб… В следующий миг дыхание вновь, как и час назад, становится неровным. Домино, его милая, безутешно слепая к чувствам другим Домино. Неужели ты влюблена только в себя? Неужели все те слова, дни рядом – всего лишь жалкая иллюзия строящихся отношений? Неужели тебе настолько наплевать на того, кого ты называла своей любовью? – Женщины… – внезапно булькает Дурак. Лото кивает. Женщины. Даже в мире игр от них одни лишь проблемы… И в чём наслаждение тогда? В сексе? Во лжи? В лести? Мозг теряет нить повествования и пытается уйти в темноту. «Пытается», потому что в следующую секунду под рубашку залезают холодные руки. – Дурак?. Карточный хрипит, задыхаясь, и резко дёргает его на себя за галстук. Ладони давят на пресс, и Лото мычит в поцелуй: неприятно. Да, ему самому чертовски фигово от предательства и втаптывания сердца в землю, но домогаться друга он не собирается. А вот тот, похоже, с катушек слетел: чуть ли не ревёт ему в рот, притягивает за воротник, трогает, а сам дрожит и едва сдерживает всхлипы. В отличие от Лото, Дурак эмоциональный, живой, ему правда больно. Сам же банкир не чувствует ничего. Вся боль прошла ещё в начале, теперь нет слёз или печали. Осталась только пустота… Да только кому она нужна? Дурак останавливает попытки соблазнения и отворачивается. В гостиной повисает тишина. Рука сама по себе тянется к растрепавшейся шевелюре, и Дурак, удивившись, всё-таки ревёт, хватаясь за него, как за последнюю соломинку. Об этом они поговорят позже. А пока… Лото прижимает к себе сотрясающегося друга, мягко поглаживая его по волосам. Завтрашний день станет для них новым, но похмельным. Ошибки останутся позади, а впереди лишь свет огней мегаполиса. И каждый из них будет означать для них новую главу истории.