Ева Мария!

Родился я в трущобах городских... Есть такая песенка из одного очень сильного фильма. Мне почему-то она постоянно приходит в голову, когда вспоминаю свое детство. Наверное, это от того, что настоящих трущоб мне видеть не приходилось. Но все-таки район, где мои родители снимали квартиру, был весьма паршивым, неблагополучным, и окружение у меня было соответствующее. Из тех ребят, что учат юные умы очень плохому, будучи сами ничуть не старше. К счастью, в возрасте восьми лет меня из этой среды изъяли. Умер мой дед, мамин отец. У родителей отношения с ним были очень поганые, но квартирку в Москве он им все-таки оставил. Двухкомнатную, в районе Ясенево. Ничего такое место, жить можно, и даже без дурных компаний обойтись. Хотя сейчас кажется, что мне с этими ребятами никогда не нравилось дружить. Очень нервно было. Ощущение, будто чуть что не так скажешь, так сразу побьют. Как в тюрьме, наверное. И думается мне теперь, многие из тогдашних моих приятелей имели потом возможность сравнить это лично. А мне вот повезло, я оттуда был милосердно вырван. Впрочем, на новом месте я освоился не сразу. У меня не было друзей, и первые даже не месяцы, но годы, я все больше времени проводил дома. Наверное, это стало... Нет, не причиной, но предпосылкой для проявления моих странностей. Это, и еще небывалое чувство безопасности от отсутствия прежних дружков. Ну и родители мои тоже немного помогли, хотя об этом и не догадывались. Мой папа был, наверное, не самым худшим. Может даже хорошим бы стал, если бы не пил. О, запоев у него не случалось. Наверное, его даже алкоголиком нельзя было назвать. Он держал себя в определенных рамках, хотя у семьи из-за его привычки было много проблем. Отец каждый день приходил с работы пьяный. На ногах держался, и даже по дому чего-то делать мог, но вот разговаривать с ним у меня не возникало никакого желания, когда он был в таком состоянии. Даже притом, что папа спьяну часто мне какие-нибудь сладости покупал. Если бы не выпивка, он стал бы очень неплохим отцом. В выходные, когда мама за ним следила и пить не давала, мы много чем прикольным занимались. И главное, он действительно интересовался, чего у меня там в жизни происходит. Терпеливо пытался объяснить всякие сложные вещи. Не дурак был, кстати, умел думать сам, когда был трезвый. Наверное, можно сказать так: у меня был хороший отец выходного дня. В остальное же время его подменял какой-то пьяница. Мама же... Мама у меня была такой, знаете ли... Ответственная мамаша, которой на самом деле на ребенка плевать. Таким главное, чтобы сыночка был накормлен, одет опрятно и в школе двоек не хватал. А что у мальчика в жизни происходит, какой человек из него вырасти может... Ей было все равно. Ну, зато она была красивой, и кучу времени проводила за собой ухаживая. На это ей времени было не жалко. Только не подумайте, что я ее какой-то сатаной рисую. Были у нее и хорошие черты. Бережливость, например. А еще она становилась очень заботливой, когда я болел. И с папиной проблемой худо-бедно справлялась. Без нее он бы наверняка спился. Что, кстати, потом и произошло. Но это уже история не из детства. Суть в том, что постоянного пригляда и давления я не ощущал. И потому смог дома себе позволить очень даже наглые вещи. Тут нужно бы еще поглубже в детство уйти, но память совсем ненадежна, да и спросить не у кого. Расскажу так, как чего помню. Я, кажется, довольно долго не понимал разницу между девочками и мальчиками. А вот о том, что дяди чем-то отличаются от тётей, я догадался намного раньше. Правда, теперь уже все так смутно... Но я отлично помню, как мне объясняли, что длинная мамина юбка это именно юбка. А я не верил и говорил: это штаны с одной штаниной! Может быть, тогда у меня и возникла впервые мысль, что есть в этом разделении какая-то странность. Почему мама такие штаны носит, а папа нет? Я бы у него мог даже спросить об этом, но он опять пришел домой датый. Мальчику противно было. Не спросил, а потом забыл. Но мысль, что мужчинам чего-то там носить нельзя показалась мне несправедливой. Уже чуть позже дошло, что я такой мужчина и есть, и мне стало немного обидно. Я начал чуть-чуть завидовать девочкам. Что им тоже кучу всего не разрешают, я, разумеется, не замечал. Не думаю, что тогда появлялись совсем крамольные мысли в моей голове. Окружение, опять же, не способствовало. Но вот что я хорошо помню случай «с района». Две девочки ненадолго оставили кукол без присмотра, и я их стащил. О, такие грешки тогда за мной водились. Спрятал под футболку, и хотел отнести домой. Но тут друзья навстречу, и видят: у меня под футболкой чего-то есть. Пришлось показать. Сказал им, что хочу сожжение устроить. Ребятам понравилось. Пошли в тайное наше место, там костер собрали. И я хорошо помню, как мне их было жалко. Сейчас-то и за кражу тоже стыдно, но тогда... В общем, я точно хотел этих кукол себе. А играть ли с ними, или там хранить в тайнике... Об этом не успел подумать. Вообще, если так вспомнить, девочек я тогда недолюбливал и часто над ними смеялся, устраивал каверзы издевательские, за что среди мальчишек имел некоторое уважение. Но задним числом теперь кажется, что все это могло быть из зависти. Когда мы переехали, родители, несмотря на мамину прижимистость, повыкидывали всю дедовскую мебель. Она уже рассохлась, и, как сказала мама: «Воняла стариком». В результате места у нас было много, а вот всяких шкафов не хватало. Для одежды их было всего два, хотя и весьма больших. Один у родителей в комнате, где висели в основном мамины платья и всякие вещи, требующие бережного обращения. Папин костюм там был выходной. А внизу еще коробки с обувью стояли, тоже почти только маминой. В холле же стоял второй, на полках которого хранились вещи всех членов семьи. Полочки у всех свои были, но факт в том, что шкаф единый. И потому мамины вещи я наблюдал очень часто. А их там много было, ох как много. Но не вопреки маминой прижимистости, ей благодаря. Матушка очень редко что-то выбрасывала из своей или папиной одежды. Но у отца она как-то не копилась, а вот у мамы очень даже. Помню, когда я уже подростком был, меня это очень смешило. Брюки порвались? Зашьем! Видно швы? Ой, ну дома носить оставлю. Только дома в брюках я ее как-то ни разу не видел. Ну ладно, суть в том, что вещей было много, и некоторые годами лежали без дела. И я над этим стал немного задумываться. И это было последним обстоятельством на чаше весов проявления моей странности. Наверное, мысль эта возникла бы у меня в любом случае. Но вот не только подумать, а взять сделать... Это уже было непросто. Не было какого-то толчка, не было повода, только мысли витали у меня в голове. Была идея, было желание. Сперва оно отметалась как абсурдное. Потом как немного пугающее. И, наконец, все пришло к вопросу: «Не, ну а чего бы и нет?». Вопросу, на который не было внятного ответа. То есть не виделись мне никакие причины для отказа от этого моего желания. И, наконец, я решился. Придя со школы, я взял и закрыл дверь на два замка. Мы так никогда не делали, потому что второй замок был не очень надёжным, его ключом можно было и не открыть вообще. А мне это было и нужно, изнутри-то открыть мог только я. Действовал аккуратно, без паники и нетерпения. Словно бы... естественно. Прошёл в свою комнату, снял с себя школьную одежду. Просто в этот раз подошёл не к стулу, где мои вещи домашние валялись, а к шкафу, выбрать что-то новое. Только в этот раз с других полок. Что оказалось как-то не очень и легко, кстати. Мне было всего-то десять лет, и ростом (да и не только им) я от мамы сильно отличался. В первую очередь я взял из шкафа колготки. У мамы на одной из полок лежали несколько старых, постиранных, обычно где-то порванные. Типа для дома, хотя она даже дома такие не носила почти. В общем, покопался и выбрал одни, тёмные. Но не чёрные, нет. Как мне потом довелось узнать, кофейного цвета. Надел их на себя. Кстати надел прямо правильно, вспомнив, как это делала мама. Сперва показалось ощущение странным, но потом даже понравилось. Полез выбирать юбку, но они все были немного... великоваты. Наконец, нашлась одна мини на резинке, которая держалась даже на моих скромных габаритах. Правда в моём случае она оказалась несколько ниже колен, но это меня не волновало. Цвета она была бежевого, прямая такая, с очень лёгким расширением. Но, честно говоря, меня внешний вид тогда не волновал. Главное юбка, которую я себе позволил надеть. Ну и что не спадает с меня. Это тоже было важно. Верх мамин мне оказался также не по размеру. Ну, ничего-то тут не поделаешь. Бывает. Хотя пару идей я отметил на будущее. Почему-то я не сомневался, что будущее в этом плане обязательно будет. А в тот первый раз я надел свою нарядную голубенькую рубашку. Она мне показалась самой девчачьей, из собственной одежды. Ну, то есть как... девочку в ней представить я очень даже мог, и она была красивой. Переоделся, немного полюбовался собой. Честно говоря, зрелище было не то чтобы некрасивое, но немножко глуповатое, но это меня не смутило. Как-то сразу понятно стало мальчику странному, что наряд его счастливее делает. Вот просто сам по себе. На девочку похожим, и это прикольно. Пять минут так постоял, всё с себя снял, аккуратно убрал назад. Впечатлений на тот день мне было достаточно. Но стягивая колготки с ног, я прямо чётко понимал, что вскоре они там снова и окажутся. Я стал делать это очень часто. Не каждый день, но раза три в неделю стабильно. Закрывался получше, и переодевался. Притом уже не на пять минут. Иногда я мог ходить так часами. Вскоре я стал надевать на себя ещё и мамину обувь, из шкафа в их с папой комнате. Ту, что была убрана в коробки. Она была мне немного великовата, но с ног не спадала. Особенно хорошо держались, и удобно сидели именно сапоги. Иногда я надевал туфли на шпильке, чтобы просто постоять на них, и чуть попытаться пройтись. Но чаще всего я выбирал осенние сапоги, на которых было лишь небольшое возвышение в области пятки. В них удобно было именно ходить, хотя и не слишком долго. Всё-таки дома в такой обуви было жарковато. Постепенно у меня выработался свой стиль. Колготки – это обязательно, меняя цвета по прихоти. А потом... Нет, юбки я надевал редко. Я предпочитал мамины футболки старые. Мама у меня была стройная, и одежда у неё обычно это подчёркивала. И потому узкие футболки её мне были как короткие платья. С сапогами смотрелось просто шикарно! Впрочем, обычно я ходил в шлёпанцах. Не в тапочках домашних, а именно в такой вот своей летней обуви. Оно было удобно, и как бы довольно симпатично. Уместно для дома. В таком виде я иногда делал уроки, играл во что-то своё. Читал. В общем, занимался нормальными делами. Но ещё у меня было занятие, которое я называл «играть в девочку». То есть представить, будто бы я на самом деле она и есть, и вести себя так, как девочки ведут. Честно говоря, всё чаще это приводило не к забавным занятиям, а к размышлениям. «А как бы девочка тут поступила?», «А почему они так делают?»... Занятия тоже, кстати, пытался копировать. Например, девочки у нас одно время увлеклись гаданиями. На самом деле они много какой глупостью увлекались, просто про гадания сейчас проще вспомнить. Я скопировал один из методов. Нужно было взять книгу, а потом задавать вопросы, и кто-то называл номер страницы и строку. Читаешь там первое полное предложение, и это ответ на твой вопрос. Понимай его как хочешь. Не то чтобы я в это верил, но девчонки находили это забавным. Мне тоже захотелось. Для ещё большей девчачести ситуации, я взял один из маминых любовных романов в мягкой обложке. Ну и вопросы задавал сам. Иногда собственные, а иногда те, что от девочек в школе слышал. – Скажи мне, книга, кем я буду работать? Выбираю два числа. Открываю. Читаю вслух: – «Здесь ей нравилось все: огромный дом, цветущий сад, бескрайний бассейн, Янис и его жена Марина, по-дружески болтающие с ней от случая к случаю, деревушка Халки в километре от берега». Как это трактовать я не очень понял. Что-то названий профессии там не нашлось. Хорошо. Продолжил: – Скажи мне, книга, кто моя лучшая подруга? Ну ладно, подруг-то у меня не было, но девочки так спрашивали. Выбираю номера, читаю ответ: – «Похоже, его предложение все же заинтересовало ее, но она боится в этом признаться». Ну... это хотя бы звучит многозначительно, много всего можно понапридумывать. – Скажи мне, книга, где я найду любовь? – «Вообще он старался как можно реже появляться в офисе». Понятно. Видимо любовь свою я найду не в офисе. Ответ хотя бы прямой, пусть и несколько бессмысленный. Мне понравился. – Скажи мне, книга, кто это будет? Вообще-то там было немножко не так, но в точном виде задавать его я всё-таки постеснялся. – «Милли даже вздрогнула, когда различила его силуэт в кресле темного кабинета». Ну... как-то это маловато. Сомнительно, чтобы мою будущую жену звали Милли. Слишком редкое имя. В общем, как-то так я всё это перебирал. Иногда перефразируя, конечно. Спрашивать про то, кем будет работать мой будущий муж, было перебором. Не настолько глубоко я в роль вжился, чтобы так говорить. Да и книгу я выбрал глупую, честно говоря, ничего она мне не сказала дельного. Но это так, чтобы понять всякую ерунду, которой я занимался. Это была очень счастливая пора, которая длилась пару лет. А потом пришлось закончить, ибо... В общем, я стал как-то слишком уж наглеть, и мама задала мне пару неприятных вопросов. Конечно, ни в чём я не признался, а она довольно быстро отстала. Ей так-то было плевать, она больше для порядка спросила, и немного из любопытства. Но меня это всё испугало, так что после маминых расспросов, самые лучшие годы моего взросления закончились. А чуть погодя пришло созревание половое. Стали волосы на теле расти, и вообще всякие мысли появлялись вполне себе мужские. Интерес к девочкам несколько иным стал, и уже не показался бы окружающим настолько странным. На самом деле именно лет в четырнадцать у меня стали появляться кое-какие друзья, компании нормальные. Иногда завали куда-то вместе погулять. Первые отношения в пятнадцать лет случились. С девчонкой на год меня младше, но немного выше ростом. Ничего особенного, на самом деле. Я её даже поцеловать не рискнул. Закончил девятый класс, пошёл в колледж. На системного администратора учиться. Не то чтобы я такой из себя технарь был, просто мне показалось, что с компьютерами как-то надёжнее всего работать будет. Новая компания там была. Первые настоящие попойки. Опять же, учась в колледже, я завёл себе уже постоянную девушку. Не то чтобы очень хорошую, но довольно симпатичную особу, в этот раз на год старше. Честно сказать, мы друг другу вообще не подходили, но запали на миленькие личики. А внешность у меня и вправду была довольно неплохая. Будто бы те мои занятия как-то на тело повлияли, или же это всё от одной причины шло, но прямо Мужик Мужикович из меня не получился. Довольно узкие для парня плечи, тонкие ловкие пальцы (кстати, они ещё и с клавиатурой хорошо обращались), красивое гладкое лицо. Я отпустил довольно длинные волосы. Исключительно потому что они мне шли, а не из-за внутренних проблем каких-то. Во всяком случае, так тогда казалось, и поводов сомневаться не было. Много парней ходило также. А ещё, я начал отращивать небольшую бородку, без усов. Вдобавок к этому манера одеваться без особых формальностей, и с лёгкой расхлябанностью. Честно, вот так об этом думая, наверное, на меня новое окружение сильно повлияло. Там почти все парни были примерно такие же. Не сложением, конечно, но манерами и стилем. Не то чтобы я про свои прежние увлечения не вспоминал. Иногда так посмотришь на прикольную девчонку, и почему-то не про пошлости мысли в голову лезут, а про высокую моду. Но только мысли, не более. До окончания школы я всё-таки ещё пару раз переодевался, в колледже уже нет. Опять же, там с семьёй перемены начались. Мама стала болеть, и всё больше сидела дома. А потом, в год, когда я заканчивал колледж уже, умерла. С этого начались очень неприятные и сложные времена. Отец стал сильно пить, и вообще как-то всё плохо стало. Закончил колледж, устроился работать в одну компанию, которая производством упаковки занималась. Потом ещё военкомат с вопросами пожаловал, пришлось им заниматься. По совету одного знающего человека, я пробежался по врачам с целью выяснить свои недуги. Как оказалось, они у меня действительно имелись, и я стал их углублённо исследовать. В процессе встретив девушку, которая позже стала моей женой.