Die with a smile

      — Ожидается, что метеорит ударит по Земле примерно через семь дней. Так что проведите последнюю неделю со своими близкими. Наслаждайтесь мелочами в жизни, пока она не закончилась.       Звук радио заполнил комнату, объявление тяжело повисло в воздухе. Вот и всё. Последний толчок, который был нужен Хёнджину. Он несколько дней ходил по своей комнате, не в силах принять решение, которое потенциально могло бы разрушить всё — его дружбу, работу, дом. На карту поставлено так много, — К черту, — подумал он. Если близится конец света, то больше нечего терять. Если всё пройдёт плохо, он может просто запереться в своей комнате на всю оставшуюся жизнь, а это была бы всего неделя, так что можно пережить.       Но как?       Как ты признаешься в своей бессмертной любви одному из своих лучших друзей? Своему товарищу по команде? Своему соседу по комнате? Как ты объяснишь, что с того момента, как увидел его лицо, ты никогда не хотел заставить кого-то другого улыбаться так сильно, как хотел заставитьегоулыбнуться? Что ты хотел быть причиной его смеха, самого приятного звука в мире? Что он был причиной того, что все ваши прошлые отношения провалились, потому что это был не он. Потому что ты никогда не сможешь любить никого или что-либо так сильно, как любил его.       И откуда ты вообще знаешь, чувствует ли он то же самое? Конечно, были некоторые знаки, но было ли их достаточно, чтобы рискнуть всем?       Вот как Хёнджин оказался здесь — сидящим на большом одеяле посреди травы. Две плетёные корзины лежали между ним и Чанбином, который сидел напротив него. Хёнджин пригласил его на пикник сразу после панической атаки в своей комнате, решив хоть раз в жизни быть смелым.       Чанбин с нетерпением открыл одну из корзин, — Не могу дождаться, чтобы попробовать все, что приготовила для нас моя прекрасная жёнушка! — сказал он с улыбкой. Когда он вытащил первый предмет, он был поражён, — О, вау! Хёнджин-а, это выглядит потрясающе! Почему мы не сделали этого раньше? — Он продолжал болтать о том, как хорошо выглядела еда и как он был рад попробовать все это. Каждое слово было музыкой для ушей Хёнджина. Видя, как любовь всей его жизни так счастлива из-за чего-то такого простого, как кимпаб, манду и ячаджон, его сердце трепетало. Удовлетворение. Вот что он чувствовал.       — Итак, что внутри другой корзины? Ты не позволил мне посмотреть, — спросил Чанбин, засунув в рот ещё один кусок кимпаба.       — Ну, — начал Хёнджин, слегка нервничая, — я думал. Учитывая всё происходящее, я подумал, что было бы забавно попробовать что-то новое. Ну, по крайней мере, что-то новое для тебя. Он улыбнулся старшему мужчине, его руки держали корзину, когда он раскрывал её содержимое.       Любопытное выражение лица Чанбина смягчилось в смех, самый небесный звук, известный человеку — или, по крайней мере, Хёнджину, — Ты хочешь, чтобы я попробовал рисовать? Серьёзно? — Он усмехнулся, глядя на Хёнджина с ожидающим взглядом.       Сразу же Хёнджин начал сожалеть о своей идее, — Я просто подумал, что было бы неплохо нарисовать что-нибудь вместе. Что-то, что мы могли бы повесить в нашей квартире, — тихо пробормотал он, чувствуя, как в его ушах и щеках поднимается жар.       — Давай тогда сделаем это, Хёнджин-а. Но что же нам нарисовать? — Чанбин ответил своей обычной захватывающей дух улыбкой, слегка демонстрируя ямочку на правой щеке.       — Хмм, дай мне подумать. Как насчёт того, чтобы нарисовать что-то, что нам нравится больше всего или что представляет то, о чём мы больше всего заботимся? — Хёнджин предложил.       — О, и мы должны установить ограничение по времени. Как насчёт часа? Иначе ты никогда не закончишь, — дразнит Чанбин с ухмылкой.       — Договорились! — Хёнджин кивнул. Они оба обратили свое внимание на свои холсты. Руки Хёнджина двигались с целью и опытом, когда он начал рисовать, его разум полностью сосредоточился на захвате образа в своем сердце.       Следующий час был потрачен на рисование, с небольшими перерывами, чтобы насладиться едой, которую приготовил Хёнджин. Мягкие мелодии R&B заполнили тишину, в которой они работали, Чанбин был полностью поглощён своей живописью.        Хёнджину нравилось, что он не мог выполнять несколько задач одновременно — это было так очаровательно. Когда Хёнджин закончил, он посмотрел на свою работу — портрет Чанбина, сидящего со скрещенными ногами на одеяле, поглощённого своей картиной, его язык выглядывал так же прелестно, как это всегда было, когда он концентрировался.       — Посмотрим, что ты тогда сделал, Хён. Я хочу увидеть твою работу, — сказал Хёнджин, глядя со своей картины прямо в нервные глаза Чанбина, улыбаясь ему.       — Пообещай мне, что не будешь смеяться.       — Обещаю, Хён. Что бы это ни было, я буду дорожить этим каждый день, — ответил Хёнджин. Чанбин, наконец, перевернул свой холст, обнажив картину куриной грудки.       — ЭЙ! ТЫ ОБЕЩАЛ, ЧТО НЕ БУДЕШЬ СМЕЯТЬСЯ! — Чанбин завизжал в высокой октаве, игриво ударяя Хёнджина своей кистью. Но Хёнджин так сильно смеялся, что его пресс начал болеть.       — Прости, Хён, просто это так на тебя похоже. Мне это нравится, — сказал он, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить свой смех.       — Теперь покажи мне свой. Это становится несправедливым. Ты такой талантливый, моя картина будет выглядеть как дерьмо рядом с твоей.       Хёнджин почувствовал волну нервозности. Теперь он не мог отступить. Делая глубокий вдох, пытаясь не обращать внимания на то, как колотится его сердце, он перевернул холст и ждал реакции       Тишина.       Хёнджин был встречен молчанием.       Он посмотрел на шокированное выражение лица Чанбина, его рот слегка открыт, когда он нервно вдохнул, — Э-это... это я? — Старший запинался. Прежде чем Хёнджин успел ответить, Чанбин продолжил, — Ты хочешь сказать, что я — это то, о чём ты заботишься больше всего?       Всё, что мог сделать Хёнджин, это слегка кивнуть. Сожаление начал поглощать его. Он облажался. Он всё испортил. Ум Хёнджина начал двигаться по спирали, когда он быстро посмотрел вниз и попытался повернуть свой холст обратно. Но прежде чем он смог, Чанбин остановил его, схватив за запястье.       — Эй, посмотри на меня.       Хёнджину, наконец, удалось встретить его взгляд, последний проблеск надежды сиял в его глазах, — Хён, ты мне нравишься. Сильно. И я не хочу умирать, не сказав тебе. Даже если это все испортит, мне нужно было это сказать. Я действительно безумно влюблен в тебя, Бинни.       Хёнджин собирался встать, не в силах справиться с отказом, который, как он опасался, последует. Всё, что он хотел, это сбежать домой, заползти в постель и провести там последние семь дней своей жизни, погрязая в жалости к себе. Но хватка Чанбина на запястье усилилась, когда он пытался уйти, заставляя его смотреть на старшего мужчину. Чего он не ожидал увидеть, так это наполненные слезами глаза Чанбина, — Ты идиот, — сказал Чанбин, его голос дрожал, — Это самое вдумчивое признание, которое я только мог себе представить. Ты не видишь, что ты мне тоже нравишься? Я всё время флиртовал с тобой, пытаясь привлечь твое внимание.       — Правда?       — Конечно, да. Как я мог не влюбиться в тебя? Ты самый совершенный человек, который когда-либо существовал, — облегчение. Это всё, что чувствовал Хёнджин. В конце концов, рискнуть всем стоило того.       Последняя неделя была похожа на сбывшуюся мечту. Новоиспечённая пара проводила каждую секунду вместе, рассказывая своим друзьям новости и празднуя мелочи в жизни. Это была лучшая неделя в жизни Хёнджина. Он никогда не думал, что может почувствовать столько счастья, пронося по его венам. Но, увы, неделя должна была закончиться. Их последняя ночь была проведена, прижавшись вместе в постели Хёнджина, мягкий свет ароматических свечей освещал комнату, слабый звук музыки смешивался с фоном. Ожидается, что метеорит ударит Землю в 2:48 ночи. По мере того, как минуты тикали, они знали, что конец близок. Но вместо страха между ними была только любовь. Они наклонились ближе, их лбы соприкасались, их руки переплетались. Хёнджин обхватил ладонями лицо Чанбина, его большой палец нежно касался его щеки. Одна из рук Чанбина лежала на затылке Хёнджина, его указательный палец медленно играл с мягкими прядями волос.       — Я люблю тебя, — прошептали они друг другу, их голоса были полны тепла и искренности.       Простая улыбка исходила от их лиц, показывая бесконечную связь между ними. А потом, во вспышке ослепившего света, всё закончилось. ~       Хёнджин подскочил на кровати, его сердце колотилось, он делал короткие, нервные вздохи. На мгновение он был дезориентирован, яркость сна задерживалась в его сознании. Но когда настала реальность, он понял, что всё это было просто сном. Он спрыгнул с кровати, едва коснувшись ногами пола, когда бросился в комнату Чанбина. Его сердце колотилось, смесь страха и отчаяния двигала его вперед. Он должен был сказать ему — должен был убедиться, что то, что он чувствовал, было не просто плодом его воображения.       Дверь Чанбина была слегка приоткрыта, и Хёнджин толкнул её, его глаза были широко раскрыты от беспокойства, — Бинни! — Он крикнул, его голос дрожал. Парень, который спал в постели, удивленно посмотрел вверх, — Хёнджин? Что случилось?       — Я–, — слова Хёнджина застряли у него в горле, его паника стремилась поглотить его, — Мне приснился этот сон. И-и боже, это было так реалистично. Я- мне нужно..., — заикался Хёнджин, выглядя, как испуганный хорёк. Чувствуя панику у своего соседа по комнате, Чанбин быстро сел, его беспокойство росло.       — Хёнджин-а, остановись. Сделай глубокий вдох. Всё в порядке. Иди сюда, — тихо сказал Чанбин, поднимая одеяло и оставляя место для Хёнджина в своей постели. Без колебаний Хёнджин заполз, сразу же цепляясь за Чанбина, как коала. Старший парень мягко погладил заднюю часть волос Хёнджина, бормоча успокаивающие слова, пока не почувствовал, что младший начинает расслабляться.       — После нескольких минут молчания Чанбин, наконец, спросил, — Итак, что случилось? Что тебя так испугало?       Вместо того, чтобы ответить прямо, Хёнджин поднял голову, его глаза были привязаны к Чанбину. Собрав всё своё мужество, он, наконец, произнёс слова, которые горели внутри него, — Я люблю тебя, хён. Я так невероятно и абсолютно влюблен в тебя. Мысль о том, чтобы потерять тебя или жить без тебя, убивает меня. Я знаю, что это может разрушить всё между нами, но я должен попробовать. Так что вот я, пытаюсь.       На мгновение Хёнджин боялся худшего — отвержения, неловкости, потери их дружбы. Но чего он не ожидал, так это ощущения, когда губы Чанбина мягко прижимаются к его.       — Я тоже тебя люблю, Хёнджин, — прошептал Чанбин в его губы, признание было нежным и искренним, как прикосновение его рук.       И вот так Хёнджин почувствовал, как последняя часть его сердца встает на свои места, а чувство завершенности омывает его.