На рассвете

      Фэнг вяло встал, не хотя открывая слипшиеся глаза. Он повернул голову — за окном Солнце катилось по небосклону, озаряя комнату пренеприятнейшеем светом. Давно надо было купить чёрные шторы в эту чёртову комнату. От раздумий его отвлёк певчий, медовый голосок: — Ты выспался?       Фэнг повернулся к источнику звука и тут же улыбнулся: ангел был всё ещё рядом, а тот был готов сожрать его с потрахами. Он понимал, что ангелы всегда выглядят идеально, но этот был в разы лучше, в разы прекраснее, в разы милее, в разы сексуальнее. — Хэй, ты не мог не так громко думать? Вы люди так сильно любите пихать эти штуки в друг друга? — Лицо ангела, Эдгара, как он называл свою временную оболочку в этом бренном мире.       Парень улёгся поверх Эдгара, приобнимая его, уткнувшись носом в худую, но твёрдую спину и немного посмаковав запах любовника, начал медленно целовать его. Поцелуй за поцелуй, пока его не собирались останавливать, можно было продолжить сию маленькую шалость. Ведь такое утро не всегда будет таким, каким оно является сейчас: спокойным, нежным, полным любви и нуждаемости в друг друге. — Прости меня, Эд, я просто так взволнован, что ты рядом со мной сейчас, что просто не могу остановиться. Меня переполняют эмоции, понимаешь? И вообще ты обещал, что не будешь читать мои мысли. Божественнаое слово не держишь, да? — Как ты смеешь сомневаться во мне? У тебя слишком мысли громкие, ты почти кричишь об этом, тут даже глухой услышал бы, — сомнения Фэнга задели заживое и милая мордашка Эдгара комично сморщилось в обиженную мину. — А ты... А ты вообще нюхаешь моё тело и тыкаешься своими губами в спину. И как это назвать? Какие странные ритуалы, — Его лицо вновь приобрело расслабленные черты и вечно усталый вид. Эдгар приподнял бровь, всё ещё не понимая смысл людских прикосновений друг другу, Фэнг улыбнулся ему ещё шире, находя его реакцию смешной и донельзя милой.       Фэнг приподнялся на руках, всё ещё любуясь им: — На рассвете тебя может и не быть, и из-за этого мне страшно. Понимаешь? Просто я боюсь потерять тебя и не никогда не найти. Вдруг с тобой что-то случится, или я не знаю ты не захочешь меня видеть, или ещё что-то ужасное произойдёт, и тогда я, — его поток бесконечно гнетущих и грустных мыслей прервал удар пальцем в его лоб. Ангел смерил его взглядом полным непонимания тревоги Фэнга. — Глупый, я и есть рассвет, — он погладил рукой волосы Фэнга. — Твой единственный и неповторимый рассвет. Тебе не стоит страшится будущего. Ведь как никак Я Ангел, сгусток божественный энергии, высшее существо. Со мной ничего не случится, — последние слова были как поставленный перед Фэнгом факт, который нужно было переварить, но, видимо, человечье начало брало своё и, хоть и хотел, но не мог до конца поверить его словам. — Да... Ты прав, думаю да. — Вот именно, — Эдгар опять улёгся на живот, сложив руку под голову. Казалось божественная сущность была очень ленивой и радовалась обыденным мелочам. Его крылья с глазами небрежно поддёргивались, соглашаясь с создателем, и Фэнгу тут же пришла в голову весьма громкая мысль, которая бы обязательно была услышанна Эдгаром, но Фэнг был быстрее. — Ты что?! Ао..— Изо рта ангела вылетел вздох: Фэнг гладил его по перьям, нежно касаясь мозолистыми и грубыми от тренировок пальцами, лаская каждое маленькое пёрышко. Они трепетали под его прикосновениями, крылья расслаблено рухнули на постель, пока ангел краснел от смущения. — Люблю тебя... — Вот поэтому я боюсь тебя не увидеть на рассвете.