everything is okay.

Саша никогда не был сильно эмоциональным человеком. Показывать все, что находится на душе – не про него, точно нет. Особенно при ком-то. Он считал, что не должен это делать. Со своими проблемами он явно может справиться и самостоятельно, ведь давно не является маленьким ребенком. Но при этом, он совершенно был не против, точнее даже настаивал, чтобы люди в его окружении никогда не скрывали свои истинные чувства. То бишь вели себя с точностью наоборот, по сравнению с мужчиной. В особенности Илья. Человек, который был для него всем. Человек, который всегда находился рядом. Человек, который каждый день сиял своей прекрасной улыбкой. Человек, который всегда с интересом рассказывал о своем дне. Человек, который в общей картине был самым настоящим лучиком солнца. Даже если иногда и сомневался в этом. Но и в такие моменты рядом всегда оказывался Ермолаев, который мог часами обнимать своего возлюбленного и доказывать ему различными примерами, что Илья – самый невероятный человек, что встречался на его жизненном пути. Со временем Саша и не заметил, как подобные разговоры стали традицией. Очень часто, когда у Яцкевича было плохое настроение, пара устраивалась на диване и часами разговаривали практически обо всем. Начиная от элементарных новостей, заканчивая расчетами, сколько же солнечной энергии падает на Землю. И, как не странно, это очень помогало. Помогало больше, чем что либо. Помогало больше, чем любая интимность. Помогало больше, чем алкоголь с сигаретами. Но все же существовала одна единственная тема, которая поднималась между парнями до жути редко. Точнее не тема, а определенный вопрос, что вылетал изо рта Илья и гласил «Сань, а почему ты сам не делишься проблемами и переживаниями со мной?». А мужчина лишь отмахивался и твердил с улыбкой на лице, что у него все замечательно. Яцкевич, конечно, делал вид, что верит во все это, хотя отголоски в душе давали знать, что ему врут в лицо. Да и оно понятно было, ведь Ермолаев сам изредка может подойти к Илье, потащить того на кровать и просто лежать в обнимку, на этот раз в полной тишине. А Илья и не сопротивлялся. Он понимал, что так надо. Понимал, что и у Саши бывают плохие дни. Только вот была проблема, что напрямую об этом он никогда не говорил. Но и к этому получилось привыкнуть. Не быстро, но он смог. Ведь если любишь человека душой и сердцем, то сможешь принять абсолютно все его заскоки, какими бы они не были.  С утра Ермолаев находился на своей студии. Ему надо было подготовить все к вечеру, на который у него был запланирован очередной стрим. Ибо все дни до этого он прохлаждался дома и вовсе не заметил, что уже сегодня все должно быть готовым. Все шло довольно не плохо, если бы не одно но. С раннего утра его день не задался. В спешке на офис, Саша немного нагрубил Илье, который по дикой случайности оказался у него под рукой. Дорога также оказалась неудачной. Время очень поджимало, а Саша стоял в двухчасовой пробке, которую не успел объехать. На студии, благо, шло все хорошо.  Вечер наступил очень быстро. Вот уже приближалось время подключать долгожданный стрим, но вот только у самого мужчины не было никакого желания. Оно резко пропало. Вот просто взяло и испарилось, вместе со всеми силами и планами на вечер. Недолго думая, он все отменил. Просто-напросто отменил, написав про это в свой канал, где люди уже устроили хаос, почему же нет стрима в назначенное время. А после выключил технику и принялся читать чат, что явно было ошибкой, о которой он тут же пожалел. Людям это не понравилось. Они бесились, что Ермолаев не сдержал свое обещание. Некоторые жаловались, что специально освобождали этот вечер, а теперь происходит это. Некоторые даже говорили некультурные слова мужчине за это, ведь многие с нетерпением ждали это событие. Внутри, вместо привычного равнодушия, начала вскипать агрессия. Мужчина удивился, ведь никогда раньше не было такого, и даже на секунду он успел растеряться.  –  Блять, – Выругался он в голос зная, что находится тут сам, – Я вообще не человек уже, или что? Схуяли я не могу что-то отменить по причине своего настроения.., – Руки непроизвольно начали сжиматься в кулаки.  В голове крутилась куча вопросов. Вопросов, на которые Саша никогда не узнает ответ. Вопросов, которые впервые за долгую карьеру смогли вывести на негативные эмоции, которые никак не получалось побороть. В одно мгновение Ермолаев сдался. Перестал следить за своим дыханием. Перестал контролировать мысли и руки, на которых уже так и виднелись до жути опухшие вены. Он знал, что в этом здании он единственный, поэтому и не видел смысла держать все в себе. А ведь он уже и забыл, как это, чувствовать настоящую агрессию, от которой плывет сознание, на глаза накатывается пелена, а руки так и хотят что-то сокрушить. Что он и делает. Первым под руку попадается микрофон, который тут же с грохотом летит на пол, раскалываясь на несколько частей. Далее на полу оказываются мелкие фигурки и статуэтки, которые стояли для интерьера. Несколько осколков стекла так же уже нашли себе место на полу, а один и вовсе застрял в ладони Саши, но он и этого не чувствовал. Его сознание было полностью нарушено, он абсолютно не контролировал себя и свои действия. Все те эмоции, которые копились на дне души, наконец-то всплыли на поверхность. Все те крики, все те слезы и вся та боль наконец показались. Но вот только это уже был далеко не Саша. Не тот Саша, который является популярным стримером. Не тот Саша, который состоит в известном скваде. Не тот Саша, у которого есть любимый человек. Не тот Саша, который также является любимым. Но даже такие мысли его не останавливали. Его руки начали близиться к самому дорогому, что осталось в комнате на данный момент – монитор компьютера. Но что-то его остановило. Звук, который доносился с коридора. Звук поворота ключей в дверной скважине. А ведь ключи отсюда есть только у одного человека, помимо Ермолаева. – Саш? – Послышался где-то далеко до боли знакомый голос, – Ты ведь еще.., – Он не смог договорить.  Стоило Илье сделать первые шаги в сторону главной комнаты, как его глаза округлились. Перед ним красовалась полностью сокрушенная комната, которую они когда-то вместе обустраивали. А посреди всего этого хаоса стоял Саша, которого полностью окутала дрожь. Яцкевич не хотел стоять на месте, но и не понимал, может ли он подойти ближе. Он никогда не видел такого. Никогда не видел своего возлюбленного в таком ужасном состоянии. И тут его внимание привлекла кровь, которая медленными капельками стекала на ковер, оставляя там алые пятна.  – Саш? – Задал Илья точно такой же вопрос, как и пару минут назад. Только вот сейчас он звучал совершенно по-другому, и имел полностью иной контекст, – Я могу подойти? – Он не стал делать лишних действий, ведь боялся. Нет, не Сашу. Он боялся неизвестности. – Илья, это не.., – Его голос хрипел и звучал очень неуверенно. Ну конечно, после таких криков, которые он вываливал из себя, голос будет сорванным, – Ты..чего тут? – Единственное, что сумел выдавить из себя мужчина.  Последний человек, которому бы Ермолаев хотел показываться в таком состоянии – его любимый человек. Да, он боялся. Боялся, что Илья испугается. Боялся, что он отвернется от него. Боялся, что его больше не будут воспринимать по-старому. Боялся, что именно сейчас произойдет конец их истории. Его сознание быстро вернулось на свое законное место, после чего Саша аккуратно осмотрелся вокруг себя. Черт. Что же он сейчас наделал. Так еще и его рука горит болью, от которой пришлось сжать зубы до скрипа. Он уже был готов поднять голову, которая все время была направлена вниз, как его дрожащая туша оказалась в объятиях. В нежных, аккуратных и наполненных чувствами объятиях. Ему стало так стыдно. За себя. За свои эмоции. За весь этот цирк.  – Все хорошо, – Лишь вымолвил Илья, очень бережно прижимая к себе тело мужчины, – Поехали домой? – Он не стал спрашивать что либо. Не стал ни в чем разбираться. Он просто дождался кивка Саши и аккуратно вывел его за руку из всего происходящего хаоса.  По чувствам Ермолаева, они ехали вечность. Он держал рукой салфетку под раной, чтоб кровь ничего лишнего не заляпала. Илья сказал ему, что обработает все, как только они вернутся домой. А концентрация была направлена на гул машины, которую вел Яцкевич. Мыслей не было. Лишь пустота и страх того, что может ждать его по приезду домой. Нет, он не думал, что Илья скажет ему что-то плохое или что-то с этой темы. Но он абсолютно не знал, чего может ожидать от него. Виды с окна менялись один за другим и словно гипнотизировали мужчину, ведь он даже не заметил, как перед его носом открылась дверь, и Илья подал ему руку, дабы покинуть транспорт. А после его сознание полностью вернулось уже тогда, когда его посадили на диван и попросили немного подождать. Саше было нехорошо. Ему не нравилось видеть свою же жизнь отрывками. Поэтому он твердо решил держаться полностью трезво, ведь ему еще придется объясняться. Через пару минут перед ним уже сидел Яцкевич, бережно держав одной рукой его руку, а в другой держа пинцет. Кусочек стекла был не сильно большим, да и находился не катастрофически глубоко, поэтому Илья решил не везти Сашу в больницу, тем более в таком состоянии. Ермолаев чувствовал, как с его руки убирают инородный объект, ведь это было не самое приятное чувство, которое заставляло сжимать зубы и прикрывать глаза. Но когда пораненное место обдувало воздухом, который создавал Илья, мужчина успокаивался и чувствовал еще больше вины.  – Ты не должен был это видеть, – В какой-то момент отозвался Ермолаев.  – .., –  Илья, вытирая кожу вокруг раны ваткой, замер и лишь ответил, – Должен был.  После чего между парнями вновь повисла тишина. Ведь ни одна сторона не могла завести разговор. У Саши просто-напросто не было на это сил. А Илья не знал, о чем сейчас говорить. Ведь спрашивать о том, что произошло часами ранее сейчас явно не стоит. Это может только усугубить ситуацию.  Не прошло и десяти минут, как на руке Ермолаева уже красовался чистый бинт, а Яцкевич возвращал все вещи на место.  – В душ будешь идти или сразу спать? – Спросил Илья, глядя на своего возлюбленного, который сейчас был похож на маленького запуганного котенка, которого только-только подобрали с улицы.  – Спать, – Единственное, что ответил мужчина, все таким же хриплым голосом. – Понял, – Лишь кратко кивнул Яцкевич и вновь опустил свою руку, предлагая Саше подняться и пойти с ним.  Ермолаев это и сделал. Ему не хотелось ни о чем думать, он и не думал. Просто шел за Ильей, который через пару секунд оказался в спальне, где уже была полностью постелена кровать, от чего ему и осталось только лечь и скрутиться калачиком, ведь он не мог позволить себе сейчас ложиться в объятия, в которых они спали все другие ночи. Но у Яцкевича видимо были совершенно другие мысли, ведь он очень аккуратно прижал спину мужчины к своей груди, а после укрыл обоих пледом. Пытаясь не задеть раненое место, Илья обвил своей рукой грудь Саши, а вторую бережно запустил в волосы, очень медленно их поглаживая.  – Не накручивай себя, – Шепотом сказал он, – И попробуй поспать, пожалуйста.  Ответа не последовало, что и было ожидаемо. Но жаль, что не было видно те чувства, которые потихоньку наростали в груди Саши. Спокойствие. Безопасность. Умиротворение. Буря, что по сей момент бушевало в нем, начала понемногу отступать, что и дало возможность Ермолаеву заснуть через какое-то время. Единственное, что он помнил, так это руку Ильи, которая не переставала массировать его голову, дабы тот успокоился и смог расслабиться.  Утро наступило слишком быстро. Саша не был готов к такому. Ведь как только он проснулся, голова начала отдавать сильной болью, а на руке чувствовалось что-то мокрое. Видимо, бинт полностью пропитался кровью после вчерашнего дня. Точно, вчера. Ермолаева будто током пришибло, когда он вспомнил все, что сумел вчера натворить во время потока эмоций. После чего он сразу же зарылся с лицом под плед, ведь слышал по дыханию, что мужчина рядом с ним точно не спит. Нет. Он не может сейчас контактировать с ним. Ему стыдно.  – Доброе утро, – Отозвался своим, как всегда приятным, голосом Яцкевич.  –.., – Черт, видимо заметил. Видимо, у Саши уже не остается выбора, – Доброе, – Хриплый голос все также давал о себе знать.  – Как ты? – Спросил Илья, будто вчера ничего и не было. Будто он не видел ту ужасную картину, когда приехал к Ермолаеву в офис.  Саша не стал отвечать. Он лишь вздохнул и повернулся лицом к мужчине, который сидел рядом. Он не знал, имеет ли право дотрагиваться до него, но ему так хочется. Так хочется лечь на колени и наконец забыться. Так хочется тактильного контакта.. Ермолаев не стал думать, а лишь доверился судьбе. Если его должны оттолкнуть – его ототкнут. Но этого не произошло. Яцкевич лишь слегка улыбнулся такому жесту, ведь был рад, что Саша не потерял к нему доверие, а после и вовсе его приобнял.  – Саш, – Попытался привлечь внимание Илья, – Что вчера случилось? – Он не стал ходить вокруг да около. Если надо об этом поговорить – они поговорят, и обе стороны это понимают. Таков залог долгих отношений. – Прости.., – Ответил Ермолаев и хотел продолжить, но его перебили. – Я не просил тебя извиняться, – Вновь массируя голову мужчины, ответил Яцкевич, – Я спросил, что стало причиной этого.  – Блять, – Выругался Саша, – Ладно, хорошо, – Было такое чувство, будто сердце Ермолаева сейчас просто выпрыгнет с грудной клетки, – Я просто..сорвался. Не знаю. Видел же, думаю, что я вчера отменил стрим, который долго планировал?  – Я из-за этого к тебе и поехал сразу, – Кратко ответил Илья.  – Так вот, – Мужчина набрал воздух в легкие, – Я начал читать комментарии под постом думая, что вновь лишь посмеюсь с них, но.., – Он запнулся.  – Все хорошо, – Успокаивал Илья, который недавно и подумать не мог, что когда-то будет наблюдать подобную картину. Картину, когда сам Саша не может подобрать слов.  – Вместо безразличия в ход пошла агрессия, сильная агрессия, – Он прикрыл глаза, – Возможно, я слишком долго все держал все в себе, ведь после такой ерунды..все вылелось на свет, – Он смог. Смог об этом сказать. Смог это принять, – Последствия ты сам видел.  – Ага, видел, – Отрезал Илья, – Послушай меня сейчас, пожалуйста, – Попросил мужчина. И заметив легкий кивок, улыбнулся, – Я ведь всегда говорил, что ты также можешь мне всегда открыться, Саш. Можешь обо всем рассказать. И я не осужу за это. Никогда в жизни не осужу, особенно тебя. И я не отрекаюсь от этих слов. Да, вчерашняя картина привела меня в шок, но я не собираюсь после этого отрекаться от тебя или же ругать, как маленького ребенка. Да, я бы совершенно был не против, если бы вместо этого ты позвонил мне, и мы вместе это решили, но ведь в прошлое вернуться невозможно. Ты сделал то, что хотел. Да, возможно на восстановление всех вещей уйдут лишние деньги и немного работы, но и что? Это ведь обычные вещи, которые можно заменить и все. А тебе, Саш, от этого явно стало легче. Это самое главное. Мы обязательно займемся обстройкой офиса вместе, но немного позже. Сейчас же я хочу несколько дней провести исключительно вместе с тобой. Без работы. Без лишних глаз. Без душевных терзаний.  – Илья.., – Голос Саши звучал тихо, –  Я люблю тебя, –  Вроде и всего три слова, но ведь оба знают, что за ними скрывается много несказанных слов. Благодарность. Признательность. Любовь. –  Я тоже люблю тебя, Саш, – Кажется, Яцкевич заметил, как по лицу мужчины прошлась одинокая слеза, что вызвало лишь теплую улыбку.