Happy birthday, Jimmy!

Джимми просыпается не то от головной боли, не то от громких стонов Кёрли, которые доходят, казалось, до уголка каждой комнаты. Для того, чтобы прийти в себя после пробуждения требуется время. Много. Странные сны давно смешались с реальностью. Джим неохотно встал с промятого медицинского матраса, и побрёл к кухне. Идти было не долго, буквально шесть шагов. Джим наливает холодной воды из-под крана в кружку с множественными сколами, и выпивает, не торопясь. Торопится не куда. Сегодня же такой чудесный день! День рождения! Прекрасный повод собраться всем вместе, поесть тортик, потанцевать у большого экрана, как на танцполе. Но... Этот экран разбит и показывает только закат уже...год? Или сколько вообще... Ай, ладно. В честь праздника Свонси-то может напрячь свою ленивую задницу и вывести на экран что-то типа караоке. Тем временем стоны Кёрли стали громче. Скорее всего, он понял, что второй капитан уже не спит. — Хватит шуметь, чёрт тебя дери! Заебал, ублюдок, почему ты просто не умрёшь уже!? — Джимми громко ставит кружку на стол так, что немного воды выплёскивается. Глубокий, шумный вдох. Мужчина идёт в мед. комнату. Там он видит ту же картину, что и вчера, и позавчера и позапозавчера, и позапозапозавчера, и [...]. Нужно скорее дать поджаренному другу обезболивающие, чтобы он успокоился. Он так много говорил с улыбкой. Говорил всегда что-то хорошее. Что-то хорошее для обладателя этого рта. Но теперь))) Настало время расплачиваться за своё высокомерие и особую везучесть. Теперь))) Его лицо Остатки его лица искажены болью, такой приятной, ненавистной и пугающей для Джимми. — Хм..., — Второй капитан, успокоив на время ярость, вальяжно подходит к столику с лекарствами. Баночка с обезболом стоит по середине, на самом видном месте. Но Джим не спешит её трогать, даже не смотрит на неё, — Ну и что же ты мычишь? Ты хочешь что-то этим сказать? — Кёрли судорожно сводит глаз с лица друга на маленькую баночку, — А? Тебе больно? — Стоны разделил, подтверждающий "догадку", вскрик. Джимми нарошно начал вглядываться в этикетки лекарств на дальнем крае стола. А потом он радостно взбодрился, найдя нужные таблетки, — Ой вот же они, были на самом видном месте! Что же ты не сказал? Ты такой молчаливый в последнее время, неактивный такой... Вот держи! И Джимми протягивает баночку Кёрли. Воцарилась мёртвая тишина, стоны прекратились на пару секунд. Самодовольная, язвительная, гадкая, мерзкая улыбка не спадала с лица помощника капитана. Однако, только психопаты смеются одни над своими же шутками, поэтому брюнет тяжело вздохнул, в глубине подавляя смешок, и силой засыпал таблетки в рот Кёрли. Больше он не произнёс ни слова.

***

Уже целый час Джимми занимался подготовкой к торжеству: пёк тортик, сервировал стол, даже немного прибрался! У стола стояли пять стульев, на каждом месте тарелка, бокал и вилка. После крушения многие девайсы вышли из строя и теперь на приготовление еды уходит гораздо больше времени. А где же дорогие гости? Надо бы их принести, сами они точно не придут. Свонси, очевидно, на складе. «Ох, лишь бы он не напился раньше праздника». Именинник широким шагом дошёл до нужной комнаты. Старый техник сидел на полу неподвижно уже третий день. Не скучно ему? — Ты бы осторожнее в такой темноте сидел, а то и оставшийся глаз видеть перестанет... Джимми попробовал поднять Свонси, но чего-то дельного не получилось. — Я надеюсь ты не обидешься, если я протащу тебя по коридору. Очевидно, нет. Ему уже давно не важно, что происходит вокруг.

***

Следующий на очереди Дайсуке. Он точно в технической комнате, не вылазит оттуда, хахахахаха. Наверное стесняется высыпания на лице. В молодом возрасте нормально иметь яркие полосы/пятна на коже. Гормоны и чё-то там... — О, Аня, ты тоже здесь. Играете в настолки и никого не позвали, ну как так можно, — Джимми взвалил лёгкую Аню себе на плечо (не то, чтобы она ничего не весила, но по сравнению со стариком, она была пёрышком), а Дайсуке поволок за шкирку по коридору.

***

Наконец-то всё готово! Гости на своих местах, на полу шуршашее конфетти и играет что-то бодрое, заводящее. Не хватает только главного гостя. Джимми чуть ли не врывается в палату. — Кёрли, время пришло! Капитан сам не замечает, что оказывается на руках. Ужасная боль от любых касаний. Джимми как на зло тянет дорогу к цели по максимуму. — Та-да! — Брюнет небрежно кладёт лучшего друга на стол, — А вот и наше главное блюдо, — Говорит он чуть тише дрожащим голосом. Кёрли в страхе смотрит на Джимми. Вопли сами рвутся из горла. Тот громко бьёт кулаком по столу и делает музыку громче. — Какая прекрасная песня! Как тебе, кэп? О мне она очень нравится) Джим хватает капитана и начинает кружить с ним в бредовом танце. Вопли перекрывает музыка, музыку – треск бьющегося стекла, падающего, из-за того, что Джимми врезался во всю мебель подряд. Кёрли мечтал потерять сознание, но этого не случалось. Испытывая адские муки, он болтался, как тряпичная кукла, в крепкой хватке, некогда любимых, но уже смертельно ненавистных, рук. — Неужели тебе не нравится? — С трудом перекрикивая музыку спросил Джимми. Песня, теперь самая страшная для Кёрли, заканчивалась. Желая эффектно закончить танец перед зрителями, смотрящими всё время в пол, Джими раскручивается с Кёрли, и прогибает ему спину как в танго. До звонкого хруста. Кёрли больше ничего не чувствует. В сознании он или нет? Этого он не знает, как не знает и Джимми. — Вот это у тебя спина хрустит! Сказал бы спасибо, что я помог размять, — Кэп снова оказывается на столе, а в руке именинника оказывается нож, — А теперь главное мироприятие этого вечера! Без лишних слов лезвие ножа вонзается в обгорелую ногу. Старое железо, затупившееся. Чтобы отрезать сухожилия приходится приложить не мало усилий, но оно того стоит. Точно стоит. Это будет вкусно. Очень вкусно. Брызги крови попадают на одежду, на подгоревший торт, немного на Дайсуке даже брызнуло. Вскоре кусок свежего, даже заранее обжаренного, мяса истекал кровью на тарелке Джимми. Тот отрезал себе кусочек, положил его в рот. Это было так вкусно! Сдерживая рвотные порывы, брюнет съел ещё кусочек, а потом ещё. Кёрли должен быть внутри него, нужно съесть ещё. — Кёрли... Ты слышишь меня?! Слышишь?! Это все твоя вина! — Из глаз Джима потекли слёзы, — Прости, что не оставил тебе другого выбора, уж извини, что хотел как лучше. Мы оба виноваты, так ведь?? Кх! Кёрли, ну почему??!?? Почему ты всегда лучше, почему ты такой везучий? У нас всё могло получиться! ВСЁ! Если бы не ты, а ведь ты... Я ведь... О, Кёрли, мы даже могли быть вместе! Мы же так дружили, не помнишь? Могли горы сдвинуть вдвоём, но во что ты нас превратил! Голубой глаз не шевелился с момента, как закончился тот танец. Речь обращена уже в пустоту. Этот факт Джимми замечает, когда доедает до тошноты вкусную ногу друга. Он сидел молча, без движений, без эмоций, достаточно долго. Потом встал. Отряхнул одежду, и пошёл в мед. пункт. Взял пистолет и вернулся на своё место. — Кёрли, прости... Кёрли, я всё сейчас исправлю... Я совершил ошибку... Звук выстрела разносится по всем комнатам. Всё члены экипажа мертвы.