Маска в цветах.

Именно в тот день была метель, да такая, что даже из дома блаженства выйти было проблематично, да и не хотелось вовсе, но сидеть в четырёх стенах уже неделю казалось какой-то пыткой, которую градоначальник призрачного города устал терпеть. Привычные алые одеяния были укрыты от чужого взора плотной накидкой того же цвета с меховым воротником, что уже был иссиня чёрным. Стук кубиков друг об друга и вот он переноситься в совершенно неизвестное место. Какое число выпало раз он тут? Он и не знал, не смотрел, ведь всегда безоговорочно выпадало на обоих по шесть, но видимо что-то сыграло с ним злую шутку. Убрав игральные кости в рукав тот поднял голову, пытаясь понять, что это за место, но вокруг лишь снег, метель и возвышенность, видимо она куда то вела. Собиратель цветов поднял голову чуть выше укрываясь рукавом от снега и тут он заметил, что на возвышенности стоит силуэт в белых, траурных одеждах с фонарём в руках. Не веря собственному глазу тот прикрыл его и когда вновь открыл, силуэта уже не было, он бесследно исчез, словно его и не существовало. Вот только Хуа Чэн не верил в это, что-то подсказывало ему о том, что здесь кроется обман, голос внутри кричал "уходи!", но тот не слушал, собственные ноги не шли, будто бы телом управлял совершенно не он. На плечо покровительски легла чужая рука с изящными длинными пальцами, а над ухом раздался тихий, сладкий голос. —Ну здравствуй, собиратель цветов под кровавым дождём. Только после того как это нечто вышло из-за его спины тот понял, что на нём заклятье подчинения и его не снять, ведь оно довольно сильное и неподвластно ему. Единственное, что сейчас он мог сделать это говорить. Собственный голос был хриплым, приглашённым и жалобно тихим и после этого даже появилась мысль, что лучше было бы промолчать. —Какого чёрта.. Сними с меня это заклятье, ублюдок! Но его и не слушали, белое бедствие воткнул фонарь в снег и приблизился к градоначальнику. Тот участвовал, что за маской кроется самодовольная ухмылка, ведь жертва была в ловушке у охотника. Резкий холод вывел из раздумий и заставил поднять взгляд. Перед лицом маска скорби и радости, а рука облаченая в белые одежды коснулась щеки, приторно нежно, почти невесомо и это раздражало. Сейчас безликий будто бы издевался над ним, специально пользовался слабостью, чтобы растянуть удовольствие и втоптать честь младшего в грязь. Снег кружил вокруг них, ветер завывал подобно волкам, а в теле чувствовалась слабость. Последние слова, что сказал Усянь, Хуа не услышал, перед глазами поплыло и последнее, что он почувствовал это чьи-то руки и падение в бездну от потери сознания. Сколько прошло времени? Он не знал. Сказать честно, будучи без сознания он мог лишь почувствовать чьи-то касания и боль в запястьях. Проснутся получилось уже после. Приходя в себя, первым что почувствовал собиратель цветов под кровавым дождём это запах крови и гнили. Поморщившись от этого, он мысленно благодарил себя за то, что ему не нужно дышать, иначе он бы не выдержал и его стошнило. Приоткрыв глаз и подняв голову, воле бедствие пытался осмотреться, но мрак, стоящий в помещении не позволял. Голова болела, словно его ударили чем то тяжёлым, хотя вроде как такого не было. Первая попытка встать оказалась тщетной, ноги были ватными и не слушались, вторая попытка же дала понять, что он этого не сделает в любом случае, ведь его руки скованы крепкими цепями, которые на удивление тот не может сломать. Хуа Чэн не понимал, что происходит и как он вообще потерял силы, раз не может сломать обычные, не зачарованные цепи. Из раздумий его вывел тихий смешок из темноты в углу комнаты, а после по щелчку пальцев загорелись пару фонариков и демон смог разглядеть помещение. Небольшая комната, пол и стены которой перепачканы кровью, которая где-то уже подсохла, а где то всё ещё стекала. В углу комнаты стоял сам похититель, которого видимо совершенно не заботило то, что его жертва пробудилась и гневно смотрела на него. Однако вскоре силуэт, облачённый в белый траурный наряд вышел из тени. В руке меч, по которому стекали капли свежей, алой крови, скорее всего прошлой жертвы. В горле пересохло и саднило, а сильная пульсация в висках не давала сосредоточиться. Стоило Усяню приблизиться, как собиратель цветов под кровавым дождём начал вырываться, показывая, что этому демону явно не рады, вот только старшего это не заботило. Лишь приторно насмешливый тон звучал в бархатистом голосе. —Ох, мой дорогой Умин, тебе не нравится моя скромная обитель? Как невежливо. Может наказать тебя? Демон приближался, а подол его белого ханьфу окрашивался в алый. Громкий звук цепей наполнил комнату, отражался эхом от стен, вот только толку не было, ведь он слишком слаб, а от этого железные оковы только сильнее стирали кожу запястий в кровь, заставляя сдавленно шипеть от боли. Не дождавшись ответа, белое бедствие подошёл вплотную, наигранно нежно кладя пальцы на чужой подбородок и приподнимая голову, посмотрел в полуприкрытый глаз. Слегка надавив двумя пальцами непревзойденный заставил Хуа Чэна открыть рот, а после вонзив остриё меча в чужую ногу, освободившийся рукой достал что-то из рукава. От резкой боли градоначальник задергался, но сильная хватка заставляла лишь тихо выть от боли и крепко стискивать зубы. Правда это не помогло, в рот влили что-то странное, но сладкое на вкус, а после заставили проглотить. В теле почувствовалась большая слабость, но ощущения становились сильнее от того и боль была куда ощутимее, чем ранее. Рана не заживала, а значит то, что влили ему сейчас окончательно блокировало духовную силу. —Ахах. Такой покорный, когда слабый, так ещё лучше. Ох, видимо не судьба тебе добиться Сяньлэ, Умин. Не доживёшь. Проговорили где-то сверху, явно с улыбкой на лице, просто её не дано увидеть из-за маски. Холодная сталь медленно скользнула по шее, оставляя за собой лишь тонкий багровый след. Остановившись по середине, лезвие скользнуло вверх, к кадыку, от чего Хуа Чэн слегка вздрогнул, смотря в своё отражение. Бай делал медленные движения, растягивая собственное удовольствие и порой издавая тихие смешки, но они были уверенными, натренированными и лёгкими, подобно прикосновениям лапок бабочек. Услышав о принце тот заметно напрягся, пытаясь понять, что же эта тварь могла с ним натворить, но стоило ему лишь открыть рот как меч вонзили в его горло. Тёплая кровь стекала по шее и с уголка губ, заставляя ей давиться в немом крике. Именно сейчас Хуа Чэн проклинал себя за то, что не может умереть, ведь он бессмертный демон и теперь попав в руки безликого вынужден страдать. —Больно? Ну конечно тебе больно. Мне вот тоже, представляешь? Почему Сяньлэ выбрал тебя, а не меня? Чем я хуже? Ну ничего, сейчас я покончу с тобой раз и навсегда. В нос ударил запах металла, а губы плотно сжались в линию, когда он почувствовал, что давление чужих пальцев исчезло. Он не понимал, где перешёл дорогу несущему беду в белых одеяниях, но знал точно, эта пытка будет мучительной. Вскоре его шею покинуло лезвие и надавило между ключицами, спускаясь вниз и разрезая кожу вместе с одеждой. Невыносимая боль, заставляла дёрнутся и покрыться крупной дрожью, вот только демона в маске скорби радости это не остановило, а наоборот раззадорило и тот поставил ногу, облаченную в белоснежный сапог на рану, в чужой ноге, надавливая ровно до того момента пока не раздастся хруст, означающий, что пару костей тот явно сломал. Хотелось забыться, просто взять и отключиться, но не давал этого сделать голос Бая, заставляющий посмотреть в чужую ладонь и понять, что он крупно влип в неприятности.. —Хуа Чэн, посмотри сюда, разве не красивое кольцо? В руке несущего беду в белых одеяниях лежало красивое алмазное кольцо, в котором был прах собирателя цветов.. Как так получилось? Откуда этот демон взял это кольцо? Где он просчитался? Столько вопросов в голове, но ни один он задать не мог из-за того, что голосовые связи были перерезаны мечом ещё до этого. В душе скапливалась боль и обида на этого ненавистного ему демона. В глазу пылала чистая ярость в перемешку с разочарованием. Он ведь обещал быть рядом с его высочеством, обещал его защищать, а в итоге так легко попал в ловушку того, кто причинял столько боли Се Ляню и даже не в силах выбраться и отомстить. Осознание того, что он проиграл этому ублюдку в белоснежной маске скорби и радости, даже не в бою, а просто дав слабину, угнетало. В это время его мучитель наклонился ближе, хватая пальцами чужое лицо за подбородок и проводят пальцем по щеке. Только сейчас Хуа Чэн понял, что по его лицу скатываются слëзы обиды. Усянь молчит и подобно родителю нежно стирает прозрачную соленоватую дорожку. Что же за эмоции за этой маской сейчас? Он смеётся? Улыбается? А может и вправду сочувствует? Да не, третье явно бредово звучит даже в мыслях. Усянь всё же отстраняется ради того, чтобы взять меч. И убирает свою ногу с чужой, оставляя рану кровоточить. Его голос фальшиво нежный, сладкий и под маской кажется слегка с хриптцой. —Хах, гадаешь небось как оно попало в мои руки? Ох, собиратель цветов, ты так глуп раз носишь его с собой. Оно выпало из рукава когда ты потерял сознание. Ты и в правду думал, что сможешь победить и защитить Сяньлэ? Ты так ничтожен и слаб, почему бы тебе не выбрать просто другую цель? Тебе ведь меня не выиграть. Остриё проходит по одежде, разрезая её и царапая кончиком кожу, словно вырисовывает узоры на чужом теле. Вначале это просто царапины, после же неглубокие порезы, оставляющие за собой кровавые разводы на бледной коже. Градоначальник надеется потерять сознание, задать обо всем, но как назло он не может, а закрывать глаза ощущения лишь обостряются от чего эта невыносимая игра становиться больнее. Почему то даже не видя лица демона перед собой он чувствует, что тот довольно улыбается. Губы Хуа Чэна приоткрыты в немом крике и по ним стекает кровь, такая же алая, только темнее его одеяний, хотя сейчас по ним и не разберешь. Он прикрывает глаз не в силах больше смотреть на то как над ним издевается несущий беду в белых одеяниях, но через мгновение распахивает вновь. Его пронзила резкая боль, а стоит опустить взгляд он встретился в прямом смысле со своим внутренним миром. Усянь разрезал его плоть вдоль, от точки между ключиц до пупка, давая отличный вид на органы в теле демона. Казалось бы он уже не чувствовал ничего, оттого и не заметил как руки его уже не сдерживали цепи. Сил бороться не осталось. Бай восторженно хихикнул, словно ребёнок, получивший желаемое когда пожаловался на другого или же получил заветную игрушку благодаря истерики. Изящные пальцы коснулись костей рёбер и сломали их, слегка надавливая. Собиратель цветов дёрнулся, но уже чувствовал, что не может шевелиться толком, тело немеет. Далее же Бай садиться рядом, невинно склоняя голову в бок и разрывает ногтями пару органов, будто пытается добраться до чего-то. И видимо так оно и было, следующим движением в руке у демона оказалось мёртвое сердце, заляпанное кровью. Хуа Чэн застыл, наблюдая за тем как Бай не боясь испачкать белых одежд спокойно сидит рядом с ним и рассматривает внутренности. Он безумен.. Слишком безумен и жесток, но это разве уже важно? Рука тянется к белому бедствию, а тот лишь склоняется, подобно коту, что желая ласки идёт к хозяину. Тихое шуршание и Усянь достаёт кольцо, оглаживает его пальцами почти невесомо и нежно. Хуа Чэн почувствовал приятную дрожь хочет прикоснутся к своему мучителю, но не может и тот словно понимая его садится ближе. Он тянется рукой к маске, но её перехватывают за кисть, убирают от лица на плечо. —Глупец, если увидишь кто я то я тебя уничтожу. Не уж то ты не боишься окончательной смерти? Хуа Чэн тянется вновь на эти слова, давая немой ответ на вопрос бедствия и всё же поддевает маску пальцами, снимая её. Он ожидал, что тот примет любой облик, но этого не случилось. Бай позволил увидеть себя настоящего, увидеть ужасающие шрамы поветрия, три лица, что гнили, но сейчас безмолвно спали и лишь нежные алые глаза и улыбка на лице удивили. Но в следующую минуту послышался хруст, Усянь сжал кольцо с прахом в руке и оно треснуло, разламываясь на пополам, а после и рассыпаясь. Хуа Чэн пал от боли на чужие колени и провалился в небытие. Он был мёртв окончательно, душа постепенно растворилась и лишь крошечная призрачная бабочка сидела на пальце первого непревзойдённого князя демонов, словно в знак напоминания о собственном хозяине. Бай не убил её, а позволял следовать за собой. После того ракового дня кровавый дождь больше нигде и никогда не лил, а одежды краснее клёна остались лишь в легендах.