Тени пионов и свет прощения

Му Цин стоял в тени большого дерева, отбрасывая беспокойные взгляды на дворец небесного владыки, где только что завершилось собрание. Всё ещё звучало эхо последних слов небесных чиновников, и в его голове оставался неприятный осадок от ссоры с Фэн Синем. В этот раз до драки не дошло, их разнял Се Лянь, вернее сказать, он увёл Наньяна в другую сторону, заболтав его. Но сам Сюаньчжэнь в тот момент остался в одиночестве, поглощённой своими мыслями. Он не знал что думать и что делать - чувства всё путались, а напряжение росло с каждым часом. В этот раз, во время заседания, Генерал Мингуан не отходил от него ни на шаг, его слова звучали всё увереннее и более навязчиво. Возможно, именно эта навязчивость, заставила Наньяна всплылить, ведь за сегодня они даже не пересекались взглядами, но, возможно Фэн Синь видел то, как вокруг него крутится Мингуан. И хотя внешне Му Цин не выдавал своих переживаний, внутри него крепчала буря. — Так значит, ты готов снова играть в эти игры, генерал Пэй? — Му Цин, хоть и пытался сдержаться, но не мог не отметить, как он чувствует себя в ловушке. Генерал Пэй всегда умел давить, и этот момент был тому подтверждением. —А почему бы и нет? Пэй Мин ответил с холодной улыбкой, которая казалась почти искренней, но в его глазах сверкала другая игра. — Ты не такой уж и неприступный, каким хочешь казаться, Му Цин. Или действительно веришь, что между нами ничего не было? Эти слова заставили Сюаньчжэня на мгновение замолчать. Он чувствовал, как в груди что-то сдавило, словно его сердце сжали в кулак. Но он тут же собрался и выдохнул, глядя на Пэй Мина с обжигающим холодом. —Всё, что между нами было, — Это всего лишь ошибка, генерал, — ответил Му Цин, чувствуя, как его голос дрогнул в конце фразы. — И я не собираюсь повторять её. Мингуан в ответ только усмехнулся, ожидая этого, и сделал шаг вперёд, чтобы ещё больше сблизить их, несмотря на холод в словах генерала. — ты не сможешь отвернуться от того, что оставила след в твоей душе, Сюаньчжэнь. — его голос стал тише, но не потерял свои настойчивости. — ты никогда не забудешь, не так ли? Му Цин отвёл взгляд, но внутренне почувствовал, как стена, которую он старательно строил, дала трещину, постепенно начиная рушиться. В этот момент, в голове вновь всплыло лицо Фэн Синя. С добрыми, полными любви янтарными глазами, с нежной улыбкой, словно тот свет, который никогда не исчезает. Возвращаясь в свой кабинет после встречи с Генералом Мингуаном, его мысли всё ещё были заняты другим, по-настоящему близким ему человеком. Именно тогда, он заметил нечто странное. На его столе лежал букетик нежно-розовых пионов, их аромат был едва уловим, глубокий и чистый, словно те чувства, которые он не мог выразить. Эти цветы были знаком, который он слишком хорошо знал. Сюаньчжэнь медленно подошёл к столу, его рука словно сама по себе, потянулась к букету. Эти цветы, они были похожи на те самые пионы, которые Наньян подарил ему 800 лет назад. Именно тогда, в те первые дни, когда их чувства только начали расцветать словно эти цветы. В тот день Фэн Синь признался ему в любви, Му Цин никогда не забудет этот день: Фэн Синь перед ним, немного смущённый, но искренний. Он сказал тогда: "Ты для меня всё. Ты — моя опора, Му Цин. Даже если мир вокруг будет рушиться, я буду здесь.", — сказал тогда Фэн Синь, и этот момент отпечатался в памяти Му Цина, как яркая звезда в ночном небосводе. Му Цин снова коснулся пионов, почти не веря, что они снова появились в его жизни. Он был уверен, что эти цветы не случайность. Они были символом его любви, и, несмотря на их разногласия, Сюаньчжэнь чувствовал, что Наньян всё ещё в его жизни. Это был момент, когда он больше не мог отрицать свои чувства Рядом с букетиком лежала записка, аккуратно написанный почерком, который Му Цин знал наизусть. Всего одно слово — "прости" Он медленно взял записку в руки, ощущая, как лёгкая дрожь проходит по его телу. Он вдруг понял, что не может больше скрывать свои чувства. Несмотря на все разногласия и ссоры, которые были между ними, на весь этот долгий период в молчании и ссор, он всё ещё хотел быть с ним. Фэн Синь был его домом, его единственной привязанностью. —Прости, — едва слышно вырвалось из его уст. И, хоть он и не знал, как всё наладить, он знал одно: что эти пионы, эти слова, они были шансом, что не всё ещё потеряно. С каждым вдохом он чувствовал, как постепенно отпускает свою гордость, как любовь, несмотря на годы и все преграды, снова начинает расцветать в его сердце.