Заместитель

Осенью в Пристани Лотоса вечерело быстро: не успеешь опомниться, а солнечный день уже сменился ночной прохладой и над озером повис туман. Про такие ночи говорили, что озерная нечисть выходит из воды и развлекается на берегу, и местные жители старались не выходить из дома без необходимости, чтобы не встретиться с нею. А то заберет в свой танец, закрутит, да и выпьет досуха, оставив одну оболочку. Рассказывали об этом часто, но лично Вэй Усянь ни одного выпитого досуха не знал, поэтому считал все это обычными страшными сказками, которые рассказывают собутыльникам скучными вечерами. Цзян Чэн улетел по делам в Облачные Глубины еще рано утром и до сих пор не вернулся, и это было уже хуже. На самом деле обычное дело, иногда тот и вовсе оставался ночевать в резиденциях великих орденов, если встречи и собрания затягивались допоздна, но сегодня день был особый, было бы странно с его стороны не вернуться. — Как думаешь, он мог забыть? Шицзе покачала головой. — А-Чэн ответственный. — Вот! Делиться беспокойством и лишний раз тревожить ее Вэй Усянь не стал. Вскочил, сунул за пояс Чэньцин. — Я пойду к озеру. Шицзе поднялась с места. — Ты уверен? Это может быть опасно, они же ждут А-Чэна. — Но кто-то же должен? Не волнуйся, шицзе, Цзян Чэн рассказывал мне, что там не так уж и важно, кто проведет ритуал, даже обычный мужчина справится. Говорил ему об этом Цзян Чэн пьяным вусмерть, когда они только вернули себе Пристань Лотоса и очистили ее от Вэней, а значит, совершенно точно не врал. Да и не было у него привычки верить сказкам и тем более — придумывать их. То, что озерная нечисть не лютовала, а то и помогала по мелочи, сложилось не само собой. Еще главы прошлых поколений Юньмэн Цзян как-то договорились с нею и, по словам все того же Цзян Чэна, приносили жертву раз в несколько месяцев, приходя безлунной ночью к берегу в одном из самых глухих мест. Где находится это место, Вэй Усянь знал, а то, что Цзян Чэн в прошлый раз вернулся оттуда целым и невредимым, разве что немного смущенным, подсказывало, что обещанная жертва не непомерна. Ссориться с нечистью, способной заключать договоры с людьми, не стоило — пользы от нее было больше, чем могло выйти вреда, нарушь они древние обязательства. Туман стелился даже у ворот Пристани Лотоса, будто, не дождавшись, нечисть решила сама прийти к их порогу. Ближе к озеру туман стал только гуще, а дойдя до небольшого затона, где проходили встречи, Вэй Усянь уже едва видел что-либо вокруг. Было тихо, никто его не ждал. Он сделал еще один шаг, ударился ногой о высокий плоский камень — и выругался от неожиданности. — Ты опоздал, глава Цзян. Нам пришлось ждать. — Низкий голос, мало похожий на человеческий, звучал как будто в голове, немного напоминая то, как Вэй Усянь теперь слышал призраков и мертвецов. Но мертвецы выли и бормотали что-то невнятное, а эта тварь говорила разумно, таких ему еще не попадалось. Что-то скользкое коснулось ноги, поползло выше. Но, наткнувшись на Чэньцин, резко отдернулось. Вэй Усянь еле удержался, чтобы не усмехнуться — все-таки не ссориться с ними сюда пришел, за это бы его Цзян Чэн точно не поблагодарил. — Ты не глава Цзян? Кажется, видела тварь плохо, но темную энергию распознавала только так. Она и сама была темной, Вэй Усянь тоже это чувствовал. — Я его заместитель. Он не смог прийти, и я пришел принести жертву вместо него. — Тварь неодобрительно зашипела. — Я не подойду? Тогда он сам придет сразу, как только сможет. Тварь как будто задумалась, помолчала — и даже ее присутствие ненадолго перестало ощущаться. Но когда Вэй Усянь было подумал, что сделка не состоится, тварь вернулась. — Ты тоже подойдешь. Что делать дальше, Вэй Усянь представлял слабо, а признаваться в своем незнании точно не стоило: и правда могли съесть, воспользовавшись ситуацией. Тонкий отросток снова подобрался к ноге, подергал за штанину. Обычно твари хотели крови или духовной энергии, но, видимо, эта хотела кое-чего другого. По крайней мере, сразу стало понятно, почему смущался Цзян Чэн. Вэй Усяню было не до смущения. Он потянулся к поясу, прислушиваясь к реакции твари, чтобы понять, все ли делает правильно. Тварь одобрительно заурчала. Она была голодна, похоже, Цзян Чэн кормил ее плохо. Тварь теребила одежду уже совсем нетерпеливо, и Вэй Усянь, подумав, все-таки спустил штаны, надеясь, что не оскорбит ее этим. — Может, я сяду или лягу? — спросил он, показывая на камень. — Неудобно же стоя, наверное. — Ляг, — согласилась тварь. В ее голосе смутно угадывались нетерпение и восторг. Съесть Вэй Усяня хотели многие твари Могильных холмов, а вот его семя еще никто так страстно не желал. Это даже немного льстило. Наверное, Цзян Чэн был прав, называя его извращенцем: вряд ли бы у нормального человека встало от прикосновения скользких щупалец и вожделения темной твари. Как только Цзян Чэн справлялся. Убедившись, что есть его не собираются, Вэй Усянь расслабленно лег и позволил твари ласкать его член. То ли она была не одна, то ли отростков у нее было много, но даже не глядя, Вэй Усянь чувствовал, что один не смог бы одновременно трогать его член и гладить живот. Щупальца потыкались в ноги, намекая, чтобы он развел их пошире, и он уперся пятками, разведя согнутые колени — ему было не жалко. Странно, но камень казался теплым и будто пульсировал под ним — похоже, для того его здесь и оставили. Было хорошо и удобно, тварь не пыталась удержать или сделать неприятно, ласкала член так, как сам никогда бы не справился, и, когда один из отростков осторожно пробрался дальше и ткнулся между ягодиц, Вэй Усянь не стал его останавливать. Правильно сделал — так стало еще лучше. Когда-то в книжках Не Хуайсана он видел такое и удивлялся, как это может нравиться, но тварь, похоже, была опытной и умела доставить удовольствие. Она довела его до сияющего пика лучшего, чем все, что он переживал раньше. Неудивительно — даже темная тварь была более интересным партнером, чем собственная рука. Вэй Усянь почувствовал, что прежде упускал что-то важное в этой жизни. Он даже задумался о походе в цветочный дом, потому что вряд ли Цзян Чэн захочет делиться такой полезной темной тварью. Щупальца убрались, напоследок погладив его по бедру. — Долг уплачен, — сообщила тварь и исчезла. Вэй Усянь полежал на теплом камне еще немного, потом потянулся, поправил одежду и пошел домой, надеясь, что Цзян Чэн уже успел вернуться. Цзян Чэн и правда вернулся, смотрел на него хмуро и встревоженно. — И чего тебя туда понесло? Я бы сам успел! — возмутился он, и Вэй Усянь даже удивился такой черной неблагодарности. — Мог бы и спасибо сказать: все за тебя сделал, пока ты неизвестно где ходил. Тварь довольна, до следующего раза ничего от тебя не хочет. — И добавил, видя, что Цзян Чэн начал заливаться краской: — Я думал, ты там кровь или силу жертвуешь, а ты развлекался. — Что? — Прям как в книжках Не Хуайсана! — добавил Вэй Усянь, чтобы окончательно добить. Книжки Не Хуайсана Цзян Чэн, похоже, тоже помнил: открыл рот и уставился на него. — Что ты с ним сделал? — Ничего. Только он со мной. А щупальца в заднице — это, оказывается, приятно. Цзян Чэн едва не задыхался от возмущения, но слов не находил. Немного напоминал старого ворчуна Ланя, тот так же на него реагировал. — Что ты несешь?! Спасибо, что не при сестре! Надо было просто подрочить в озеро — и все. А ты что сделал? — Вэй Усянь пожал плечами, теперь тоже чувствуя себя неловко. Откуда ему было знать? — Как хочешь, но я туда после тебя не пойду. Сам ходи теперь! А это предложение Вэй Усяню уже нравилось. — Так и быть, спасу тебя от страшной твари. Цзян Чэн обреченно закатил глаза, но не спорил.