remember my last hope

      — Лёш, давай расстанемся? — звучит из уст парня уж до боли обыденно. И в очередной раз Лёша обернётся на эти простые слова, пока в его глазах появляются слёзы. Всё больше страха.       — Что, прости? — снова повторит второй парень, чай то и дело намеревается выплеснуться из кружки от сильно быстрых помешиваний. А Саша повернётся, посмотрит в уже родные глаза. Какого они цвета?       — Говорю, чай вкусный, — отмахнётся Саша, на лице та самая беззаботная улыбка, что Лёша не видел до жути давно, а потом он развернётся, тупя в свою кружку чёрного чая. А раньше он казался слаще, не так ли?       Лёша чувствовал, что остаётся всего лишь пару таких фраз от Саши, прежде чем он окончательно сойдёт с ума. Сколько времени прошло с того момента, когда тёплые объятия на кухне, горячий чай и мягкий смех превратились в три слова от Саши?       Каждый день. Каждый грёбанный день. Лишь ступят оба в блекло освещённую кухню. Лишь Саша взглянет на окно, пристально глядя в темноту за окном. Лишь Лёша начнёт делать им двоим чай, он услышит эти слова. Слова, что ранят так глубоко, что хочется набить кому-то морду, лишь бы не болело. И желательно, чтобы этим "кто-то" был Саша.       Но Лёша притворялся дурачком. Каждый раз отвечал простым "Что?", а Саша отворачивался, отмахивался, будто и не сказал ничего. И это было страшнее, чем видеть Сашу на той крыше. Лёша чувствовал. Чувствовал, что он снова теряет Сашу. И в этот раз, он не может понять почему. Как и в прошлый раз.       Ежедневные сеансы кино превратились в безмолвное прослушивание музыки. Ежедневное выполнение домашнего задания друг с другом превратилось в двух незнакомых людей, сидящих по разные стороны комнаты. Ежедневная ласка превратилось в до боли холодные прикосновения.       Лёша ненавидел, презирал, хотел кричать. И Лёше было страшно. Его квартира стало до жути пустой с частичным присутствием Саши.       Каждый день. Каждый день Саша куда-то уходил. Иногда не возвращался даже на ночь. Один раз, его не было несколько дней. Родители Лёши уже на уши хотели всех поднять, но тот вернулся, будто всё в порядке. Будто он не исчез на несколько дней из жизни Лёши.       Некогда слабый свет настольной лампы отдавал теплом, а сейчас лишь напоминает о том, насколько Лёша стал одиноким. Саша нашёл себе кого-то нового? Кого-то, кто лучше Лёши?       Не у что Саша его разлюбил? Не у что Саша и не любил его вовсе? Саша оставил его одного? Но он обещал. Обещал, что не уйдёт. Обещал, что это навсегда.       Саша медленно встал из-за стола, кружка не то полупустая, не то полу-наполненная. Его добрая улыбка, что раньше озаряла весь день Лёши стала уж слишком блеклой. Слово солнце, что утратило свой свет. Саша подойдёт, Саша поцелует того в щёку и бегло попрощается, покидая сначала кухню, а потом и квартиру Романовых. Поцелуй настолько тёплый, будто Саша и вправду любил. Но он бы не ушёл. Он бы не заставил Лёшу идти одного в свою комнату.       Лёша опять один. В комнате холодно, как никогда. Даже одеяло не может его согреть. А Мони и подавно никогда не могла, она слишком маленькая. Маленькая, как и сердце. Всё, что осталось от него. Фиолетовый неоновый свет резал глаза, напоминал о том, как Саша любит этот цвет. Кружка чая опрокинута на пол, пока чёрный чай медленно впитывается в ковёр. Чай, что так любил Саша. Руки трясутся не то от мороза, не то от страха, а к горлу подступает ком. Лёшу хочет вырвать. От себя и только себя. Никчёмный, безобразный, ни на что не способный. Даже не может удержать интерес человека к нему. Что ему надо сделать? Что он должен делать?       "Ну же, Лёшенька. Мы так редко видимся сейчас из-за моей сестрёнки… Хоть чуть-чуть, дай насладиться тобой..."       Воспоминание словно молнией бьёт мальчика. Тошнота так и хочет подобраться ближе к горлу. На глазах появляются слёзы и он чувствует себя так, как после каждого прикосновения Димы. После каждого слова, что он шептал ему на ухо. После каждого больного движение.       Живот крутит.       Лёша пытался терпеть. Он знал, что если отреагирует не так, Саша уйдёт. А он не хотел, чтобы Саша уходил. Только не он. Его единственная надежда.       Он не помнит, сколько так просидел. Сколько раз он слышал Мони. Будто та молила, будто та понимала, что Лёша хочет сделать.       В прошлый раз ему же понравилось. Понравится и в этот. Лишь бы Саша остался. Лишь бы Саша не уходил.       Лёша не знает, сколько сейчас времени. Его голова пуста. Глаза давно привыкли к кромешной темноте, зачем зря тратить электричество, не так ли? Лишь когда он слышит дверь в коридоре, он будто оживился. Медленно он встал с кровати, проходя сквозь комнату к клетке Мони. Лёгкими движениями он укрыл клетку лёгким, но непрозрачным покрывалом.       — Прошу, не слушай нас, Мони, — тихо пробормотал Лёша, прежде чем услышал тихий скрип двери. В проёме стоял его любимый, лишь слабый свет, что заставил Лёшу сморщить глаза, из коридора освещал его спину. Лицо его было не видно, но Лёша мог прочитать это беспокойство. Но насколько оно было реальным?       — Лёша? Уже поздно, чего ты не спишь? — Саша прошептал, пытаясь не разбудить родителей Лёши. Его серые глаза медленно посмотрели на клетку, что Лёша укрыл. Немой вопрос в глазах, слегка трясущиеся руки. А другой парень лишь тихо снял очки, кладя поверх клетки.       Саша не понимал, что происходит. Он не понял, как Лёша с такой силой оттащил его из дверного проёма, как так быстро закрыл дверь. Как он сам упал на мягкую и неряшливую кровать, его спина падает на матрас. Как Лёша оказался наверху его. Как к его губам прижались другие.       Поцелуй, наполненный отчаянием. Поцелуй, наполненный страхом. Поцелуй, что был бы страстным, если бы не настолько отвратительным. Лёша чувствовал, как его рот заполняется чужой слюной. Как его язык будто пытается что-то достать в чужом рту. Его тянуло блевать.       Их обоих тянуло блевать.       Саша пытался остановить Лёшу. Руки то и дело пытались оттолкнуть другого. Но Лёша не давал. Он не хотел, чтобы Саша уходил. Он сделает что угодно, лишь бы он не остался одиноким снова.       Лёша силой убрал руки Саши с его плеч, заставляя того взять его за талию. Обрывая поцелуй, Лёша медленно стал целовать каждую родинку на лице Саши, каждую веснушку. Ненужная телячья нежность, что не заставит Сашу прекратить брыкаться. Больные засосы, что Лёша так жалко пытался оставить на шее, показать, что Саша лишь его. А только Саша пытался возразить, Лёша затыкал его губами. Нечем дышать, Лёше нечем дышать.       Прошу, лишь останься.       С трясущимися руками Лёша пытался снять эту чёртову водолазку с Саши. А Саша лишь мог что-то бормотать, пытаясь оттолкнуть парня всё сильнее.       Не уж то Лёша настолько отвратен Саше, что он его даже не хочет?       То ли со злости, то ли от отчаяния Лёша заставляет другого поднять свой торс, ненужная одежда снялась слишком болезненно для Саши. Он поморщился, и лишь открыл глаза, как увидел Лёшу перед ним, что сам снял с себя футболку. Лёша должен был продолжить. Лёша должен был показать Саше, что он не настолько беспомощен. Что Саше всё ещё нужен Лёша.       Но в глазах, что раньше были наполнены страхом, наполнились слезами. Зелёные глаза, что лишь пару секунд назад смотрели с отвращением к самому себе, сейчас смотрели вниз.       В этот момент Лёша возненавидел, что его глаза приспособились к темноте.       Лишь недавно. Лишь пару недель назад, тело Саши было гладким. Лишь воспоминания о когда-то прожитой боли из-за семьи. Воспоминания, что Саша хоть и медленно, но принял. А сейчас, на его коже снова появилась неприятная корочка. Тонкие, множественные линии. На животе, руках. Лёша знал, что на бёдрах тоже. Некоторые старее, некоторые новее. Некоторые всё ещё под дешёвыми пластырями.       Лёша снова потерял его, не так ли?       Лёша будто протрезвел из своего транса. Он не может так. Он не может заставить Сашу любить себя. Он знает, всё, что он сделал неправильно. Ему уже девятнадцать, а до сих пор ведёт себя как маленький школьник.       Лёша мог лишь обнять. Так крепко, как он мог. Горячая кожа об горячую кожу. Кто знает, когда это родное тепло вновь превратится в леденящий холод.       — Я просил не снимать, Алексей, — резко прервал долгую тишину Саша. Слышать своё имя в такой форме от него давно стало чем-то страшным, нежели смешным. Это больше не было той шуткой, как год назад. И голос был наполнен печалью. И каплей отвращения, — Зачем? К чему это всё?       Лёша не смог даже звука произнести. Его пальцы крепко хватались за плечи другого, только бы удержать. Теперь не только при себе, но и в этом мире.       Что произошло? Почему Саша опять вернулся к этому? Он ли сам или его заставили? Но кто? Столько вопросов, а Лёша просто рот открыть не может.       Было бы всё легче, если бы Саша обнял его тоже. Саша будто кукла.       Кукла?       — ...Лёша? — Саша повторил как минимум в раз пятый, глаза Лёши резко посмотрели в глаза Саши. Резко, всё приобрело смысл. Лишь одни люди могли заставить Сашу чувствовать себя так. Лишь двое людей могли заставить глаза Саши так погаснуть.       Голос наконец вернулся к нему.       — Это... Это же твои родители сделали, да? — Лёша тихо пробормотал. Он увидел, как слабо, но нахмурились брови Саши.       Пиздец. Всё это время это были родители Саши, а не новые любовники. И в этой ситуации даже любовники были бы лучше.       — Лёша, ты не ответил... — Саша пытался тихо начать, будто сменить тему. Ох, Саша совсем не поменялся. Хотя вроде уже взрослый, совершеннолетний мальчик.       — О, нет, блять! Это ты не ответил! — Лёша почти начал кричать, но ладонь Саши, что так вовремя прикрыла его рот, спасла их от восстания матери Лёши из кровати. Убрав руку со своих губ, он сжал её в своих двух, уже выглядя более жалко. Звуча снова отчаянно, будто крича шёпотом. Лишь бы не потерять его окончательно. — Саша. Сашенька, прошу. Поговори со мной. Ты мне обещал, что всё расскажешь, только что-то случится.       Саша выглядел не менее жалко. Лицо, что слабо было освещено фонарями с улицы, выглядело слишком бледным. Он не ел, ни дома, ни "дома". Когда он в последний раз по настоящему спал? Точно ли он спал, когда лежал в одной кровати с Лёшей?       Лёша хотел его трясти, может леща дать разок. Он слишком сильно любил этого дурака. Настолько, что он за секунду найдёт в себе уверенность. Выключит свои переживания, но спасёт Сашу. Кто вообще Лёша без Саши теперь? Человек, но пустой.       Медленно, Лёша поднёс к своему лицу кисть Саши. Мягко, почти не касаясь, он целовал каждый шрам на его руке. Сашу передёрнуло. Уж больно давно такого не происходило. Но всё равно, всё ещё это успокаивало. Серые глаза, что были полны испуга, засверкали тем самым светом, который Лёша так любил.       Ничего. Всё хорошо. Саша всегда мог поделиться чем угодно со своим любимым, правда?       — Да, это мои родители... Опять, — Саша тихо прошептал, смотря на то, как Лёша всё ещё целовал кисти его рук. Ладно, теперь это было просто смущающее. С маленьким кашлем, наконец-таки Саша усадил Лёшу с его тела на кровать. И дышать легче стало, но он всё равно держал его за руку, слегка уложив свою голову на плечо другого, — Они узнали. Где ты живёшь, понимаешь? Они начали мне угрожать, что навредят тебе и твоей семье. Они мне запретили говорить об этом, они меня опять заставили... Каяться за грехи. За то, что я не "такой", люблю не "того". Что я неправильный! Запирали в комнате, заставляли молиться перед ёбанным алтарём. Оттуда нет пути назад. Я не хочу, чтоб кто-либо пострадал...       — Ох, и поэтому ты хрен его знает сколько молчал и страдал один? Напоминает кое-что, Саш.       Оба замолчали. Неприятная тишина заполнила и до этого напряжённую атмосферу комнаты. Лёша понимал Сашу, понимал, что тому всё ещё сложно полностью раскрыться. Понимал, насколько родители забили бедного Сашу за то, что он "ребёнок Измены", как бы тупо это не звучало. Насколько Саша ненавидит то, что на его теле есть такие шрамы. Лёша просто хочет, чтобы этот парень хоть когда-нибудь смог вздохнуть свободно. Но так же и Саша понимал Лёшу. Через что он прошёл, понимал, насколько сильно тот переживал каждый раз, когда Саша выглядел чуть грустнее. У Лёши самого проблем не меньше, а тут он его ещё своими проблемами мучает. А сам всё решить никак не может. Он лишь не хотел проболтаться никому, особенно Лёше. Но если бы они продолжили как обычно, вели себя как обычно... Саша знает себя. Он никогда не мог удержаться перед Лёшей.       — Саш, ты получаешь награду "Абсолютного Дурака", ей богу... — Лёша вздохнул, как только услышал тихое "никаких богов" от второго парня и снова пододвинул его ближе к себе. Слегка развернувшись, он всё еще держал руку Саши, а другой слегка поглаживал безобразные коричневые кудри. Уже успел привыкнуть, и даже как то не хочется заставлять этого бедного парня пытаться наладить свою причёску. — Ты должен был мне это рассказать. Играть в одиночку не катит, мы встречаемся так то. Поэтому мы завтра встаём, идём к моим родителям, рассказываем про весь этот пиздец и пишем заявление. О, и никаких "но"!       Саша недоверчиво поднял свою голову и посмотрел на Лёшу. В его глазах всё ещё читался страх. Сколько бы лет не прошло, но будто Лёша навсегда сохранит в себе эту ранимость.       — Кстати говоря... — Саша медленно начал, слегка отодвигаясь от Лёши. Хотя, как слегка, буквально отсаживаясь на другой конец кровати. Вот и телячьи нежности закончились, — Что это за хуйня была, когда я пришёл? Я тебя люблю, но не до такой же степени. И вообще, ты...       Лёша быстро повертел головой, пальцем затыкая в который раз Сашу за этот вечер. Теперь ему было стыдно, очень стыдно за то, как он себя повёл.       Но даже без этого, Лёша всё объяснил. Объяснил неуверенность, боязнь. То, как он думал, что Саша разлюбил его. Отвратные воспоминания и ещё более отвратное решение проблемы.       — Нам вдвоём точно стоит говорить больше, — Саша выдохнул, втыкая свой нос в до сих пор оголённое плечо. Саше нравилось это тепло.       — Ого, и это ты говоришь? — Лёша лишь усмехнулся, укладывая другого парня на кровать, после чего сам лёг рядом, на спину, смотря прямо в глаза другого. Тихие смешки заполонили комнату, медленно, но всё вернётся на свои места. — Саш. Ты нормальный. Наша любовь, это нормально. А твои родители просто дурики.       Саша улыбнулся. Холодное покрывало всё быстрее становилось теплей, делая кровать более комфортной. Уличные фонари будто стали лишь тусклее, но Саша точно по новой влюбился в Лёшу, разжигая огонь, что и не потухал, ещё сильнее.       — А я тебя люблю. Можешь больше не прибегать к радикальным методам, ты лучше этого. Никогда ты не должен терпеть такого отношения к себе, я этого Диму изобъю когда-нибудь, — Саша прошептал прям на ухо, после чего притянул того в свои объятия. — Нет, серьёзно, солнце. Ты меня пиздец как испугал.       "Всю атмосферу испортил, дурак," пробормотал Лёша, после чего зарыл своё лицо в до сих пор красную шею Саши, слегка целую те места, что недавно он "пометил", заставляя другого слегка дрожать от неожиданных поцелуев и получать мелкие удары по спине.       — …Дай предположу… Расстаться ты хотел, чтобы твои родители до меня не добрались? Херово ты это делал, — Лёша хмыкнул, Саша лишь грустно кивнул, пытаясь не подавать вида, что ему всё ещё было грустно от всего того, через что его заставили пройти родители, чуть ли не обрекая на вторую попытку. Но у него есть Лёша. Поэтому он спокоен.       У них много проблем. Проблемы, что иногда выглядят настолько невозможными, что неизвестно, смогут ли они справиться. Разберутся ли они с родителями Саши? Сможет ли Лёша перестать думать о себе лишь в ключе игрушки? Это не то, что они узнают сейчас. Но они есть друг у друга и это всё, что им надо.       Глаза его красивого зелёного цвета, а чёрный чай снова станет его любимым. Прошу, не забывай.       — Ой, блять! Мони всё ещё укрыта! — Лёша резко заорал, быстро вставая с кровати и подбегая к клетке, откидывая покрывало и смотря на Мони, что уже давно уснула. Он выдохнул, после чего его глаза резко упали на электорнные часы, — Блять! Уже четыре часа утра, нам в колледж через три часа уже! — Лёша начал паниковать, буквально бегая по комнате, как ошпаренный. А Саша лишь протянул свою руку, останавливая его и смотря прям в глаза.       — Пропустим. Хорошо? — Саша медленно произнёс, затаскивая второго обратно в кровать.       Никто больше и слова не сказал. Лишь тихое дыхание, лёгкие поцелуи в щёки. То, что они никогда не пропускали перед сном, даже если были в споре.       Они никогда не пропускали моменты любви между друг другом, чтобы они не думали в своей голове.       Тёплая кровать, нежные объятия и сладкая любовь — они надеются, это будет с ними навсегда.