Fata viam invenient

– Тебе обязательно надо гадать этой ночью, – переходит сразу же к делу Джунмин, когда оказывается в домике Джиншика. – Я больше не могу смотреть на вас двоих, которые не могут решиться уже признаться друг другу. – Ну вот что ты такое говоришь, он на меня даже не смотрит, сыну вожака нужен кто-то лучше меня, – кружка с чаем осторожно на стол опускается, пока младший чуть тушуется под чужим взглядом. – Вы определённо оба слепые и глупые, уж извини меня, котёнок, – он за плечи чуть приобнимает, поддерживая, и Джиншик действительно задумывается о необходимости прислушаться к совету.       Ночь на седьмое июля полна магических сил, способных прояснить многие судьбы. Джиншик выходит к костру вместе со всеми, развлекается какое-то время и неосознанно глазами ищет Хантера, мечтая встретиться с ним в этот чудесный вечер. – Вечер сегодня очень тëплый, даже у воды хорошо, – звучит внезапно рядом. – Хантер! Не ожидал уже тебя здесь увидеть, – омега от созерцания костра отвлекается, поворачиваясь к подошедшему. – Надо было разобраться с делами, сам ведь понимаешь. Ты уже гадал? – Я сомневаюсь, что мне это надо, но ты уже второй, кто мне предлагает это сделать, – смущается почему-то и устремляет взгляд на поляну с цветами. – Скоро все отправятся туда, – говорит альфа, замечая чужую заинтересованность, – и цветов не останется. Мне бы хотелось, чтобы у тебя был самый красивый венок, гадать ведь можно лишь раз в году, – и только глухой не услышит здесь скрытое признание, хотя влюблëнному тоже тяжело заметить.       Полевые цветы восхищали своим разнообразием. Глаза разбегались от видов трав и растений, заставляя волноваться от незнания всех необходимых правил сбора венка. – Не бойся ошибок, здесь нет чётких рамок. – Я ни разу не занимался таким, даже не видел, как это делают другие. – Просто выбирай всё, что тебе понравится, это лучше всего передаст твою натуру через венок, – Хантер на корточки садится, срывая небольшое растение с нежно-розовыми лепестками. – Левкой редко используют для венков, но тебе он очень подойдёт, – омега удивляется этому, благодарно цветок принимает и вглубь поляны проходит, стараясь следовать совету.       Альфа помогает носить все цветы и травы, улыбается мягко, когда Джиншик долго сидит на одном месте, рассматривая всё внимательно, и отводит его к своему месту недалеко от костра, чтобы удобнее было сплести всё в одно целое. – Ох, здравствуй, Джиншик, решил сегодня погадать? – спрашивает подошедший Тэн, потеряв из виду сына ещё час назад. – Да, Хантер помогал мне собирать цветы и позволил здесь закончить венок, но я не уверен, что у меня получается это сделать, – омега смотрит на свою очередную неудачную попытку соединить цветы воедино. – Ты сам взял левкой? Очень смело, последний раз его использовал только я, но это было ещё до свадьбы с Лукасом, – старший вспоминает это с улыбкой, размышляя параллельно о чужом венке. – Попробуй здесь связать цветки льна, а потом уже левкой. – Мне его предложил взять Хантер, он сказал, что мне подходит, – Джиншик краснеет, вспоминая это с улыбкой, и пробует сделать всё так, как ему подсказали. – Он был прав, у тебя очень красивый венок получился. – Спасибо за совет, вы мне оба очень помогли.       Джиншик оказывается у берега ровно в тот момент, когда остальные уходят собирать цветы. Волнение накатывает с новой силой, заставляя сомневаться в правильности этого решения. – Наконец-то я тебя нашёл, – Джунмин руку на плечо кладёт, улыбаясь мягко. – Мы видели, что ты собирал цветы с Хантером. – Я совершенно не знал, что мне делать с этим венком, а ты пропал со всех радаров, – он смотрит с наигранным недовольством, но всё же улыбается, когда замечает выглядывающий из-под чужой одежды засос. – Моя вина, чувствовал, что умру, если не поцелую мужа, – Минджэ стоит довольный, за талию омегу своего приобнимает и ворот рубахи поправляет, чтобы скрыть улики. – Извини, мне за него стыдно, но я уже ничего не могу поделать с этим, он мой муж перед Священной Луной. Если ты не хочешь, чтобы другие знали о твоей судьбе, то советую отпустить венок прямо сейчас, скоро здесь будет много незамужних омег, – Джунмин кивает одобрительно и уходит вместе с альфой к костру.       Джиншик дыхание восстанавливает, с мыслями собирается и по колено в речку заходит, осторожно опуская своё творение на воду. Течение уносит его тут же в сторону домов вожака и Хантера под пристальным взглядом. Эмоции смешиваются, но подошедшие омеги вынуждают подумать об этом как-нибудь потом.       Весь оставшийся вечер до самой полночи Джиншик находится у костра, разговаривает с детьми, которые к нему постоянно тянутся, и позволяет их родителям отдохнуть хотя бы несколько часов. – Я тебя потерял уже, – Хантер садится рядом, перенимая чужую улыбку. – То же самое и о тебе могу сказать. Твой папа помог мне с венком, – щëки краснеют, но ему хочется это проигнорировать. – Надеюсь, ближайшее будущее тебя устраивает. – Не уверен, хочу для начала убедиться в правдивости, – старший сонливость в чужих глазах замечает, когда забирают последнего ребёнка, давно уснувшего на коленях омеги. – Ты выглядишь уставшим, позволь проводить тебя до дома, – Джиншик улыбается, кивает в знак согласия и поднимается, принимая чужую руку в качестве помощи.       Альфа всю дорогу лишь тихо расспрашивает о прошедшем вечере, останавливается без вопросов, чтобы Джиншик зелёный подорожник сорвал, и вручает у дома небольшой букетик полевых цветов, желая спокойной ночи. Младший ещё несколько минут перед сном думает об этом, прежде чем обратиться ко второму гаданию. – Подорожник, ты растешь возле дороги, всë примечаешь и всë знаешь. Покажи во сне моего суженого, – зелёный листик под подушку кладёт и ложится спать, проваливаясь тут же в сон.       Утро начинается как обычно: Джиншик просыпается ближе к двенадцати, окно в свою комнату открывает, выходит на кухню и записку от папы читает, находя на столе завтрак. Рядом стоит букет, подаренный Хантером перед сном, и омега улыбается от этого вида. В дверь стучат, отрывая от созерцания левкоя и васильков, и он идёт её открывать. – Доброе утро, – на пороге его встречает Хантер со вчерашним венком Джиншика на голове, держащий в руках белого кролика. – Я не знаю, откуда он взялся в нашем поселении и почему решил, что в моём доме ему будет лучше всего. У тебя хорошие отношения с детьми и животными, думаю, ты бы смог о нём позаботиться. – Какой хорошенький, – Джиншик кролика к себе на руки берёт, поглаживает пушистую белоснежную шëрстку и влюблëнным взглядом смотрит на Хантера. – Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. – Джиншик, это не всё, есть ещё одна просьба. – Что-то случилось? Не пугай меня так, пожалуйста, – он тут же серьëзным становится, не скрывая своих переживаний. – Ты всё поймëшь позже, а сейчас проснись, – и не успевает омега переспросить, что ему только что сказали, как сон окончательно уходит от него, заставляя открыть глаза. Ему определëнно точно надо посоветоваться с родителями. – Как спалось, звëздочка? – Доëн крутится на улице, поливая цветы, стоящие на небольшом выступе под окном. – У меня есть сомнения, пап, мне нужен совет, – Джиншик пижаму свою мнëт, стараясь удержать в голове все детали сна. – Мне позвать отца? – Я не хочу отвлекать его от работы, но в то же время мне бы хотелось, чтобы и он это тоже знал. – Джиншик, пойми, для нас нет ничего важнее своего ребëнка, особенно если ему нужна наша помощь, – Доëн обнимает сына крепко, в макушку целует и улыбается успокаивающе, собираясь отправиться за мужем.       Ëнхо выходит из дома вожака с очередной кипой бумаг, которую надо будет разобрать к следующему совещанию через пару дней, чтобы как можно скорее решить вопрос сотрудничества с другими деревнями, а в частности бывшим домом Доëна, и не сразу замечает Хантера, идущего ему навстречу. Он тут же здоровается с ним и спрашивает о состоянии Джиншика. – Я уходил, он ещё спал, ты же знаешь его, сон в его жизни практически самая важная вещь, – Ëнхо смеëтся мягко, обращая внимание на венок в чужих руках. – Это кто такую красоту сплëл для тебя? – Не могу сказать, пока что это тайна, прибило течением к берегу неподалёку, когда я утром вышел на пробежку, – младший улыбается нежно, цветы трогает и замечает вдалеке Доëна. Ëнхо прослеживает его взгляд и прощается быстро, подходя к мужу, который может сказать лишь о необходимости идти домой.       Джиншик пьёт уже вторую кружку чая, продолжая искать подсказки в небольшом букете, подаренном вчера, и снова нервничать начинает, когда напротив за столом оказываются родители. – Звëздочка, что случилось? – тут же обеспокоенно спрашивает альфа, не понимая, что успело произойти за пару часов. – Я вчера гадал дважды, и мой венок унесло в сторону дома вожака и Хантера, но это вызывает у меня много сомнений, потому что по пути он ведь мог утонуть или развалиться... – Там был левкой? – только и может спросить Ëнхо, перебив сына. – Да, Хантер посоветовал его добавить, сказал, что он очень подходит мне. А ты откуда знаешь? – Я видел этот венок сегодня у него в руках, – за столом тишина повисает, которая слишком сильно давит на Доëна. – Ты рассказал про одно гадание, а второе? – спрашивает старший омега, стараясь отвлечься от первой новости. – Сорвал подорожник, положил под подушку, и мне приснился сон, в котором всё было настолько реалистичным, что я сначала и не понял. Там была наша кухня, записка с твоим почерком, этот букет. А ещё к нам пришёл Хантер в моём венке, который я отправил по реке, и с белым кроликом в руках. Он сказал мне, что я смог бы хорошо поладить с ним и с детьми тоже, а ещё то, что я всё пойму потом, на тот момент мне надо было только проснуться, – Доëн с Ëнхо переглядываются и выдыхают с облегчением. – Хантер твой суженый, – только и может сказать омега, смотря с улыбкой на удивлëнного сына. – Папа прав, звëздочка. Венок действительно дошёл по реке до него, он явился во сне с ним же, ещё и белого кролика принёс, говоря, что ты справишься с детьми, – Ëнхо чужую руку в свою берëт и поглаживает тыльную сторону большим пальцем. – Белый кролик снится к скорой свадьбе, у меня точно так же было, а потом из другой деревни приехал твой папа, – Джиншику больше и сказать нечего, хочется лишь верить, что так всё и будет.       Хантер просит родителей собраться в кабинете вожака после обеда, венок при себе держит и выглядит довольно спокойным, уже давно всё обдумав. – Хани, что за необходимость говорить именно здесь? – Тэн смотрит ласково, пытаясь в чужих глазах увидеть ответы на все вопросы. – Я давно над этим думал, сомневался какое-то время, но сейчас твëрдо решил, – альфа лепестки венка перестаëт трогать, поднимая взгляд на родителей. – Прошу у вас благословение, чтобы сделать предложение Джиншику, – в комнате тишина повисает, омега тут же вспоминает, где видел этот венок с цветками левкоя, которые используют слишком редко, и на мужа смотрит, ожидая реакции. – Ты уверен, что готов к этому шагу? Тебе не надо торопиться с этим, поселению ничего не угрожает, я ещё полон сил и намерен править ближайшие лет пять уж точно, – Лукас не меняется в лице от слова совсем, продолжая всё так же серьёзно наблюдать за сыном. – Я никогда не был настолько уверенным в своих действиях и желаниях, отец. Этот венок Джиншик запустил вчера вечером по реке, сегодня утром он оказался у нашего берега именно напротив моего дома, я давно хотел обсудить это с вами. Мы выросли вместе, вы сами рассказывали, как я постоянно какие-то цветы рвал и ему дарил, – Тэн с мужем переглядывается, улыбается нежно и едва заметно кивает. – Хорошо, мы поддержим любое твоё решение, особенно такое аргументированное. К тому же невозможно не любить Джиншика, но всё ещё окончательный ответ остаётся за ним и его родителями, – Лукас позволяет себе поддержать улыбки на лицах его самых близких людей и почему-то расслабляется наконец.       Весь день Джиншик проводит вне дома. После разговора он уходит в лес, сидит под большим деревом и смотрит на реку, стараясь успокоиться. Через пару часов его Джунмин находит, расспрашивает о гаданиях и лишь понимающе обнимает, когда ему отказывают в ответе на все вопросы. – Ты весь день тут просидел? – внезапно спрашивает старший, срывая ромашку рядом с собой. – Получается, что да, мне очень надо было побыть наедине и подумать, – Джиншик улыбается чуть грустно, когда цветок оказывается у него за ухом. – А где Минджэ? Не могу поверить, что вы с ним уже так долго в разлуке, вчера он тебя спустя два часа уже утащил целоваться. – Сбежал от него, пусть учится жить без меня, – Джунмин смеëтся сам, задумываясь о чём-то. – Он ушёл к Хантеру перед тем, как я отправился на твои поиски. Не знаю, чем они занимаются, но, по всей видимости, чем-то серьëзным. – Солнышко, ты уж прости, что подслушал, но речь всё равно шла обо мне, – альфа появляется из-за дерева неожиданно, оказываясь рядом с друзьями. – Вы долго ещё здесь сидеть планируете? Уже темнеет, а ночь обещали намного прохладнее той, что была. – Я уже собирался идти в сторону дома, – Джиншик в подтверждение на ноги встаёт тут же, опираясь на руку Минджэ, параллельно помогающего своему мужу. – Мы проводим тебя до костра, хорошо? – Джунмин спрашивает у обоих и в ответ получает лишь две разные улыбки и кивки.       Пара действительно доводит его до назначенного места, омега обнимает на прощание и оставляет друга снова один на один со своими мыслями. Джиншик в сторону дома разворачивается, посмотрев перед этим на уходящее солнце в отражении реки, и медленно идёт, оттягивая встречу с букетом в вазе.       Доëн пытается расспросить молчаливого сына, предлагает поесть и поговорить, но в итоге лишь отпускает его в свою комнату, садясь рядом с читающим мужем. – Ëни, успокойся, ему надо всё обдумать, – Ëнхо отчëты откладывает и руки для объятий раскрывает. – Боюсь, что Хантер натворит дел и сломает его, – омега прижимается к источнику тепла, скрещивая руки на шее. – Сомневаюсь, что ему это позволят сделать Лукас и Тэн, но я всегда буду стоять стеной за вас двоих, – поцелуй на лбу оставляет и глаза прикрывает, устав за день от работы и мыслей.       Джиншик просыпается намного раньше обычного, на удивление чувствуя себя хорошо. Он окно открывает, успевает привести себя в порядок в купальне, поменять воду цветам, часть из которых начинала потихоньку вянуть, вернуться в комнату и обнаружить на подоконнике ещё один букет и записку. – Я бы хотел посадить левкой на каждом шагу, чтобы он напоминал мне о тебе. Надеюсь, ты хорошо спал этой ночью, – проговаривает омега шëпотом, узнавая почерк Хантера и вдыхая аромат полевых цветов. Он выходит из комнаты, ставит новый букет в ту же вазу и в гостиную выходит, где Ëнхо уже пыль на верхних полках протирает, а Доëн чай спокойно пьёт. – Звëздочка, ты чего так рано? – омега кружку отставляет и приобнимает севшего рядом сына за плечи. – Сам не знаю, но настроение всё равно хорошее, – Джиншик улыбается, в голове текст записки прокручивая. – Хантер оставил мне цветы на подоконнике. – Ты рад этому? – только и спрашивает Ëнхо. – Вчера я весь день думал о гаданиях, был вне дома, но так ни разу и не увидел его. За это время почему-то соскучился даже, так что такой сюрприз с утра не мог не порадовать, – щëки красным заливаются, что не скрывается от внимательных родителей. – Теперь ты понимаешь своего папу в твоём возрасте, – альфа вспоминает это с довольной улыбкой, успевая поймать летящую в его сторону подушку. – Он до сих пор смущается, кстати, – и дом наконец наполняется смехом двух его любимых людей, стирая напряжение от большого количества работы.       День складывается самым лучшим образом для Джиншика. Ранний подъём впервые прибавляет ему сил и поднимает настроение, погода радует комфортной температурой, а все дела получаются с первого раза. Он сидит в своей комнате, перечитывая все записки от Хантера, полученные ещё в детстве, когда в дверь осторожно стучат. – Звëздочка, Хантер хочет с тобой поговорить, – Доëн улыбается спокойно, когда его голова в проёме показывается. – Я скоро выйду, – омега собираться тут же начинает, волнуясь от внезапной встречи.       Хантер в дверях стоит, на вопросы Ëнхо серьёзно отвечает и слишком напоминает ему Лукаса. – Чуть не забыл, отец просил передать, что у него не получится провести совещание в эту пятницу, – альфа замечает мимолëтную радость в чужих глазах, зная о необходимости разобраться с большим количеством бумаг. – Надеюсь, с ним всё хорошо, – только и может сказать Ëнхо. – Прости, что заставил ждать, – Джиншик выходит из комнаты с мягкой улыбкой, поправляя непослушные волосы с тëмно-синим отливом. – Я заявился неожиданно, поэтому должен был рассчитывать и на отказ тоже, так что тебе совершенно не надо извиняться, – он дожидается, пока омега обуется, и открывает дверь, пропуская его вперёд. – Обещаю, что верну его к ужину.       Старший ведëт за собой вглубь леса, умалчивая настоящую цель этой встречи. Спрашивает о последних событиях, которые успели произойти за день, будто прошёл на самом деле месяц, помогает с преодолением резких спусков и подъëмов, чтобы обошлось без травм, и внимательно следит за всем, что происходит на лице Джиншика. Примечает себе сведëнные к переносице брови, когда он выражает недовольство, запоминает разницу улыбок, потому что весь омега – солнечный зайчик как минимум, и хочет постоянно касаться, пряди мешающие убирать за ухо, целовать в конечном итоге. Он останавливается рядом с крутым обрывом, улавливая чужое восхищение. – Здесь не был ни один житель поселения, кроме тебя, – Хантер руку протягивает, чтобы опору обеспечить, если вид с высоты поразит до дрожащих ног. – Если стоять вот здесь, можно увидеть территории, которые раньше были разными мелкими деревушками, но стали частью нашего поселения. – До чего же красиво, – с восхищением произносит Джиншик, хватаясь за крепкую руку слишком сильно для человека, который особо не боится высоты. Альфа рядом стоит, давая вдоволь насмотреться, на вопросы какие-то отвечает и неосознанно большим пальцем тыльную сторону чужой ладони гладит.       Они к роднику под спокойную беседу доходят, в тени размещаются и просто наслаждаются нахождением в компании друг друга. Младший сидит под деревом, облокачиваясь на широкий ствол, и глаза прикрывает, когда к пению птиц прислушивается. Хантер любуется им практически в открытую и собирается с мыслями, чтобы к главному перейти. – Ты уже знаешь, что я изначально пришёл, чтобы поговорить с тобой, Джиншик, – начинает издалека, привлекая к себе внимание. Они продолжают сидеть так же расслабленно, не чувствуя напряжения от слова совсем. – Думаю, ты и сам уже всё заметил, возможно, осознал, но первый шаг в любом случае должен делать я. Ты очень хороший человек, с которым хочется быть рядом каждый день, которого хочется защищать от всех невзгод, которому хочется подарить весь мир, свою любовь и заботу. Я люблю тебя. Ты станешь моим супругом?       На пару минут пауза повисает, Джиншик в глаза смотрит, в которых лишь любовь плещется, и забывает, как вообще надо говорить. – Хантер, я рад услышать от тебя все эти слова, мне безумно приятно, – он мнëтся перед продолжением своего ответа, замечая, как альфа его ждёт и не пытается перебить. – Но это всё слишком быстро, а что подумают в поселении? А как же родители? Что они скажут? Я бы очень хотел ответить тебе согласием, но не могу сделать этого прямо сейчас, – глаза почему-то слезиться начинают, хотя Джиншик старается держать себя в руках. – Всё хорошо, Джинни, я понимаю твоё решение и ни в коем случае не буду принуждать тебя к тому, что тебе сейчас не хочется делать, – он слëзы своими руками утирает нежно, улыбается успокаивающе и окутывает всей этой заботой всего несколькими действиями. – Если хочешь, мы можем для начала просто встречаться. – Хочу, – Джиншик выдыхает уже намного спокойнее, чувствуя себя в безопасности. – Ты точно не расстроен? – Твой комфорт превыше всего, я готов ждать тебя столько, сколько потребуется самому тебе на принятие решения, – не успевает договорить это, как чувствует руки за своей спиной, сжимающие ткань одежды, и тепло в районе груди от объятий омеги.       Хантер действительно успевает Джиншика к ужину вернуть, обнимает на прощание и счастливый уходит домой, готовясь обсудить всё с родителями. – И чем закончился ваш разговор? – Лукас от еды отвлекается на время, чтобы расспросить сына обо всём. – Мы начали встречаться, ему нужно время, чтобы не чувствовать на себе странных взглядов из-за слишком скорого решения, – альфа говорит спокойно, улыбаясь, когда в голове образ Джиншика всплывает. – Я готов его ждать хоть до конца жизни. – Ëнхо и Доëн знают об этом? – вникает уже Тэн. – Хочу на днях поговорить с ними по этому поводу. – Как же я рад видеть, что ты такой ответственный, – омега делает вид, что слезу утирает, осознавая схожесть своего мужа и сына в этом плане.       Джиншик заходит домой с самой яркой улыбкой на лице, слышит расспросы родителей, но просит дать ему время, чтобы привыкнуть и всё рассказать. В комнату свою уходит, падает лицом в подушку, скрывая покрасневшие щëки, и мелкую дрожь в руках ощущает, потрясëнный такими событиями. Ëнхо и Доëн переглядываются между собой, выдыхают как-то спокойно и просто готовятся к скорому разговору, почему-то уверенно ожидая его в ближайшие дни – Хантер всё-таки сын Лукаса, любящего множество переговоров.       Всё происходит именно так, как они и ожидали. Ëнхо выходит из дома главного по вопросам обороны поселения довольно уставшим, всегда, когда речь заходит о переговорах, есть риск возможных нападений, которых надо не допустить ни при каких условиях. У забора его Хантер встречает и просит поговорить вместе с ним и Доëном по поводу Джиншика. Старший лишь соглашается коротко, стараясь не улыбаться слишком заметно от таких серьёзных действий альфы.       Ëнхо и Доëн напротив Хантера садятся, возле которого Джиншик с кружками чая крутится, прежде чем сесть. – Мы внимательно слушаем тебя, – глоток горячего напитка делает, наблюдая внимательно за реакцией сына вожака. – Вы знаете, что я ухаживал за Джиншиком ещё в совсем детском возрасте, потому что это неоднократно вспоминалось на многих праздниках, – начинает издалека, чтобы описать всю ситуацию. – Если в детстве это можно было списать на какую-то глупость, то сейчас это совершенно другое. Я уважаю вашего сына за его искренность, восхищаюсь его добротой и люблю его просто за то, что он есть в нашем поселении и в моей жизни. – Так, и к чему ты клонишь? – Доëн улыбается мягко, будто уже давно догадался обо всём. – Прошу вас разрешить мне встречаться с Джиншиком, – названный омега краснеет от всего этого диалога, лицо в кружке прячет и почему-то нервничает из-за ответа родителей. – Ты вырос точной копией Лукаса, такой же ответственный, особенно когда дело доходит до взаимоотношений с родителями омеги, который нравится, – проговаривает Ëнхо, обращая внимание на соглашающегося со всеми его словами мужа. – Мы благословляем ваш союз, если Джиншик сам этого тоже хочет. – Ну ты же и сам всё знаешь! – смущëнно восклицает младший. – Конечно же я хочу. – Вот и поговорили, останешься на ужин, Хантер? – Доëн улыбается уже открыто, когда альфа кивает, хватая под столом чуть дрожащую руку младшего. Теперь точно все в курсе и одобряют их отношения.

***

      Год проходит незаметно. Хантер до самой поздней осени букеты из растений и листьев приносит каждую неделю, оставляя их на подоконнике, на разъездных ярмарках покупает ему сладости и украшения, зимой травяные отвары носит, потому что иммунитет Джиншика подводит сильно, а весной самые первые подснежники дарит. Омега же открывается с каждым днём всё сильнее, меньше волнуется, когда они вместе на людях появляются и позволяют себе нежности проявлять, а ещё чувствует уверенность в том, что сделает правильный выбор в следующий раз.       Ночью Ивана Купалы Хантер и Джиншик снова оказываются у костра неподалёку от реки, в которую ровно год назад опускался венок с левкоем. Они отправляются на ту же поляну с цветами, небольшие венки друг другу плетут и носами трутся вместо привычных всем поцелуев. – Спасибо, что дал мне шанс тогда, – альфа говорит с улыбкой на лице, не пытаясь скрыть в глазах любовь. – Было сложно ответить как-то иначе, учитывая наши чувства, которые мы оба не замечали, – он смеëтся легко, когда вспоминает прошедший год. – Джиншик, я спрашивал это год назад, с тех пор многое изменилось, но мой вопрос остался тем же. Ты станешь моим супругом? – Я тебя очень люблю, конечно, Хани, конечно да, – Джиншик сам целует в губы, улыбаться даже так продолжает, в ладонях чужие щёки держа.       Они выходят к костру через несколько минут нежных объятий, где их уже встречают Минджэ и Джунмин. – Вы поменялись в лице, – сканирует их омега. – Неужели да? – Именно так, – лишь отвечает Хантер и чувствует тепло в районе сердца. – Поздравляю, спустя столько лет наконец-то разобрались уже в себе, – Минджэ выдыхает спокойно, зная, что всё действительно будет в порядке. – Торжество устраивайте только после октября! Не хочу ходить усталым и беременным в такой важный день, – возмущается Джунмин, вызывая у друзей смех. К нему прислушаются и обручатся в конце октября.