Пестики и тычинки

Руки чуть ныли, нарочно привязанные к изголовью так, чтобы ему не было удобно. Ди Фэйшэн решил использовать вместо веревки шнур от его самодельной заколки, и твердые бамбуковые стебли давили на запястья, но сейчас это только усиливало желание. Ли Ляньхуа было хорошо, даже очень. Он отвлекся и непроизвольно подался навстречу неласковым прикосновениям шершавой от мозолей ладони. — Рано еще, лежи спокойно. Ли Ляньхуа послушно кивнул и снова замер в ожидании. Он и сам понимал, что рано. Но все равно продержался недолго: тело, разгоряченное долгим воздержанием, было готово реагировать и на меньшее, а Ди Фэйшэн слишком хорошо знал его чувствительные места и не стеснялся этим знанием пользоваться. Ладонь перестала приятно поглаживать и щупать, с силой шлепнула по бедру и задержалась подольше, давая жару растечься под кожей, свернуться тяжелым клубком внизу живота. — Выпорю, — предупредил Ди Фэйшэн, и внутри все приятно зазудело от предвкушения. — Ох, а-Фэй, боюсь, тогда я буду кричать. А Терем слишком близко к городу, как бы не испугать проезжающих мимо людей. По Ди Фэйшэну и без слов было понятно, что он думает о посторонних людях и их страхах. — Суну в рот кляп, тоже мне проблема. — Ди Фэйшэн ухмыльнулся. — И я говорил не называть меня так в постели. Напомнить? Ди Фэйшэну нравилось его наказывать. Ли Ляньхуа тоже нравилось, когда Ди Фэйшэн его наказывал, и он охотно предоставлял ему повод сделать это. — Как не называть, а-Фэй? — Ли Ляньхуа смотрел на него с самым искренним непониманием, какое только был способен изобразить. Сильные пальцы тут же до боли впились в бедро, взгляд Ди Фэйшэна потемнел. Все-таки он был слишком красив, особенно в такие моменты. Хотелось обхватить его ногами и вжать в себя, притереться всем телом. Но такое было бы уже совсем вопиющим нарушением их правил, так что с этим придется подождать. Дверь распахнулась раньше, чем они успели осуществить что-либо из приятных планов. Почему промолчала Хулицзин, стало понятно почти сразу: Фан Добина она знала хорошо и считала своим, и за угощение продала бы их обоих с потрохами. Теперь пришедший не вовремя Фан Добин таращился на них, молча открывал и закрывал рот, явно не находя слов. Судя по раскрасневшемуся лицу, он уже какое-то время слушал под дверью, не понимая, что происходит. — А-Фэй, да ты… совсем с ума сошел? Я же тебя предупреждал, чтобы не трогал его, а ты что творишь? Привлеченная его криками, в дверь заглядывала Хулицзин, смотрела понуро и виновато. Предательница. Судя по тому, как Фан Добин сжимал кулаки, он подумывал кинуться и оторвать от него Ди Фэйшэна силой, если воззвать к его совести не получится. Ли Ляньхуа представил и невольно хмыкнул. — Сяобао, ты не так понял, а-Фэй не делает со мной ничего плохого. — Ли Ляньхуа вспомнил, как они только что планировали наказание, и на всякий случай уточнил: — Ну, против моей воли ничего плохого точно не делает. — Да, конечно, ври больше. Я слышал, как он тебе угрожал и вижу… вот это все. А ты что, так и собираешься на нем лежать? Слезай. Удивительно, но Ди Фэйшэн слез и сел на край кровати, удобно расставив ноги. С таким невозмутимым видом, будто не был совершенно голым. Фан Добин еще больше смутился и опустил взгляд, стараясь не смотреть на них. — Ляньхуа, ему сколько лет, десять? Ты ему уже рассказывал про пестики и тычинки? Фан Добин тут же забыл про смущение. — Молчал бы! Все я знаю. Поэтому и без твоих отговорок понимаю, что ты его… Да как ты вообще мог так поступить с ним?! Подумав, Ди Фэйшэн все-таки прикрылся подобранным с пола нижним халатом, не глядя, чей он. А потом, проследив за взглядом Фан Добина, показал пальцем в том же направлении: — А это тогда что? Разве похоже, чтобы ему не нравилось? Ли Ляньхуа многозначительно покашлял, напоминая о себе, и тот поднял с пола еще какую-то тряпку и накинул на него. — Ничего не доказывает. Ты ему подлил что-то в чай? Он болеет, откуда у него такое само по себе возьмется. Фан Добин сердито уставился на Ди Фэйшэна, Ди Фэйшэн уставился на него в ответ. Ли Ляньхуа чувствовал, что начинает злиться. Слушать про то, какой он больной и беззащитный, было неприятнее, чем обычно — сказывались обстоятельства. — Одевайся и пошли драться, — заявил наконец Фан Добин. — Я тебе покажу, как обижать слабых! Ди Фэйшэн оживился. Кажется, перспектива драки радовала его не меньше, чем то, чем они занимались до появления Фан Добина, и это было слегка обидно. То, что он из-за травы асура сейчас был слабее Фан Добина, похоже, ему не мешало. Ди Фэйшэн быстро натянул на себя одежду, схватил прислоненные к кровати ножны с мечом. — А его развязать? — Фан Добин стоял, сложив руки на груди и задрав нос. Явно гордился тем, что тут устроил. Спорить и откладывать драку Ди Фэйшэн ожидаемо не захотел: потянув нужные узелки, распустил так тщательно намотанный шнурок. Ли Ляньхуа сел, растирая следы на запястьях. Даже не затекли. Не успели. — Подожди, сейчас разберусь с ним и вернусь к тебе, — пообещал Ди Фэйшэн, но Ли Ляньхуа уже хорошо знал, насколько может затянуться их выяснение отношений. Да и возбуждение уже заметно поугасло. — Только не убивай его, — напомнил он на всякий случай. — Даже если очень хочется. Ему и самому сейчас хотелось убить Фан Добина. Но сам виноват, изначально не надо было пускать его в Терем. А лучше — ни одного из них не пускать, хорошо же жил все десять лет до этого. Спокойно. — Не буду. В доме стало тихо, на улице, наоборот, шумно. Теперь из них троих без развлечений остался только он. Ли Ляньхуа оделся, собрал волосы уже не нужным для других дел шнуром с бамбуковыми стеблями и занялся уборкой. *** Рука Ди Фэйшэна опускалась быстро, с короткого замаха, но била крепко. Это и правда напоминало бы наказание, если бы, лежа животом на чужих коленях, Ли Ляньхуа не чувствовал, как ему в бок упирается кое-что твердое, и сам через каждые несколько ударов не пытался потереться обо что-нибудь, чтобы чуть разрядить возбуждение. Возможно, поэтому Ди Фэйшэн до сих пор не прекращал, хотя зад давно горел, все тело дрожало от нетерпения. — А-Фэй, я уже все осознал. Может, пожалеешь этого несчастного и дашь ему то, чего он так жаждет? Ди Фэйшэн как будто задумался: шлепки стали реже, после каждого из них жесткая ладонь задерживалась ненадолго, гладила и мяла ягодицы. ­— Дам. Но позже. От его низкого голоса по спине пробежали мурашки, дыхание вырвалось коротким всхлипом. Ли Ляньхуа вцепился влажными пальцами в жесткую от вышивки ткань подола Ди Фэйшэна, понимая, что еще немного, и никакая помощь в достижении сияющего пика ему уже не понадобится, сам со всем справится. Входная дверь в Терем привычно скрипнула. Следующий удар вышел явно сильнее, чем Ди Фэйшэн планировал, но застонал Ли Ляньхуа не от боли, а от досады. На этот раз Фан Добин почему-то молчал: не возмущался, не требовал, чтобы Ди Фэйшэн сейчас же отпустил слабого и беззащитного его. Ли Ляньхуа приподнял голову, посмотрел сквозь упавшие до подметенного с утра пола волосы. — Я уже по запаху чую, что он опять приготовил что-то ужасное, и в целом тебя понимаю, но нельзя же его за это бить, — наконец сказал Фан Добин. — Он же взрослый человек, а не ребенок. Ли Ляньхуа поперхнулся воздухом. Ди Фэйшэн, не иначе как от неожиданности, убрал руку, которой придерживал его за талию, и Ли Ляньхуа поскорее встал с его колен, поправляя одежду. — Фан Добин, ты все не так понял. — Что, опять скажешь про пестики и тычинки? — Нет, про то, что отношения между людьми более сложные, чем пестики и тычинки. — И поэтому вместо весенних утех один человек шлепает другого, как непослушного ребенка? Да кто в это поверит! Что-то объяснять было бесполезно. Ли Ляньхуа отмахнулся и отошел в сторону, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и пригладить волосы. Возбуждение ушло, и теперь зад ныл не в предвкушении продолжения, а как будто его и в самом деле отшлепали за какой-то проступок. Ли Ляньхуа подозревал, что в ближайшее время не захочет играть в наказание, все равно воспоминания об этой неловкой ситуации будут портить все удовольствие. А Фан Добин продолжал творить добро в том виде, в котором он это понимал, отчитывая Ди Фэйшэна. — Хорошо, что в этот раз ты его хотя бы не пытаешься изнасиловать, но такое тоже прекращай. — Подеремся? — предложил Ди Фэйшэн привычный способ решения всех проблем. — Обязательно. Про то, что Фан Добина убивать нельзя, Ли Ляньхуа больше не напоминал — хотя после того, как Ди Фэйшэн вернул свои силы и память, он легко бы смог это сделать, — не было необходимости. Кажется, Ди Фэйшэн видел в Фан Добине интересного соперника и, в отличие от давних времен, берег и ждал, когда тот войдет в полную силу. Фан Добин тоже быстро привык к новости, что их старый знакомый а-Фэй оказался Ди Фэйшэном, сказал, что это многое объясняет. Принял даже лучше, чем новость о том, что он — Ли Сянъи, хотя и с этим уже, вроде бы, свыкся. Теперь Фан Добин не называл их далекими от мира боевых искусств слабаками, но кое-что по-прежнему отказывался понимать. Похоже, пришла пора завести замок понадежнее и запирать дверь каждый раз, как они решат уединиться. — А ты не расстраивайся, мы потом сходим в город и купим вкусной еды вместо того, что ты наготовил, — заверил его Фан Добин и похлопал по плечу, прежде чем выйти следом за Ди Фэйшэном. Смутное желание уехать вместе с Теремом в неизвестном направлении, пока они будут ходить за едой, стало отчетливее. Ли Ляньхуа собирался обдумать это, пока они будут драться. *** Веревка была крепкой, чуть шершавой и именно того оттенка красного, который лучше всего подходил Ди Фэйшэну. Ли Ляньхуа как увидел, сразу представил ее на нем ­— и, не раздумывая, взял в качестве оплаты за порошки от кашля, выданные торговцу из той лавки. Теперь, обматывая веревку вокруг совершенного тела Ди Фэйшэна и завязывая замысловатые узлы так, чтобы те оказывались в наиболее чувствительных местах, Ли Ляньхуа все больше убеждался, что был прав: ему шло. Закрыв глаза, Ди Фэйшэн сидел на его постели в позе для медитации, но то, что ему нравилось, было понятно без слов. Ли Ляньхуа погладил пальцем шрам на его груди, который когда-то давно оставил своим мечом, и губы Ди Фэйшэна дрогнули в легкой усмешке. Ли Ляньхуа наклонился ниже, оборачивая веревку вокруг его талии, и продолжил добавлять узелки в плетение, с удовольствием чувствуя, как под гладкой теплой кожей сокращаются крепкие мышцы. — Я рад, что ты наконец последовал моему совету. Что бы он ни сделал — заслужил. — Фан Добин прислонился к косяку двери и смотрел заинтересованно и одобрительно. ­­— Я точно помню, что закрывал дверь на замок, — заметил Ли Ляньхуа, неохотно отрываясь от своего занятия. — Как будто какой-то замок может меня остановить. — Фан Добин развел руками, между пальцами промелькнула и снова исчезла в рукаве длинная тонкая булавка. Фан Добин нахмурился, оглядел Ди Фэйшэна внимательнее. — Как-то ты его неправильно связываешь, вон, даже руки свободны. Ли Ляньхуа вздохнул и сел на кровать рядом с Ди Фэйшэном, прикрыв его пах широким рукавом. Помогло мало, ткань все равно отчетливо топорщилась. — Значит, когда я его связываю — все в порядке? — Конечно, он вообще-то сильнее тебя, не хотел бы — не дался. Ну и я же вижу, что ему нравится. — Фан Добин кивнул на прикрытое рукавом. — Может, я ему просто подлил чего-нибудь в чай? — Вряд ли. От твоих зелий скорее упадет, чем поднимется. — Фан Добин был неисправим. — Кстати, а почему он молчит? Эй? — Потому что я ему приказал. — Ли Ляньхуа уставился на Фан Добина, и тот поежился. Но быстро пришел в себя и показал одобрительный жест. — Иди погуляй пока где-нибудь, пока я закончу. Ди Фэйшэн все-таки открыл глаза, но с места не сдвинулся. — А подраться? — спросил он вслед уходящему Фан Добину. Надо было и в самом деле приказать ему молчать — не подумал, обычно он и так не отличался разговорчивостью. — Так ты же занят, не буду отвлекать. Кстати. — Фан Добин снова посмотрел на Ли Ляньхуа. ­— Он нарушает твои приказы, можешь его наказать. Дверь закрылась, но замок так и не щелкнул. Фан Добин давно уже чувствовал себя в Тереме как дома. — Наглый щенок. — Ди Фэйшэн потянулся, сдвигая незаконченное плетение с тщательно выверенных мест. — Далеко пойдет. — Так тебе и надо. — Ли Ляньхуа вернул плетение обратно, завязал следующий узелок, потуже. То, что теперь рядом с Теремом бродил Фан Добин, сбивало с нужного настроя, и занятие не приносило прежнего удовольствия. — Приподнимись. Ли Ляньхуа пропустил концы шнура под ним и продолжил обвязывать дальше, уже не отвлекаясь на то, чтобы приласкать или подразнить. Наконец закончив, Ли Ляньхуа отошел от кровати и полюбовался результатом. Было красиво. — Выпустить бы тебя подраться с Фан Добином с вот этим всем под одеждой, глава Ди. Ди Фэйшэн заинтересованно поерзал, снова потянулся, будто пытался понять, не помешает ли веревка во время боя. Потом одобрительно кивнул и посмотрел на Ли Ляньхуа. Похоже, идея ему нравилась. Ли Ляньхуа тоже хотел на это посмотреть, а после прочувствовать всю силу его скопившегося желания. Если после драки отправить Фан Добина в соседний город за ужином, они все успеют. — Иди, — сказал Ли Ляньхуа. — Фан Добин наверняка ждет на крыльце. А я посмотрю. В конце концов, терпение — добродетель, а ожидание только сделает последующее удовольствие ярче. *** Как и весь Терем, кровать была не новой и давно требовала ремонта: скрипела, покачивалась под ними, иногда едва ощутимо подпрыгивала. — Как на корабле, — хмыкнул Ди Фэйшэн, но темпа не снизил. Да, почти так же. Ли Ляньхуа чувствовал себя будто во время шторма, и стихия подхватывала его на волны, обнимала и трогала везде то ласково, то грубо. Ди Фэйшэн всегда был таким, и Ли Ляньхуа было с ним хорошо, что в бытность Ли Сянъи, что теперь. С тех пор, как они с Фан Добином добились своего и все-таки нашли способ избавить его от последствий отравления ядом Бича, ощущения от близости с Ди Фэйшэном стали еще ярче. За прошедшие двенадцать лет Ли Ляньхуа успел забыть, что можно быть настолько живым, и теперь охотно наверстывал упущенное. — Так вы что, и правда? — Удивленный голос раздался совсем близко, будто говоривший стоял уже даже не у входа, а подошел почти к самой кровати. Не стоило терять бдительность, даже за закрытой на замок дверью. И вспоминать лишний раз Фан Добина тоже не стоило. — Сяобао, ну в самом деле… — Дурень, тебе что все это время говорили? — Ди Фэйшэн двинул бедрами еще раз, показывая, что не собирается прерываться, а значит, кому-то придется уйти. Ли Ляньхуа нарочито громко и протяжно застонал, показывая, что уйти придется Фан Добину. Сегодня Фан Добин оказался понятливее, чем обычно: выскочил за дверь и закрыл ее за собой. — Надеюсь, он потом вернется, — вздохнул Ли Ляньхуа. — Что, переживаешь? — Да как-то нехорошо получилось. — Вернется, куда денется. Ди Фэйшэна смутить было сложно: даже разговаривая, не прекращал брать, жадный, как море, заполнять собой — и с каждой новой волной становилось все сложнее собраться с мыслями. Ли Ляньхуа уже ни о чем не переживал, отдавался удовольствию, разве что старался шуметь потише. На всякий случай, вдруг Фан Добин ушел недалеко. Фан Добин обнаружился на крыльце. Сидел в обнимку с Хулицзин и, кажется, все это время изливал ей душу. На Ли Ляньхуа он так и не посмотрел, хотя слышал, что тот пришел. — Значит, у вас и в самом деле такие отношения. — Тебе много раз говорили об этом. — Ли Ляньхуа сел рядом. — Ты так часто врешь, что я уже не знаю, когда верить. Сам виноват. — Фан Добин снова почесал блаженно жмурившуюся Хулицзин и наконец поднял голову. — Знаешь, я рад, что вы вместе. И за тебя теперь спокойнее, что не один в своем Тереме. Одному быть плохо. Ли Ляньхуа не стал напоминать, что не так давно тот сам сбежал от невесты ради приключений в Цзянху. А теперь, уже находясь в добровольном и счастливом браке, вон каким мудрым сделался. — На самом деле Ди Фэйшэн неплохой человек, надежный. Хоть и обижает тебя иногда. — А? — Ну, связывает, бывает груб в постели. Бьет за плохо приготовленную еду. — Фан Добин, тебе же говорили… — Знаю-знаю, но кто же в такое поверит? Тут ты точно врал. Ли Ляньхуа тяжело вздохнул.