Я рядом, хён

Хёнджин смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он даже не пытался улыбнуться. Не выйдет в любом случае. Когда твоё сердце рвётся на части улыбаться равносильно смерти. Заметив явное замешательство младшего, лидер решил пояснить. — Я видел вас вчера. На шоу. Глаза танцора прояснились. Он тихо охнул и, опустив голову, прикусил губу. Крис поборол желание всхлипнуть. Чего в жизни не хватало? Любви? Обрёл её в лице Феликса и потерял спустя четыре года. Класс... Что он сделал не так? Почему судьба так жестока? Почему его ангел изменил ему? Он был недостаточно хорош? Не уделял много внимания? Не заботился? Не потакал почти во всём? — Мы... — начал было Хван, но запнулся и, вздохнув, тихо продолжил, не смотря на него, — встречаемся уже месяц. Я просил его рассказать тебе, он отмахивался. Поэтому я решил рассказать всё сам. Знаю, что нам нет оправдания. Знаю, что мы подло поступили. И знаю, как ты любил его. Но.....я правда не смог не влюбиться. Честно пытался. Избегал, отбрыкивался, уходил. Только это не помогло. Я не сдержался и в этом мой главный грех. Если ты думаешь, что мы спали, то нет. Дальше петтинга у нас не заходило. Я хотел, чтобы он объяснился с тобой для начала. Я.......сильно виноват перед тобой, хён и прошу у тебя за это прощения. Не сдержался, позволил ему делать то, что он хочет, скрывал от тебя вместе с ним правду. Я отвратительный друг, Чан. Не знаю простишь ли ты меня, но хочу чтобы ты знал, – я никогда не желал тебе зла и никогда не хотел, чтобы ты страдал. Не думал, что всё так обернётся. Прости меня, если сможешь, хён. Под конец Джинни несдержанно всхлипнул и прикрыл лицо рукой. Чтобы он не видел скопившихся в уголках глаз слёз. Но он видел. Все чувства младшего были как на ладони. Он был открыт перед ним. Полностью. Не врал и не юлил. Сказал, как есть. Горькая, но правда. И только она. Бан тоже всхлипнул и медленно приблизился к нему. — Смогу... Его тихий уверенный голос заставил Хёнджина поднять голову и неверяще уставиться на него. Если бы ситуация располагала, то он бы засмеялся. Так комично выглядел мембер. В его глазах было столько надежды. — Правда? Хван смотрел на него неуверенный в том, что ему не послышалось. Старший тянул с ответом, вглядываясь в глаза напротив. Он видел в них лишь честность, вину и надежду. Айдол кивнул, чувствуя как танцор жмётся к нему, словно потерявшийся котёнок. Его ладони погладили по спине в попытке успокоить. Всё будет хорошо. По крайней мере, между ними. Кристофер ценил честность. Кажется, больше всего в жизни. И Хёнджин пришёл к нему, чтобы признаться. Не зная, что ему уже обо всём известно. Он пришёл потому, что так было нужно. Нужно было рассказать ему правду. Какой бы она ни была. И к каким бы последствиям не вела. Он это сделал. Рассказал всё как есть. Ничего не скрыл. Обнажил свои чувства перед ним, поделился переживаниями, попросил прощения. Сказать, что он поступил благородно, ничего не сказать. Но выглядело это и достойно. Самая главная причина почему он его простил была в том, что он понимал. Понимал какого это влюбиться в Феликса. Понимал какого это бороться с чувствами и избегать объекта своей любви. Понимал какого это.....сорваться. Ведь у них с Ликсом было точно также. Чан принял свои чувства сразу. Но признаваться не спешил, держа всё в себе до последнего. Пытался забыть, выкинуть из головы. Но ничего не вышло. А потом всё оказалось взаимно. Он был счастлив. Они были вместе. И казалось, что ничто не сможет разлучить их. Как оказалось, может. И имя тому измена. Младший остался у него ненадолго. Видел, что ему плохо и пытался поддержать. Хоть он и не терпел когда его жалели, но всё равно был благодарен. Джинни пытался помочь не только потому, что чувствовал себя виноватым, но и потому что переживал за него как друг. Как мембер. Ему всегда меньше всего хотелось волновать кого-то из группы, но иногда не волновать не получалось. Особенно, когда с музыкой он забывал поспать и выглядел как зомби. Сейчас было хуже. От того он и "прятался" в своей комнате. Чтобы никто не видел. Чтобы никто не переживал. Крепко обняв его напоследок и ещё раз извинившись, Хван пошёл к себе. Он остался один. Наедине со своими мыслями. И это удручало. Потому что, мысли могли его поглотить. Целиком и полностью. Не оставляя и шанса на спасения. Убивая как морально, так и физически. Телефон пиликнул. Репер рассеянно оглянулся, не сразу понимая в чём дело. А потом поднялся с дивана и медленно подошёл к рабочему столу, от которого шёл звук. Кто-то написал ему. У них что, ещё одна репетиция? Да вроде бы нет. Если он правильно помнит. Какая-то запись? Шоу? Вроде из запланированного на сегодня у них всё только вечером. А сейчас лишь начало дня. Тогда кому же он понадобился? Он посмотрел на экран и замер, забыв как дышать. Малыш Ликси🥰 Чанни, ты в студии? Может погуляем? Я соскучился) Бан зажмурился до кругов перед глазами. Сжав в руках телефон до побеления костяшек, айдол отложил его, чуть не швырнув обратно на стол. Нет, нет, нет. Ликс..... Он вёл себя так, будто ничего не случилось. Будто всё по-прежнему. Будто до сих пор любил. Но он то знал правду. Ли любил, но уже не его. И так продолжалось месяц. Целый месяц младший обманывал его, спал с ним, улыбался, хвалил. И притворялся, что любил. А он верил. Верил потому, что любил. Сильно. До дрожи в коленях. Так, что можно было горы свернуть и не поморщиться. А что сейчас? Чан по-прежнему любил. Но уже не так. Совсем не так. Он не знал, что чувствовал. Как ему поступить? Расстаться? Поговорить по душам? Сделать вид, что ничего не видел? Как? Можно ли простить измену длиной в месяц? Вернее не так. Сможет ли он простить? Его ангел уже не его. Перестал быть его месяц назад. И врал, глядя ему в глаза. Что он у него единственный. Лидер горько усмехнулся и задумчиво посмотрел в окно. А говорил ли ему Феликс, что любит его? Когда он вообще делал это последний раз? Айдол нахмурился, пытаясь вспомнить было ли такое. Он покачал головой. Нет. По крайней мере, за прошедший месяц точно. Его уже не любили. Но сообщать об этом, конечно же, не собирались. И кто Ликс после этого? Трус? Лицемер? Подлец? Кажется, всё вместе. Дошло до того, что он узнал всё сам, а его любовник пришёл и признался во всём. А "любимый" продолжал вести себя так, будто ничего не случилось. Будто они по-прежнему любят друг друга. Он помотал головой и с тяжёлым вздохом вышел из студии. Здесь больше не было спокойно. Ему нужно на воздух. Подумать и пострадать в одиночестве. Иначе он сойдёт с ума. Вернувшись в общежитие за наушниками, лидер застал на кухне Минсонов, которые, по видимому, ждали возвращения Йенни. Они ворковали, держась за руки. Но обернулись на шум, заметив его. Поймав взгляд Минхо он тут же отвернулся, посмотрев на сидевшего рядом с ним Хана. Ли увидит его пустой взгляд и всё поймёт. Нельзя этого допустить. Он почувствовал как танцор прищурился. Надо держаться. До конца. — О, Чан. Ликс искал тебя. Кристофер не выдержал и с усмешкой покачал головой. Искал для чего? Чтобы соврать в который раз? Или что? Зачем он ему ещё нужен? Ах, да. Секс. Хёнджин же с ним не спит. Остаётся только он. Так себе, но сойдёт. В груди что-то кольнуло. Прямо в сердце. Больно. Когда он хотел уйти, танцор подошёл к нему, вставая за спиной. — Хён, что с тобой? — донёсся шёпот до ушей. Лидер остановился и прикрыл глаза. Всего на секунду. Захотелось рассказать всё Лино. Сказать, что был прав. Нет, оно того не стоит. Нечего втягивать других в свои проблемы. Он посмотрел на младшего через плечо. — Всё ок. И ушёл, надеясь что сыграл достаточно хорошо, чтобы не было вопросов. Минхо сложно провести. Он будто видит всех насквозь. Его в частности. Слишком наблюдательный. Свежий воздух и правда отрезвил. Но лишь немного. Да и музыка немного успокаивала. Приводила расшатанное состояние в удобоваримое. Как тройка в школе. Что-то вроде того. Айдол хмыкнул такому сравнению и переключил трек. Бродить по пустынным дорожкам под Railway. Атмосферно. Эпично. Просто потрясающе. Его соло зашло стей чуть ли не больше всех остальных. Всё из-за сексуальности песни. И его полуобнажённого тела с мнимыми отметинами на спине. Он прикрыл глаза, представляя, что снова стоит на сцене. Соло. Railway. Пиджак на голое тело. Стул, который он потом поднимает и несёт спиной к фанатам. Короткий томный вздох. Хищный взгляд в толпу. Крики сошедших с ума от номера стей. Его почти невинная ухмылка. Пиджак вальяжно падает на пол. Визгов в толпе становится больше. Он поворачивается спиной. Всё вокруг замирает. В ожидании его шага. Чан разворачивается. И падает, вскинув руку вперёд. Стоило вспомнить что было за кулисами, как напряжение снова появляется в теле. Ликс. Он тогда восторженно хлопал ему и страстно поцеловал стоило ему подойти ближе. — Бомбический номер и бомбический ты. Старший тогда улыбнулся, зарываясь в родные волосы. И притянул его к себе, сжимая в благодарных объятиях. — Жду твоего, мой ангел. Ли широко ему улыбнулся и подмигнул, щелкая по носу и смеясь с его недовольного лица. Они поцеловались снова. Крис помотал головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Но перед глазами стояло только восторженное лицо младшего и его взгляд полный теплоты. Где теперь это всё? Ангел больше не его. Значит ли это, что он катится в бездну? Без надежды на спасение. Без взаимности. С одной лишь болью в сердце. Он сжал кофту на груди и зажмурился. Так ощущается разбитое сердце? Он не знал. Каждый переживает свою личную трагедию по-разному. У него она такая. Тягучая. Разрушительная. Жестокая. И мучительная. На секунду показалось, что сердце биться перестало. Чан открыл глаза. Рука нащупала пульс. Есть. Значит живой. Увы, судьба не даст ему так просто умереть. Он бродил несколько часов. Но не устал совершенно. Глянув на время, лидер округлил глаза. Чёрт! Репетиция! Через 20 минут. Он не успеет. До зала ехать полчаса. Но хотя бы приедет. А значит, надо попытаться. Бан вызвал такси и со вздохом сел в машину, что остановилась возле него спустя пять минут. Написав хореографу о том, что задержится, юноша прикрыл глаза, откинувшись на спинку сидения. Опоздания не в его стиле. И ему было стыдно. Но ничего поделать он не мог. Только разозлиться на самого себя. Его душевный раздрай не должен вредить группе. Повезло что он был в спортивках. Переодеваться не придётся. В зал Крис не зашёл, а прокрался. Сонсеним всё равно заметил его. В зеркале. Но ни грамма осуждения в его взгляде не было. Лишь вопрос. Вероятно, он думал, что он был в агентстве и потому опоздал. Репер поджал губы и аккуратно встал на своё место, повторяя движение за всеми. Слишком высокого хореограф о нём мнения. Он не решал дела группы. Только свои собственные. И то не решил. Чан видел как уже не его ангел обернулся, чтобы посмотреть на него и слегка сбился с ритма. Вздохнув, айдол сосредоточился на танце. Ликс ещё пару раз оборачивался к нему, но он не реагировал, продолжая повторять за хореографом. Он заметил внимательный взгляд Лино и мотнул головой, пытаясь показать, что всё с ним нормально. Но кого он пытался обмануть? Минхо? Хах, забавно. Ну-ну. Они закончили через пять часов и разошлись, желая поскорее попасть в душ. Завтра их день расписан целиком и полностью. С самого утра и до вечера. Но если лидер думал, что для него этот день закончился, то сильно ошибался. Его окликнули. Он замер. Не надо было оборачиваться, чтобы понять кто его звал. Феликс. Старший прикрыл глаза. Так надо успокоиться. Он справится. Когда-то они должны были поговорить. Похоже, время пришло. — Чанни? Танцор обогнал его и встал напротив. Кристофер медленно поднял голову и посмотрел на него. Чёрт, эти глаза. — Да? Ли тяжело дышал после многочасовой тренировки. Устал, но всё равно подошёл к нему, чтобы поговорить. Значит, они поговорят. Только увы не о том, о чём он бы хотел. — Ты чего на сообщение не ответил? Не заметил? Такое невинное лицо. А внутри настоящий демон. Он мысленно вздохнул. И посмотрел на него ничего не значащим взглядом. — Ты изменил мне, Ликс, — отвернулся от него Бан, — я знаю. Всё. Феликс шокированно уставился на него. И невольно отступил на шаг. Между ними повисло молчание. Напряжённое молчание. Хён взглянул на него. Некогда любимый человек смотрел на него со смесью ужаса и неверия. Захотелось отвернуться. Но надо было дойти до конца. Если они не поговорят сейчас, то не поговорят никогда. — Хён, я..... Он покачал головой. Ему не нужны оправдания. Не от того, кого он любил больше жизни. Не от того, кто самолично закопал его, взяв в качестве лопаты его чувства. — Ты встречался с Джинни месяц. И врал мне, глядя в глаза. Спал со мной, делая вид, что любишь. И врал. Всё время врал. Младший пристыженно вжал голову в плечи и опустил глаза, не в силах вынести его взгляда. Он покачал головой. Ложь, ложь, одна только ложь. Его окружает одна ложь. Их отношения сплошная ложь. Ему врали, а он верил ослеплённый любовью. И доверял, отметая любые мысли об измене. Но ему изменили. Ли обманывал его. Целый месяц. Когда он хотел уже уйти, чувствуя, что ничего они так и не выяснят, некогда любимый схватил его за руку, останавливая. — Подожди. Дай мне всё обьяснить, — он заглянул ему в глаза, — прошу тебя, Крис. Выслушай меня. Пожалуйста. Чан вздохнул и отвёл взгляд. Эти глаза. Снова. Только сейчас вместо страха в них была надежда. Видимо на то, что он даст ему шанс. Чтобы объяснить. Чтобы оправдаться. Сердце заныло. Как бы ему не хотелось просто взять и уйти, он не мог. Просто не мог. Его чувства и глубокая привязанность к младшему не давали ему это сделать. Он слишком добрый. И, к сожалению, этим часто пользуются. Потому, сделав над собой усилие, лидер коротко кивнул. Ли облегчённо выдохнул. Но говорить не спешил. Наверно, слова подбирал. Чтобы за душу взяли. Только вот он на это не поведётся. Не сейчас. Точно не сейчас. — Я знаю, как это выглядит со стороны. Но позволь мне рассказать, что чувствовал я. Мы встречаемся с тобой уже четыре года. У нас всё было хорошо. Пока я не поймал себя на том, что залипаю на Хёнджина. Я перестал смотреть на тебя и смотрел на него. И долго не понимал почему так. Я пытался разобраться в себе и своих чувствах. К тебе и к Джинни. И понял, что влюбился в него. Я не знал что мне дальше делать. Потому что любил вас обоих. Да, я не перестал любить тебя, когда влюбился в Хёнджина. Мы начали встречаться. Он хотел, чтобы я признался тебе. Но я не мог. Сбегал. Увиливал. И молчал. А врал я тебе потому, что боялся, что ты внезапно исчезнешь из моей жизни. Что всё перечеркнёшь и перестанешь общаться со мной. Я не хотел причинить тебе боль. И потому молчал. Прости меня, Чанни. Я люблю тебя. Но и Джинни тоже. И потому разрываюсь, не зная что делать. Я самый ужасный парень на свете. Ты не заслуживаешь такого как я. Я пойму, если ты захочешь расстаться со мной. Но хочу, чтобы ты знал......я любил, люблю и буду любить тебя. Прости меня... Его подрагивающая рука попыталась коснуться его. Но он отшатнулся и покачал головой, замечая слёзы на родном лице. Сердце разрывалось на части. Страдали оба. Ликсу тоже было нелегко. Но это не значит, что он сможет простить его измену. О расставании думать не хотелось. — Чан..... — Мне нужно время, Ликс. Наши отношения висят на волоске. Ты обманул меня. И я.......не знаю смогу ли простить тебя. Мне, — он рвано вздохнул и продолжил, сдерживая боль, что так и рвалась наружу, — нужно разобраться в себе. — Я... — младший всхлипнул, не предпринимая попыток приблизиться к нему, — понимаю. Крис отвернулся и пошёл прочь, чувствуя как внутри что-то разбивается. Наверно, его сердце.