1
1 декабря 2024 г., 11:20
— Неужели недели не хватило, чтобы решиться на встречу со мной, Пак Чимин?
Чимин уже пятнадцать минут стоит у ресторана и смотрит на то, как первый снег крупными хлопьями укутывает в белое одеяло серый асфальт. Он никогда не любил зиму, не любил снег, так как терпеть не может холода, но сейчас минусовая температура как нельзя кстати. Лёгкий мороз остужает жар внутри, и впервые за всё время хочется заболеть прямо сейчас, чтобы найти хотя бы одну причину не идти в ресторан. Ему не неприятен человек, с которым должна состояться встреча, скорее наоборот. Просто есть страх разочароваться в том, кого считал адекватным пятном на фоне остальной буржуазии.
Когда над ухом звучит хриплый голос, Чимин вздрагивает и улавливает ноты кедра и сигарет. Сколько за ним уже наблюдают? Как он мог пропустить то, что Мин Юнги вышел из ресторана? А возможно, он, как и сам омега, просто опоздал и решил сделать абсолютно логичные выводы о том, почему Чимин стоит и мерзнет. Если бы Чимин был на его месте, то подумал бы, что Юнги странный.
Ему страшно обернуться, потому что в планах было просто развернуться и уйти, но теперь любые пути отступления отсечены, и неловкость накрыла с новой силой. И если у Чимина коленки дрожат от сложившейся ситуации, то Юнги смотрит на это с интересом. Он наблюдает за светлой макушкой парня и принюхивается. Неужели его поиски подошли к концу?
— Вы можете уйти в любой момент, я не могу Вас принуждать к тому, в чём Вы сомневаетесь. Но если что, я приглашал Вас на ужин. Ужин — это всего лишь приём пищи и лёгкая беседа.
Голос спокойный, низкий, пронзающий сильнее, чем мороз на улице. До самых костей и мурашек по коже, только которые появляются не из-за дуновения ветра, а от накатывающего жара ощущений. Чимин боится сталкиваться взглядом с альфой, так как просто сразу же падёт.
Они уже были знакомы заочно. Появлялись на одних и тех же приёмах, крутились в одних и тех же кругах, но никогда не общались тет-а-тет. Даже не стояли в одной компании. Просто знали о существовании друг друга и парочку слухов, которые никогда не воспринимали всерьёз. Но всё же был какой-то мандраж и недоверие к тому, что происходит сейчас.
неделю назад
— Это шутка такая? — смотря на приглашение, в изумлении поднимает бровь Чимин. Он смотрит на имя того, кто решил пригласить его на ужин, и не до конца понимает: над ним издеваются или да? Мягкое кресло становится жутко неудобным; хочется встать и начать ходить по квартире. Возможно, посмеяться над данным нахальством. — Господин Мин очень рассчитывает на эту встречу, — терпеливо и без нажима говорит Намджун, который уже жалел о том, что не согласился сесть, потому что разговор оказался не таким коротким, как он рассчитывал. — Зачем? — Он крайне заинтересован Вашей особенностью как омеги, — честно отвечает помощник и сразу же замечает, как на лице Чимина меняется эмоция от замешательства до грустной улыбки. Парень опускает взгляд на красивый конверт, который хочется показательно порвать. Ну, в этот раз ему хотя бы прямо об этом говорят. Это злит и привлекает одновременно. За свою жизнь Чимин понял одну простую истину: честность нужно ценить. Да, это не всегда приятно, но лучше уж так, чем потом узнать через десятое колено, какие гадости говорят за спиной. Слово "особенность" — самое незначительное и мягкое, что он слышал в свою сторону. В основном Пак слышит о своей "бракованности". Это разбивало сердце каждый чёртов раз, и даже когда ему казалось, что разбиваться нечему, оставшиеся осколки крошатся в пыль. Пак Чимин многие годы шёл к тому, чтобы перестать думать, что с ним что-то не так. Что он какой-то испорченный или не достойный того, что и остальные. Окончательно он принял себя в двадцать два года и уже три года живёт абсолютно спокойно в гармонии с собой, во всяком случае, убеждать себя в этом ему удаётся. Было сложно сломать в себе комплекс неполноценности. Ведь кому он нужен в мире, где партнёра выбирают по сочетанию запахов, а он просто пахнет ничем? Омега без природного аромата. Даже у бет был какой-то лёгкий шлейф. Это сейчас у него есть силы шутить, что у него аромат ветра. Особенно после приёма, который стал переломным моментом в его жизни, ведь до этого он проводил часами в ванной, втирая в себя лосьоны и предпринимая безуспешные попытки имитировать свой аромат. Униженный другими: омегами, альфами и бетами, он тогда впервые нашёл в себе силы вытереть слёзы и не прятаться от своей сущности. Да, у него нет запаха, но, по крайней мере, есть гордость и самоуважение. Он высказал всё надменной буржуазии и ушёл оттуда с тем, кто впоследствии стал его близким другом. И сейчас, спустя тысячу девяносто восемь дней, он снова сомневается в себе. Возвращается мысленно в дни, когда считал себя отбросом и пользовался специальными духами с ароматом жасмина. Как однажды сказал его бывший: "Кому ты нужен такой?". Эти отношения продлились непозволительно долго после таких слов, но страх того, что ответ окажется «никому», заставлял продолжать падать в пропасть вынужденного союза и просто закапывать себя всё глубже, а лосьон втирать всё чаще и глубже. Однажды Пак так сильно отчаялся, что втирал молочко в кожу до тех пор, пока та не стала кровоточить. Он просто стёр верхний слой в попытках хоть как-то стать таким, как все. Это был пик. Госпитализация и походы к психологу два раза в неделю. Родители тогда не на шутку испугались и были полностью на стороне сына. Начали говорить о том, что не для таких альф их цветочек рос, что с их влиянием и деньгами к ним ещё очередь выстраиваться будет. Но, к сожалению, всем, видимо, нужно слышать аромат своего партнёра, так как очередь не выстраивалась. А через двадцать три дня состоялся приём, когда терпению пришёл конец. Чимин решил, что полюбит себя. Потому что каждый достоин любви, и он готов был стать сам для себя любовником. Всё же часы у психолога не прошли даром, хоть их и было ничтожно мало. Поэтому, глядя на приглашение на ужин, он сомневается. В себе, в идее, что нужно туда идти. Чувствует подвох и страх. Он липнет к нему, как слизь, и заставляет кривиться от отвращения. — М, "особенностью", — тихо дублировал Чимин, сминая приглашение, — я, по-вашему, обезьянка? Пусть ищет другого особенного для своей потехи. Я хорошо отношусь к Мин Юнги как к бизнесмену и был бы согласен встретиться с ним, но… скажем так, я не настроен встречаться с тем, кто хочет видеть меня как какой-то экспонат. Намджун снимает очки и достаёт платок с внешнего кармана. Ох, знал бы, что будет так сложно, то попросил бы стакан воды. Уйти с отказом он не может, потому что Юнги просто будет в бешенстве, а он не любил, когда друг рвал и метал. У него и так давление скачет в последнее время, но он не может и убеждать. Те, кто дал наводку на Пака, сразу сказали, что просто не будет. И сейчас, видя нервного омегу, который мечется, как загнанное в угол существо, ему просто не хватает совести давить на него. — Господин Пак, Вы неправильно поняли. Мой начальник не хочет Вас унизить или как-то пристыдить. Я не могу рассказать Вам всё, но поверьте, Вам тоже выгодна данная встреча, — Ким видит, как Чимин уже хочет что-то возразить, и решает действовать на опережение, — не отвечайте ничего. Просто приходите, если передумаете.***
Поэтому сейчас, стоя перед рестораном с приглашением и опозданием более чем на двадцать минут, что для омеги является непозволительной дуростью, он хочет ответить Юнги только "да". Он сомневается, потому что ничего не понимает. И сколько бы за эти дни Чимин ни прокручивал и ни проговаривал ситуацию, ни обсуждал её с Тэхёном, он всё равно не понимает, зачем всё это. — Ваш помощник сказал, что Вас интересует моя особенность, — голос кажется ровным, но не получается унять дрожь из-за холода. Только сейчас пришло понимание, насколько же он замёрз. — У Вас уже губы синие, — вздыхает Юнги и становится перед лицом Чимина. У того красный нос и щеки. Волосы припорошены снегом, как и не слишком тёплое пальто. Он и сам замёрз, пока наблюдал за тем, как парень замер у входа в ресторан, хотя приехал на полчаса раньше. Юнги хочется успокоить и сказать, что ничего страшного не произойдет. Всё это слишком сложно и запутано, он наслышан о Чимине. Уж пришлось узнать о том, кто никогда его не интересовал до данного момента. — Чимин, послушайте, я просто хочу поговорить и предложить сделку. Я ездил в множество стран в поисках нужного мне омеги, а оказывается, зря только деньги тратил. Выслушайте меня, если Вас что-то смутит, можете уходить. — В чём подвох? Чимин смотрит на альфу перед собой и сглатывает. Юнги красивый. Его всегда привлекал этот кошачий разрез глаз, чёрные волосы, которые всегда уложены назад, неизменный костюм-тройка и статичная невозмутимость. Чимин приехал сюда, потому что было интересно, а после слов самого Мина интерес только возрос. — Подвох в том, что не только у Вас есть особенность. Так что? Мы идём?
