Океан забытой веры

-Где будем обедать?- спрашивает Эндрю, садясь в машину. Ему на самом деле абсолютно без разницы, это была лишь попытка начать диалог. За окном дождь со снегом бьют по автомобильному стеклу, свист ветра слышен даже в машине, хочется поёжиться, вспоминая холод улицы.  -А где бы ты хотел?  -Вези куда хочешь,- хмыкает он и Натаниэль, усмехаясь, давит на газ.  Желания есть и чувства голода не было от слова совсем, Эндрю ковырялся вилкой в пасте, пытаясь избавится от навязчивых мыслей, что из раза в раз лезли в голову, даже несмотря на то, что он отгонял их, как мог.  Веснински поглядывал на него, но вопросов не задавал. Эндрю ждал их, чтобы хоть как-то отвлечься и не задумываться ни о чем. Диалог ведь всегда отвлекает. Вот он сейчас сидит в ресторане вместе с Натаниэлем, но так не будет всегда, это лишь короткий миг, уже завтра он может лежать в гробу и больше никогда не увидеть дочь, Аарона, Ники, Ната. Никогда не увидеть солнца, снега, никогда не попробует снова какую-нибудь еду и не закурит сигарету. Не увидит ничего, он просто умрёт.  -Эндрю, точно все хорошо? Ты совсем не ешь, если тебе не нравится- закажи что-нибудь другое, я все оплачу,- Натаниэль наконец сказал хоть слово и Эндрю был безумно ему признателен, он уже начал было сомневаться, что Веснински умеет разговаривать. Раньше его было не заткнуть, а сейчас он был непривычно молчалив.  -Все хорошо.- Эндрю решил взять все в свои руки и первый заговорить, он готов спрашивать все, что угодно, говорить все, что угодно,- Как дела на работе?  -Все стабильно.- Натаниэль отводит взгляд в пол, поджимает губы, разжимает их, смотрит в стену, он совершенно точно хочет что-то сказать, но все никак не решается, а Эндрю ждёт. Молчит, смотрит на него и ждёт. Голова начинает слегка кружиться, самочувствие снова катиться к чертям, он тяжело вздыхает и трясущейся рукой берёт стакан воды.- Эндрю, я знаю, что тебе тяжело, я все понимаю, правда, просто... Если тебе нужна помощь или деньги- ты всегда можешь ко мне обратиться, ты же знаешь. Я вижу что с тобой что-то не так, я могу помочь правда, хотя бы попытаться.  Эндрю сам не понимает в какой момент снова начинает видеть в нём врага. Все тепло ускользает, оставляя заместо себя лишь раздражение. Он сам справится. Сам. Всегда справлялся сам и сейчас ничего не должно меняться. Он не жертва, ему не нужно сострадание. Он заработает деньги, обеспечит дочь и выживет. Он, как никто другой, имеет право на жизнь.  Эндрю рыщет в карманах джинс, не отрывая взгляда, а затем нащупав деньги, сжимает их в кулаки, поднимаясь с места.  -Мне твои подачки не нужны!- выкрикивает он, бросая наличку в лицо Натаниэлю, прячет руки в карманы, уходя прочь.  ***  Лили слегка впивается пальцами в его шею, теребя ножками, Эндрю держит ее на руках. На улице валит снег, застревая в волосах. Девочка смеется, пытаясь поймать снежинки языком. Темно. Фонари едва освещают тротуар. Эндрю безумно хочет спать, сил не было, но он продолжал держать дочь на руках и идти домой.  -Папа, давай слепим снеговика! Пожалуйста..- она строит умоляющее выражение лица и такому взгляду просто невозможно отказать, но  снега было совсем мало, из такого количества снеговика ну никак не построишь.  -Давай немного подождем. Посмотри, снега совсем не хватает.  -Ну ладно,- девочка дует губки, но потом кажется придумывает себе новое желание,- Я хочу какао!  -Хорошо, придём домой и будет тебе какао.- улыбается он и видит на лице дочери счастливую улыбку до ушей.  ***  С работы его не уволили, но сделали последнее предупреждение. Теперь Эндрю не опаздывал, не пропускал смены, стал паенькой. Деньги нужны были слишком сильно, как, в прочем, и жизнь. Приходилось брать ночные подработки, оставляя спящую Лили одну. Натаниэль исчез, не появляясь в его жизни неделю и, наверное, Эндрю всё-таки соврал если бы сказал, что не скучает и не переживает. Злости и раздражения не осталось, они попросту исчезли, стерлись. Но на все навязчивые мысли больше не осталось времени. Он видел, как бледнеет его лицо с каждым днём, как скулы становятся более острыми, а синяки под глазами все ярче.  Подрабатывая в «Райских сумерках», мешая очередной коктейль, он вдруг понял, что не справиться. Что вряд ли соберет такую внушительную сумму, а даже если и соберёт, то скорее всего не выживет. Жизнь всегда делала все по своему и в этот раз вряд ли она учтёт его желания.   Сердце неприятно кольнуло, он чувствовал, что пол под ногами словно проваливается. Все вдруг перестало существовать. Он не привык переживать из-за того, что нельзя изменить, но сейчас что-то пошло не так. Снова.  Пьяные тела вертятся из стороны в сторону, мельтеша перед глазами, громкая музыка долбит по ушам, стоит удушающий запах пота, алкоголя и кальяна. Он отдает поднос с коктейлями молодому парню, который спешит к забитому людьми столику. Когда-то и он был таким. Когда-то и он сидел здесь с «Монстрами.» Это было так давно, что кажется, что этого и вовсе не было.  Он оглядывает помещение, мысли скачут от одной к другой, в голове каша, в горле ком. Эндрю не знает, что ему делать. Сейчас он как никогда уверен в том, что выхода просто нет. Одни тупики.  -Эндрю, нормально все?- Роланд стоит за его спиной, а клиент сидит за барной стойкой ожидая повторения заказа.  -Мне нужно покурить.- он снимает фартук, бросая на пол и уходит. Сигареты были просто необходимы. Больше всего на свете.  ***  Активная жизнь дала о себе знать после второй недели ее ведения. Эндрю просто не смог встать с кровати. Тело казалось невероятно тяжёлым, неподъёмным, голова болела невероятно сильно, а глаза то и дело закрывались. Он понимал, что должен встать, что у него дочь и куча обязанностей, но ни одна попытка подняться не увенчалась успехом. Состояние было настолько паршивым, что Эндрю действительно захотелось умереть.  Лили прыгала на кровати, пыталась тащить его за руки и за ноги, не понимая, что причиняет ещё большую боль, потом она ложилась рядом, валялась на полу, хныкала, просила встать, звала гулять, но ни одна просьба не смогла стать выполненной. Эндрю повторял из раза в раз, что встанет, что вот вот это произойдет, обещал подождать пару минут, но так ничего и не происходило. Он лишь продолжал закрывать глаза, проваливаясь то ли в сон, то ли в дрему.  Тошнота накатывала постепенно, а ломота поглотила полностью. Он не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей, адской боли. Сил не было даже на то, чтобы задуматься о своей никчемности и беспокоиться за дочь. Одна его рука свисала с кровати, а другая лежала где-то на матрасе, он выглядел точно мертвый: такой же бледный, неподвижный, с белыми губами. Сквозь пелену и звон в ушах, он слышит топот детских ног, слышит как хлопает входная дверь, радостный визг и ещё чей то знакомый голос, но волнения по-прежнему нет. Есть только боль и усталость, ничего больше.  -Дрю...- он приоткрывает глаза и видит, как Натаниэль падает на колени рядом с кроватью. Веснински выглядел как никогда обеспокоенным, где-то в проходе маячила Лили. Почему Натаниэль был здесь оставалось вопросом, но Эндрю просто не смог задуматься об этом, он спросит обо всем позже, позже будет обо всем переживать. Все что происходило сегодня стиралось из памяти с невероятной скоростью, словно никогда и не происходило.  Эндрю хочет сказать хоть что-то, но не может, сил не осталось совсем и он вновь закрыл глаза, проваливаясь в бездну боли.