Сладкая месть

Хосок спокойно сидел в своей спальне и проверял документы, которые взял с собой на дом. Вдруг он слышит отчетливый и громкий голос брата. Похоже, что тот кричал. Старший удивительно вскидывает брови и поднимается с кровати, попутно накидывая на себя халат. Он быстро выходит в коридор узнать, что происходит в такой поздний час. Крик слышится снизу. Хосок начинает обеспокоено и быстро спускаться на первый этаж, а сорвавшийся голос брата становится все громче. Он слышит, что-то бьется об железную дверь. Наконец, понимая, что звуки исходят из подвала, старший за считанные секунды оказывается там и ужасается картине, что предстала перед ним.  Он видит Чонгука, у которого, похоже, снова начались галлюцинации. Его лицо было перепачкано в крови, а на железной двери остались отпечатки и следы крови. Кажется, младший брат разбил костяшки в кровь. Недолго думая, старший подлетает к Чонгуку и пытается привести в чувства, поднимая его голову и заставляя посмотреть на себя. В глазах Чона читалась боль, которая была смешена со страхом и беспокойством. Хосок продолжал непонимающе оглядывать лицо брата и пытался понять, что вызвало такую истерику. — Чонгук, родной, что случилось? — Старший бегает глазами по чужому обеспокоенному лицу и пытается поднять брата на ноги. — Хосок! Там! Там Тэхен! Он кричит! Ты не слышишь!? Ему делают больно! — Истерит Чонгук, тяжело дыша и не прекращая оглядываться на дверь. Он вновь порывается подбежать к ней и начать бить, но Хосок не дает этого сделать. — Чонгук, мой хороший.. — Старшему было больно осознавать, что его единственный родной человек начинает сходить с ума, — Тэхен мертв, никто не кричит, успокойся, тебе это кажется, — Он хватает брата за руки и с большим трудом оттаскивает его от двери. — Нет! Он не мертв! Я знаю это, я его видел, Хосок! Моему малышу делают там больно! — Чонгука пробивает. Он сводит брови у переносицы, а по щекам начинают течь соленые слезы.  Мужчина горько поджимает губы. Смотреть на такого брата было невыносимо больно. Он буквально пропускает через себя боль мучившегося и молча прижимает его к себе. Старший слушает, как плачет брат, и только сейчас понимает, на сколько сильно у него болит душа. С каждым всхлипом младшего Хосок чувствует, как внутри все надламывается и с треском летит вниз. Душа и сердце продолжает получать многочисленные удары ножом. Все раны дико кровоточат, и их никак не залечить. Мужчина предполагал, что в дальнейшем у Чона начнутся галлюцинации, но они оказались коварнее и пришли уж слишком быстро. — Тише, родной, пойдем ко мне. — Шепчет Хосок и ловит себя на мысли, чтобы отвести Чонгука к психиатру. 

***

Всю ночь и следующий день Чонгук провел вместе с Хосоком. Старший брат поставил его перед фактом: необходимо начать лечение, ведь так дело не пойдет, и он не хочет смотреть на то, как тот мучается. Изначально, вполне ожидаемо, Чон воспротивился этому, но после ночи глубоких разговоров Хосоку удалось договориться с братом. Он убедил его в том, что галлюцинации до хорошего не доведут. Чон старший отведет брата к психиатру, и они вместе посмотрят, что он скажет. Возможно, он назначит лечение, которое, наконец, освободит младшего брата от оков прошлых ошибок.  Прием длился около часа. Все это время Хосок внимательно слушал врача, иногда переводя обреченный взгляд на младшего. Тот же, в свою очередь, безразлично кивал головой, ожидая, когда ему, наконец выдадут рецепт. Получив нужную бумажку, Чонгук выходит из больницы и сразу же достает свой портсигар, вынимая оттуда сигарету. Он чиркает зажигалкой и делает глубокую затяжку. Тяжело выдыхая. Мужчина не дожидается брата и шагает к машине, что стояла на парковке. Чон облокачивается на дверь автомобиля и пустым взглядом обводит улицу. Вдруг замирает. Он увидел его. Тэхен стоял на другой стороне улицы и казался таким далеким, неприкосновенным. Несмотря на приличное расстояние, между ними витала невидимая нить, которая тянула Чонгука к юноше. Сердце постепенно возвращалось к жизни, обдавая тело теплом. Но каждая мысль о том, что они могли бы быть вместе, не натвори мужчина глупостей, вызывала в нем боль. Он втягивает в легкие чистый воздух и выбрасывает сигарету, пытаясь подавить страх и сомнения, которые метались в его сознании. Тэхен поднял руку и слегка помахал. Этот жест словно пробудил Чонгука ото сна. Он наконец-то нашел в себе силы сделать шаг вперед, несмотря на страх потерять мальчика снова.  Напоминающее о былом тепло охватило тело, и в этот момент Чон понял, что не может просто так стоять и смотреть. Не важно, как далеко они были друг от друга, важно было то, что их сердца по-прежнему синхронизировались. Собравшись с мыслями, Чонгук делает еще один шаг, затем еще. Каждое движение вперед давалось мужчине с огромным трудом, но он чувствовал, как стены, возведенные вокруг его сердца, начинают падать. Тэхен по-прежнему улыбался, и в его глазах читалось то-то знакомое и родное. Это придавало Чонгуку уверенности. Когда расстояние между ними заметно сократилось, Чонгук вдруг остановился. "А что дальше? Вдруг это галлюцинации?" — пронеслось в его голове. Как он мог так легко подойти к нему и сказать все, чего не успел сказать раньше? Но в этот миг Тэхен уже сделал шаг навстречу, и между ними вновь возникла связь, которая казалась крепче, чем прежде.  Чонгук вздохнул, наконец решившись.  — Малыш.. — Вырвалось у него, и Тэхен остановился. Его улыбка стала шире. На его лице читалось спокойствие и понимание.  — Чонгук, — Зовет он мягко, и в произнесенном имени слышится столько нежности и эмоций, что мужчине резко становится легче. Время словно остановилось, и все, что им было нужно — это простое признание в своих чувствах и желание быть рядом. — Малыш.. — Слетело вновь с губ старшего, а в уголках глаз собрались слезы. Контраст между образом Чонгука, излучающего ярость и угрозу, и Тэхена с его безмятежной улыбкой и классическим нарядом, поразителен. Кажется, будто эти два образа принадлежат разным мирам, двум противоположным полюсам человеческой натуры. Тэхен со своей невинной улыбкой в элегантной одежде — словно воплощение забытого прошлого. Прежде чем боль и травмы оставили свой след. Открытая шея и ключицы, по которым скользит взгляд Чона, еще не обожжены шрамами и добавляют образу хрупкости, подчеркивая резкий контраст с грубой силой, которую символизирует Чонгук. Мужчина сморгнул слезы и продолжил обводить Тэхена взглядом. Он стоит перед ним и кажется таким реальным, живым. Однако все быстро заканчивается. Чон слышит голос брата, который выбивает его со своих мыслей. Мужчину хватают за плечо и разворачивают к себе. — Чонгук! Ты что делаешь? — Удивленно вскидывает брови старший брат и держит младшего за предплечья. — Здесь Тэхен! Хосок! Он стоит рядом. Вот он! — Лепечет Чон и поворачивается в сторону, где стоял парнишка. Но там уже никого не было.  По телу младшего проносится дрожь, а разум не может здраво мыслить. Он хмурит брови и чуть не валится на асфальт.  — Тише, — Хосок лишь расстроенно поджимает губы и ловит брата, не давая упасть. 

***

Пока Чонгук ждал, его разум заполнили мысли о Тэхене и последнем предстоящем убийстве. В голове вертелись образы прошлых жертв и окровавленного парнишки, который тогда лежал в больнице с перерезанной сонной артерией. Чон чувствовал и знал, что эта ночь изменит все. Внезапно в темном переулке появилась фигура. Мужчина почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это был его человек, с которым он работал уже не первый раз. Они обменялись коротким взглядом, полным понимания и холодной решимости. Темная ночь разбавлялась только легким осенним ветром и летающими желтыми, оранжевыми и темно красными листьями.  Когда фигура приблизилась, Чонгук почувствовал ненавязчивую волну предвкушения. Он научился не вступать в контакт лишний раз. Их дело не требует словесных перепалок больше, чем требовалось.  Человек открыл чемоданчик и перевел взгляд на Чона. Наркотики лежали аккуратно упакованы. Они были готовы к следующему этапу бесконечного цикла насилия и потерь. Чон кивнул, перед этим проверив, все ли на месте. Он забрал чемоданчик, ставя его в глубь салона авто, и протянул мужчине сверток купюр. Он прощается с тем лишь еле заметным кивком и закрывает окно, уезжая из спального района. Чон придумал план и уже отправил сообщение следующей жертве с неизвестного номера, который был зашифрован и пробить его было невозможно. В сообщениях он оставил лишь координаты. Координаты красивого места на берегу реки, что находилось загородом. Там произойдет следующее, завершающее серию убийство. Сонбин, ничего не подозревая, отправился на указанное место. Красота природы, спокойствие реки — всё это резко контрастировало с тем ужасом, который ожидал его. Чонгук, скрытый в зарослях, наблюдал за ним. Его лицо было под маской бесстрастия, но внутри бушевала смесь ярости, боли и глубокой тоски по Тэхену. Он хотел убивать, хотел мести, хотел, наконец, получить душевный покой. Смерть Сонбина не была простым убийством. Она была завершением жесткого ритуала Чона. Попыткой искупить вину перед призраком прошлого. Искупить вину перед его Тэхеном. Оглядывая свою жертву с диким азартом и ужасающим огнем в глазах, Чон стал тихо, словно зверь подбираться к лакомой добыче. Он остановился в паре метров и, склонив голову, наблюдал за последним насильником, что изучал местность. Тот будто почувствовал, развернулся и заметил Чона, замирая. Сонбин все понял. — Моя очередь пришла. — Охранник грустно хмыкнул, оставаясь на месте и смотря в горящие глаза Чона. Чонгук, двигаясь плавно и бесшумно, как хищник, накинулся на него. Быстро, точно и жестоко.  — Какой ты догадливый, умница, — хищно ухмыльнулся и сократил расстояние с Сонбином за пару шагов. Держа зрительный контакт с охранником, Чон резким движением заломил его руки за спину и поставил того на колени, лицом ударив о холодную землю. В глазах мужчины отразился ужас, смешанный с непониманием. Он пытался крикнуть, но звук застрял в горле. Не было борьбы. Чон достал шприцы из кармана карго и, закатив рукав кофты Сонбина, нашел вену, сразу вкалывая первую дозу наркотика. Только мгновение паники и безмолвия, прежде чем тело охранника обмякло и в голову ударила доза. Чонгук опускает его на землю, укладывая на спину, и достает свой преданный нож-бабочку. Раскрыв его, он со всей силы ударяет прямо в сердце и кривится от мерзкого звука. Мужчина также резко вытаскивает нож и оглядывает мертвое тело.  Чонгук стоял над ним несколько минут, тяжело дыша. Глаза потеряли свой дикий огонь, оставляя после себя только пустоту и глубокую, невыразимую боль. Чон младший отводит взгляд от мерзкого зрелища и устремляет его на рядом текущую реку. Хмыкнув, он стал пинать труп к реке ногами, а после столкнул в бурный поток воды мертвеца. Он сделал это вновь. И вновь остался один на один со своей виной, со своим призраком прошлого, с его Тэхеном, который так и оставался на другой стороне улицы, наблюдая за ним из глубины его памяти. Сладкая месть под номером пять выполнена.

***

Чонгук постоял еще пару минут на берегу реки, а после отправился домой, решив не задерживаться здесь. Он сразу же направился в подвал, чтобы прибрать там разбросанные инструменты, которые сам же и раскидал. Чон тем самым хотел ненадолго отвлечься и дождаться брата, но, к сожалению, и этого у него не выйдет. Он слышит тихий протяжный стон, в котором было много боли. Тело обдает холодом, и мужчина медленно поворачивается. На том самом кожаном, уже ненавистном диване лежит искалеченный Тэхен, как в ту ночь, когда его жестоко изнасиловали. Чонгук на мгновение замер. Его сердце бешено забилось, а разум заполнился мрачными воспоминаниями. Тэхен, покореженный и беззащитный, выглядел так, будто все страдания мира свалились на его плечи. Справа от него лежали разбросанные инструменты, которыми его малышу доставляли боль. Он шагнул к дивану, чувствуя, как страх и вина смешиваются внутри. Дышать стало тяжело, сердце заходилось в бешенном ритме, а ноги онемели, не давая двинутся дальше. Тэхен издает еле слышный хрип, и Чонгук, преодолевая внутренние барьеры, наклоняется к нему. Словно вся сила, что была дала ему, улетучилась, когда он взглянул в его глаза, полные боли и страха. Чонгук буквально заставил себя говорить. — Тэхен, малыш, ты слышишь меня? Я здесь. Но слова были лишь шёпотом, потерянным в воздухе. Он проклинал себя за то, что подговорил охрану, бросил мальчика в их гнилые руки и дал случиться этому, а теперь снова оказался в ужасной ситуации. Чонгук обнял Тэхена одной рукой, осторожно, как будто боялся причинить ему еще больше боли. — Ты не один. Я позабочусь о тебе.. Все будет хорошо, маленький, вот увидишь, — Чон бегал глазами по измученному лицу. — Я отомстил всем, кто причинил тебе боль, малыш. Прошу, прости меня, — пробормотал он, с трудом сдерживая эмоции. Тэхен издал слабый звук, и Чонгук почувствовал, как искра надежды пробудилась внутри него. Он аккуратно поднял хрупкое тельце на руки и вновь оглядел заплаканное лицо. Внутри все сжималось, невыносимо было сделать полный вдох грудью. Чон понес Тэхена к себе в спальню, тихо шепча, что все будет хорошо. Душа изнывала от боли, в нее будто вонзали кучу ножей, когда мужчина смотрел на парнишку. Дойдя до спальни, Чонгук аккуратно уложил тихо стонавшего и хрипевшего от боли парня. Он отправился в ванную взять полотенце и аптечку, чтобы обработать раны своему малышу. — Тэхен, маленький, все будет хорошо, только не засыпай, — Напоминал Чон, боясь, что мальчик в любой момент может перестать дышать. — Сейчас я позабочусь о тебе.. Да, все пройдет.. Где болит, детка? — тихо спросил Чон и стал вытирать бледное тело от крови. — Чонгук.. Как же ты не поймешь, —Парень взглянул на того и слегка улыбнулся. — Я пришел за тобой. Пошли со мной, — Аккуратная и изящная рука мальчика накрыла запястье старшего. — Мне страшно без тебя, — Мальчик начинает всхлипывать. — Ты же хочешь, чтобы я был рядом? Прошу, идем со мной.. Там, где я сейчас живу, очень хорошо. Тебе понравится! А главное, ты будешь со мной. — сладкий и нежный голос Тэхена быстро менял интонации, говорил и заманивал, будто гипнотизируя. — Малыш.. Я хочу с тобой. Ты больше не мучаешься? — взволнованно сказал Гук, смотря парню в глаза. — Ты отомстил всем. Теперь моя душа спокойна. Все прекрасно.. Гуки, пойдем со мной, — Тэхен поднялся с кровати и направился на выход, а Чонгук остался сидеть на коленях у кровати. — Я буду ждать тебя, Гуки. — вспышка и юноша исчезает, а мужчина поднимается на ноги и оглядывает абсолютно белоснежное полотенце, которым пару мгновений назад он стирал с Тэхена кровь.  Недолго думая, Чон срывается с места к своему рабочему столу, разыскивая пистолет. Успешно найдя его в одном из ящиков, он оглядывает оружие, погружаясь в свои мысли и воспоминания. Время словно остановилось, и в голове Чонгука пронеслись обрывки совместных моментов: ненависть, споры и тихая влюбленность, когда Чон сидел рядом со спящим Тэхеном в психушке. Сердце его все еще билось, но теперь это был не страх, а стремление к свободе от всех мучений, которые оставила после себя ненависть и отчаяние. Темнота окутала мужчину, и он ощутил, как будто его уносят к Тэхену. Сердце, полное любви и обиды, наполнило надеждой ту пустоту, которую он испытывал, казалось, целую вечность с того момента, как потерял Тэхена. Он вспоминал глаза мальчишки, блестящие, полные жизни и одновременно терзающие его душу пережитым горем. — Прости меня, — прошептал Чонгук. Его голос был едва слышен. Он знал, что это был последний шанс сказать то, что так долго терзало его.  Внутри бушевало множество эмоций: радость от воссоединения с малышом и печаль от того, что он оставляет все позади. Но в этот момент ему стало ясно: если они не могут быть вместе в этом мире, то пусть найдут своё счастье в следующем. Свет в конце туннеля начал мерцать, и Чонгук почувствовал, как на его лицо падает нежный свет.  — Я пришёл, — Произнес он, и тепло охватило его тело. В груди его рассеялась пустота, но она быстро наполнилась светом, и в этом свете он увидел Тэхена. Его улыбка была такой же, как в те дни, когда жизнь казалась лёгкой и безоблачной. Чонгук шагнул навстречу, и мир вокруг них растворился, оставляя лишь чувство любви, которое не поддавалось никаким рамкам. Однако в один момент все рухнуло, и наступила вечная тьма. Время тянулось дольше, чем когда-либо, и Чон осознал, насколько он был слеп к настоящему. Глубокое чувство утраты сжимало сердце. Он понял, что стал заложником собственных иллюзий о Тэхене, идеализировал отношения, которых никогда не было. Каждый шаг, который он делал в сторону воспоминаний, только увеличивал его одиночество. Теперь пред ним была вечная пустота. Он вдруг вспомнил брата, который всегда был рядом, поддерживая и подбадривая его. Он воспринимал это как своего рода предательство. Оставить кого-то, кто всерьез был готов делить с ним все радости и горести. Чон понял, что нужно было срочно что-то менять. Он хотел вернуться к реальности, начать заново, хотя бы попытаться найти путь к себе. Но он уже был мертв, уже было поздно. Сладкая месть закончена. Наступил горький конец. Для обоих.