Согревая друг друга

Они бредут по пустынной равнине к очередному лагерю Фатуи. При тусклом свете луны едва можно различить хоть что-то, но Оророн шагает уверенно — он слишком хорошо знает эти места и слишком хорошо ориентируется по звукам, чтобы сбиться с пути даже посреди ночи. Следом за ним тихо, почти что бесшумно, невзирая на свои габариты, следует высокая фигура первого предвестника Фатуи. Капитано. Он движется размеренно, плавно, словно огромный парусник, неторопливо идущий по спокойному морю, едва подгоняемый ветром. И всё же он не отстаёт ни на шаг, держась лишь немного позади. Иногда Оророну хочется обернуться, убедиться, что его спутник всё ещё рядом, однако в этом нет надобности — он и так знает, что он здесь, чувствует каждой клеткой своего тела. Время медленно клонится к утру. Воздух становится холоднее, наполняется влагой, на траве оседают капли ледяной росы. Оророну, разгорячённому долгой непрерывной ходьбой, становится зябко. Он невольно обхватывает себя руками, чтобы согреться, растирает замёрзшие предплечья, но это не слишком хорошо помогает. Его начинает знобить от предутренней туманной прохлады, и он невольно вспоминает о том, как сильно ругала его бабушка Ситлали, если ему случалось заболеть из-за собственной непредусмотрительности. Юноша обнимает себя ещё сильнее, съёживается, округляя спину, втягивает голову в плечи, будто это может помочь, чуть ускоряет шаг, но толку от этого мало, и он чувствует, как начинают непроизвольно подёргиваться челюсти — он едва сдерживается, чтобы не застучать зубами на всю округу. — Ты замëрз? Оророн вздрагивает от неожиданности и замирает, застывает, словно ледяная статуя, которой он себя и так сейчас чувствует. Оборачивается, не меняя позы. — Да, — честно признаётся он. Нет смысла скрывать очевидное. В ответ — ничего кроме короткого вздоха. Предвестник молчит секунду, затем снимает пальто и протягивает ему. — Возьми. — А как же ты? — ни секунды не думая, спрашивает Оророн. — Ничего. Я не чувствую холода. Юноша не может удержаться от внезапно возникшего в его голове вопроса. — А тепло? Ты чувствуешь тепло? Капитано не отвечает, но снова протягивает массивную, закованную в броню руку с пальто. — Возьми. Оророн в нерешительности отрывает одну руку от тела и тянется к так сильно сейчас необходимому предмету одежды. — Спасибо. Его пальцы погружаются в густой мех, второй рукой он берётся за пушистый воротник, но теплее ему не становится — пальто на ощупь такое же холодное, как и влажный ночной воздух, будто его сняли с мертвеца. Одежда, какой бы тёплой она не казалась, не может согреть без частички твоего собственного тепла. Оророн поднимает глаза на закрытое шлемом лицо и ничего не видит кроме обычной черноты. Бесчисленное множество раз он спрашивал себя, что скрывается за ней, только что от этого толку? Он никогда не узнает. Он с усилием набрасывает огромное тяжёлое пальто на плечи, словно взваливает на себя тушу убитого животного. Многочисленные металлические цепочки, свисающие с ткани, ударяются о кожу, обжигая, словно ледышки. Пальто чудовищно велико ему, как было бы велико, впрочем, любому другому человеку — рукава свисают едва ли не до земли, а полы волочатся по земле. — Трава влажная. Оно снизу промокнет. — Ничего. Идём. Легко сказать — идём. Передвигаться в этом предмете одежды — настоящее испытание. Тяжело и неудобно. Каждый шаг даётся с трудом. Оророн начинает согреваться, но быстро выматывается. В какой-то момент идти становится даже жарко, но уставшие ноги больше не слушаются — он запинается о камень и едва не падает, путаясь в складках. — Тяжело. Капитано молчит. Оророн тяжело дышит, но находит в себе силы дойти до ближайшей невысокой отвесной скалы и присесть, переводя дыхание. Предвестник молча стоит рядом. Кажется, он не собирается устраивать привал. Оророн невольно чувствует себя виноватым за эту задержку. — Извини. Я сейчас встану. Я сейчас пойду. Он уже готов подорваться с места, но Капитано лишь кладёт тяжёлую ладонь на его плечо и мягко надавливает вниз, не давая подняться. — Отдыхай. Оророн задирает голову вверх, словно бессознательно пытаясь заглянуть в глаза собеседника, но снова его взгляд встречает лишь глубокая чёрная пустота, бескрайняя ледяная бездна. Несколько секунд он не отводит глаз, гадая о том, глядит ли Капитано на него в ответ или же взгляд его прикован к чему-то другому. Наконец юноша опускает голову, склоняет подбородок к груди и застывает, укутываясь в огромное пальто. Капитано всё же присаживается рядом. Даже сидя он кажется огромным и внушительным. И очень холодным — Оророн вспоминает, каким ледяным было его пальто, когда он только взял его в руки. — Значит, ты совсем не чувствуешь холода? — спрашивает он. Предвестник выдерживает короткую паузу. — Правильнее сказать, что он не причиняет мне дискомфорта. — А тепло? — повторяет Оророн свой ранее оставленный без ответа вопрос. — Ты можешь почувствовать тепло? — Да. Юноша ещё сильнее кутается в безразмерное пальто. — Но оно не способно меня согреть. Слыша эти слова, Оророн вздрагивает и поворачивается к собеседнику всем корпусом. — Неужели? — невольно вырывается у него. Он на мгновение замолкает, — как это, должно быть, ужасно… Слова Капитано заставляют его вновь ощутить насквозь пронизывающий мучительный холод. Каково это — чувствовать, как твоё тело сковано им, и знать, что ничего не поможет согреться? Оророн снова поднимает взгляд на предвестника, порывистым, словно взмах крыльев летучей мыши, движением, присаживается совсем близко к нему, с трудом стаскивает с плеч неподъëмно тяжëлое пальто. — Возьми. Капитано молчит, не понимая. — Какое-то время оно будет хранить моё тепло. Это поможет тебе ненадолго, — объясняет Оророн. — Я же сказал — холод не доставляет мне дискомфорта. Проклятие практически превратило меня в живого мертвеца. — Но разве тебе не хотелось бы согреться хотя бы немного? Вспомнить каково это — чувствовать тепло, как обычный человек, которым ты некогда был? Капитано не отвечает, удивлённый, должно быть, этим бессмысленным и странным, а вместе с тем — хотя Оророн и не знает об этом — внезапно заманчивым предложением. — А как же ты? Но юноша непреклонен. — Надевай быстрее, иначе оно остынет. — Не надо. — Надо. Капитано вздыхает, некоторое время колеблется, но всё же в нерешительности протягивает руку. Забирает пальто, встаёт, надевает, садится обратно, прикладывает ладонь к скрытому за шлемом лицу, словно смущëнный тем, что ему приходится выполнять глупую прихоть капризного ребёнка. — Тебе теплее? — нетерпеливо спрашивает юноша. — Да. Но в этом мало толку. «И правда, — думает Оророн, — он ведь такой холодный. Оно не сможет согреть его надолго. Если только не…» Юноша садится ещё ближе, оттягивает край пальто и проворно ныряет внутрь, словно под крыло огромной птицы. По всему его телу проходит волна дрожи — с одной стороны он чувствует тёплую мягкость ткани, в то время как с другой — обжигающий лёд чужого тела. Предвестник вздрагивает от неожиданности, пытается разорвать контакт, не понимая, видимо, что происходит, но Оророн крепко в него вцепляется и не отпускает. — Что ты делаешь? — Если я буду тут с тобой, то смогу тебя согреть. — Я же сказал, что в этом нет никакой необходимости. Зачем всё это? — Просто. Так надо. Капитано глубоко вздыхает, но молчит, не сопротивляется больше, позволяя прижиматься к себе. Оророн прикладывает руку к чужой груди и ощущает под пальцами мрачный могильный холод. Но это не пугает его, он не дрожит так, как дрожал от холодного ночного воздуха. Вместо того чтобы отодвинуться, он кладёт голову на грудь Капитано, прижимается всем телом, чувствуя, как по нему проходит ледяная волна. Первый предвестник не может никого согреть. Тогда почему Оророн не отстраняется, наоборот, льнёт сильнее? Он и сам этого не понимает, но сейчас это кажется ему таким естественным, таким необходимым, что он совершенно не может противиться своему порыву. Он ощущает, как чужая рука в некоторой нерешительности обхватывает его спину, ладонь ложится на его плечо, пронзая холодом. Оророну всё равно. Пусть грудь предвестника и кажется могильной плитой — холодной и безжизненной, Оророн сумеет согреть его — пусть даже только на время. Он расслабляется в ледяных объятьях, прижимает голову сильнее, прикрывает глаза, словно впадая в дрёму. Вдруг что-то, подобно молнии, пронзает его сердце. Он широко распахивает глаза, словно разбуженный собственным сном. Но это не сон, это точно. Внезапное чувство захлёстывает его — всего лишь на долю секунды, но он услышал. Услышал, как где-то там, глубоко в ледяной груди, что-то тёплое, может, даже горячее попыталось вырваться наружу — слабое и маленькое, но живое. Оророн отрывается от предвестника, поднимает голову, снова инстинктивно ищет глаза напротив себя, но в очередной раз натыкается лишь на чёрную заслонку шлема, словно отрезающую его обладателя от всего остального мира. — Что такое? — Оророн слышит вопрос, но не отвечает. Отводит взгляд в сторону, затем вновь расслабляется и кладёт голову на грудь Капитано, прижимается всем телом, будто желая отдать каждую частичку собственного тепла. И лишь устроившись поудобнее в объятиях предвестника наконец отвечает: — Ничего. Я просто услышал, как бьётся твоё сердце.