Утолить жажду

Свадьбы наследника ордена Безночный город не видел уже много десятилетий — и много, много поколений подряд эти наследники были куда крупнее нынешнего. Глава Вэнь похож на своих деда и отца, — а также на дядю, старшего брата и младшего кузена. Все они уродились высокими и массивными альфами, внушавшими ужас и простолюдинам, и пленникам, и своим жёнам. Сыновьям Вэнь Жоханя пришлось довольствоваться скромными брачными церемониями для бет — но даже будь они альфами, достойными полагающейся наследнику роскоши, Вэнь Цин не смогла бы надеть пошитые для них наряды: слишком велика была разница в росте и размерах. Вот почему в день свадьбы Вэнь Цин слуги с самого утра заворачивают её в тяжёлые алые одежды, подгоняя их прямо на теле. Продать их — и целая деревня сможет всю зиму кормиться на выручку. Что бы сказал об этом отец, в который раз задумывается Вэнь Цин, позволил бы ей участвовать в этом политическом фарсе? Когда-то именно он научил её, что сила альфы накладывает определённые обязательства. Альфы должны быть защитниками — для своих родных, для супруга и наложников, для слуг и живущих на их землях крестьян, и даже для побеждённого противника. Сыновьям главы Вэнь такого не рассказывали. Вэнь Чао беспокойно меряет шагами комнату, громко хрустя яблоком. Вэнь Цин сглатывает заполнившую рот слюну: с утра ей кусок в горло не лез — пришлось обойтись крепким чёрным чаем. — Ну что, готова к первой брачной ночи? — тянет Вэнь Чао, украдкой бросая на неё взгляд, и ухмыляется её кислому виду. — Ты же знаешь, как им пользоваться? Будет грустно, если у тебя член не вылезет. Хотя мой бы тоже сморщился, если бы мне в постель эдакого мускулистого дылду впихнули, со всеми его боевыми шрамами и больши-и-им мечом. Он, похоже, в мать пошёл, — та была той ещё злобной стервой. Честно говоря, отец мог бы найти тебе и более… подходящую пару. Вэнь Цин делает глубокий вдох. Нужно держать себя в руках. — Моей подходящей паре достаточно выносить мне ребёнка. Я восхищаюсь преданностью господина Цзяна, руководящего армией от имени главы своего ордена. Глава Цзян слаба здоровьем, а её мягкий характер не принесёт пользы на поле боя, но Вэнь Цин хватает такта не упоминать этого при посторонних. Спустя, казалось, целую вечность примерок и прилаживаний в комнату опасливо заглядывает Вэнь Нин. Вэнь Чао недовольно хмурится, но агрессии в его запахе не чувствуется. Чего нельзя сказать о нескольких слугах из числа альф, но они-то без дозволения госпожи рта не откроют. Госпожа и не собирается что-то им дозволять — будь её воля, она бы тут же заключила брата в объятия. Увы, приходится обойтись кивком. Вэнь Нин опускается перед ней на колени, как того требуют приличия. Протянув к нему свободную руку — ту, на которой не штопают объёмный рукав, — Вэнь Цин нежно поправляет упавшую ему на лоб прядь. — Сестра, — приветствует её Вэнь Нин, растягиваясь в глубоком поклоне. Это срабатывает: вошедший омега открыто демонстрирует покорность, и из заполнившего комнату запаха исчезают нотки враждебности. — Я был в покоях для омег. Ваша невеста выражает благодарность и надеется, что будет радовать вас, подобно осеннему цветку. Сердце Вэнь Цин ускоряет бег. Они с Вэнь Нином условились — это значит, что Цзян Чэн держится молодцом, хотя происходящее его ничуть не радует. Да уж, если бы её пленили и насильно выдали замуж за наследника своего врага, она бы себя тоже осенним цветком назвала. Хорошо, что его обожаемый брат по ордену сейчас рядом с ним. Ещё один достойный человек захвачен её дядюшкой — ничего хорошего в этом нет. И всё-таки Вэй Усянь обладает поразительной способностью находить плюсы даже в самой безнадёжной ситуации.

***

Тронный зал залит беспощадным алым и забит высокопоставленными Вэнями. Главы Цзян среди гостей нет. Конечно, она бы и не приехала, но Вэнь Цин всё равно немного жаль, что та пропустит свадьбу младшего брата — даже если этот союз и нельзя назвать счастливым. На счастливую невесту Цзян Чэн совсем не похож — но как же он прекрасен! Лицо его спрятано под вуалью, однако скрыть ладную фигуру струящийся ярко-красный шёлк не в силах. Сверкают золотом украшения в волосах и вышитые на платье узоры: фениксы, солнца, языки пламени. Вэнь Цин с детства знала, что брак по любви ей не светит, но сейчас у неё дыхание перехватывает от вида высокого юноши в одеждах с символами её клана. Во время церемонии она постоянно ощущает его молчаливое присутствие, его напряжение. В какой-то момент Вэнь Цин с удивлением понимает, что ей ужасно не хватает его запаха, — для свадьбы его замаскировали удушающе сладкими духами. Когда она опускает взгляд на свои руки, пальцы её едва заметно трясутся. На праздничном пиршестве Вэнь Цин принимает поздравления от ближайших сторонников главы, а затем её почти сразу перехватывает Мэн Яо. В его медном запахе, мягком и ненавязчивом, ей чудится солёная нотка воодушевления. Воодушевление Мэн Яо не сулит ничего хорошего. Обернувшись, Вэнь Цин кивком позволяет ему говорить, и он глубоко кланяется в ответ. — Молодая госпожа Вэнь, ваша невеста ожидает вас в спальне. Нужно ли мне послать к вам слугу, который поможет раздеться? У него красивая улыбка, а запах становится острее, выдавая голод. Внебрачный сын Цзинь Гуаншаня. Вэнь Жохань взял его в наложники — но возможно, именно с ним её бы поженили, если бы им в руки не попал сын главы павшего ордена. Остановив проходящего мимо прислужника, Вэнь Цин забирает у него две чарки с вином и мгновенной осушает их одну за другой. — Я и сама могу раздеться, — отвечает она, буквально впечатывая их обратно в поднос. — Прошу меня извинить, мне нужно попрощаться с главой. Судя по запаху, глава Вэнь тоже возбуждён, что лишь усиливает беспокойство Вэнь Цин. Вглядываясь в толпу, она пытается отыскать брата, — но того нигде не видно. Мэн Яо настаивает на том, чтобы проводить её до свадебных покоев. К ним присоединяется служанка-бета, и у Вэнь Цин нет повода отказать им. — Наш глава щедр, — продолжает Мэн Яо. — На плечах его наследницы лежит тяжёлая ноша, а потому он подарил вам не только невесту, но и наложника. Пусть они радуют вас, придавая силы для грядущих свершений. У дверей в покои Вэнь Цин служанка подаёт Мэн Яо кувшин и кусок ткани. Смочив её водой, он прикладывает ткань к горлу Вэнь Цин и смывает маскирующие духи. — У госпожи Вэнь замечательный запах, — шепчет он, кончиками пальцев повторяя движение ткани по коже. — Острый и дымный, как у главы ордена, но темнее и холоднее. Пепел и копоть вместо магмы. Господин Цзян голову потеряет, когда почувствует ваш аромат. А затем он буквально вталкивает её в спальню. Торопливо захлопнув дверь, она обшаривает комнату взглядом, желая убедиться, что здесь нет никого, кроме её «невесты». Нет — невесты и наложника. Второго омегу тоже обрядили в полупрозрачный шёлк тёмно-красного цвета. Вуаль скрывает его лицо — но это запах мокрой почвы Вэнь Цин узнает везде. Вэй Усянь сидит на её кровати, обнимая дрожащего Цзян Чэна. Её невесту. Прекрасного, сильного, яростного юношу, всё ещё замотанного в позолоченные одежды её ордена. Изнывающего от похоти из-за начавшейся течки. У Вэнь Цин слабеют колени. Запах течки пробивается даже через плотный аромат духов — значит, её вызвали уже после церемонии. Варварский обычай давать невестам из захваченных орденов настои, которые заставят их быть сговорчивее в брачную ночь. Большая часть заклинательских орденов давно от него отказалась — вот только орден Цишань Вэнь не похож на большую часть орденов. Вэнь Жохань не похож на большую часть их глав. Вэнь Цин предстоит решить, похожа ли она на большую часть наследников. У Вэнь Цин слабеют колени, и она позволяет себе осесть на пол, в ворох тяжёлых свадебных одежд. Вжимается лбом в доски, прочищая голову. — Простите меня, господин Цзян. Мне так жаль, что вам пришлось через это пройти. Клянусь, я сделаю всё, чтобы вам стало лучше. — Смотри, — произносит Вэй Усянь, и в его голосе — таком же тёплом и глубоком, как и его запах, — слышится что-то тёмное. — Пришёл твой супруг. Она перед тобой на коленях. Славно, да? Если хорошенько попросишь, она тебе такой узел засадит. Услышав это, Вэнь Цин и Цзян Чэн одновременно хмыкают. — Мне станет лучше, если ты меня трахнешь, — ворчит Цзян Чэн; злость в его запахе лишь маскирует густые ноты животного голода. На его коже выступил пот — в течке Цзян Чэн пахнет остро и солоно, словно сочные листья растений, что цветут в долинах рек и на берегах озёр. Его аромат — свежесть солёных морей и плодородная почва, ждущая, когда её засеют. Вэнь Цин чувствует, как набухает её член. Трясущимися пальцами она снимает с него вуаль, вновь поражаясь его красоте: его острым скулам, жадному взгляду тёмных глаз, блестящей от пота коже. Опустив ладонь ему на лоб, она чувствует исходящий от него лихорадочный жар. — Какой же ты хорошенький, — бормочет она, и Цзян Чэн краснеет, становясь ещё прекраснее. Как вообще можно его не желать? На это способны лишь дураки вроде Вэнь Чао. Стянувший свою вуаль Вэй Усянь тоже не может отвести завороженного взгляда. — Ужасно хорошенький, правда? Такой красавчик — как только тебя до сих пор никто не захомутал. — Он по-прежнему обнимает Цзян Чэна со спины, руки гуляют по груди и шее, откидывают упавшие на лицо влажные пряди. — Так и знал, что ты найдёшь себе самую лучшую пару. Из нас двоих с внешностью больше повезло тебе. Вэнь Цин не согласна: они оба потрясающе хороши собой, и она не знает, кому бы отдала предпочтение, — но Цзян Чэн стонет от похвалы из уст своего брата. Отдалённым, ещё не затуманенным жаром похоти уголком разума она отмечает, что Вэй Усяня он интересует куда больше сидящей рядом возбуждённой альфы. Её всё устраивает: ей достался весьма непростой омега; вторая пара точно рук не помешает. Уж Вэнь Цин-то знает, что вдвоём с Вэй Усянем они способны творить с телом Цзян Чэна невероятное. Она укладывает Цзян Чэна на спину и опускается между его разведённых ног, поднимая многослойные одежды. — Твой брат прав: ты и действительно очень красивый. Мне так повезло, — соглашается Вэнь Цин, на ощупь находя влажный, жаждущий вход. Вскрикнув от прикосновения, Цзян Чэн утыкается лицом куда-то в живот Вэй Усяня. От смущения он покраснел до корней волос. Ему идёт, думает Вэнь Цин. — Расслабься, — командует она, проникая в него пальцами. Горячие стенки тут же смыкаются и будто пульсируют от удовольствия. Если он так на её маленькие руки реагирует, каково же ему будет, когда она вставит член? Она путается в собственных юбках, но спустя какое-то время длинные ноги Цзян Чэна наконец обхватывают её бёдра. Он тяжело дышит, глядя на неё с голодом в глазах; его запах смешивается с землистыми нотками Вэй Усяня и рождает нечто восхитительное: вода и почва — природа, готовая к встрече с тлеющим пеплом Вэнь Цин. Нежное, шелковистое тепло туго охватывает член. Цзян Чэн жмурится и сжимает зубы, выгибаясь на постели, а кожа на его груди розовеет вслед за лицом. Вэй Усянь, тоже раскрасневшийся, гладит брата по волосам, постоянно повторяя, какой он красивый и как хорошо смотрится на её члене. Возбуждение нарастает, разгорается, подобно разворошенным углям. Вторая рука Вэй Усяня опускается ей на голову, едва ощутимо царапая кожу. — Так и знал, что ты — очень страстная альфа, — с ухмылкой шепчет он ей на ухо. — Не похваляешься силой по поводу и без, но, как доходит до дела, можешь выебать до искр из глаз. Как закончишь с А-Чэном, дай и мне поучаствовать. Его слова толкают Вэнь Цин на пик наслаждения. Уткнувшись лицом в его волосы, она чувствует, как набухает её узел, как он пульсирует в жаркой тесноте. Когда он опадает, Вэнь Цин опускает голову на грудь Цзян Чэна, чувствуя, как постепенно замедляется бешеный стук его сердца. Вэй Усянь ложится рядом, легко целует брата в плечо. Его пальцы скользят по спине Вэнь Цин, затем переходят на мускулистые ноги Цзян Чэна, которыми тот всё ещё обхватывает её талию. Возвращаются на спину. — Как думаешь, А-Чэн, ты понесёшь? Вэнь Цин удалось заделать тебе ребёнка? Цзян Чэн отвешивает ему подзатыльник. — Извращенец, — бормочет он, обнимая её второй рукой, и устраивается поудобнее. — Не знаю я. Чувствую себя как-то по-другому, но, возможно, я сейчас просто счастлив. Сердце Вэнь Цин стучит так сильно, что едва не выпрыгивает из груди. Быть может, их брак всё-таки станет счастливым.