I
16 ноября 2024 г., 15:32
Они никогда не бывают наедине.
С верующими остаются ангелы; с учёными — глаза Большого Взрыва, который детерминировал их встречу.
Они обсуждают:
— Моя кожа темнее. Мои волосы светлее; доминантный и рецессивный.
— Какая разница, милая? Уж не взломаю ли я твой эмбрион, если взломала планету?
— О, ты думаешь, мой эмбрион проще планеты?
— Я думаю, он сложнее жизни.
Одна из них вскакивает с постели посреди ласк:
— Я поняла! Я поняла; надо лишь…
И другая смотрит с весёлым снисхождением, и тепло внизу живота уступает ликованию разума:
— Запиши. А потом — приходи ко мне.
На своём крыле галактики они полетят — дальше.
Они не делятся мыслями. Они делятся кусками собственной плоти. На прощание Жуань отрезает для Герты прядь волос и правый мизинец. Герта дарит ей куклу; целую себя — но ненастоящую. Чей подарок ценнее?
И Нус четвёртая с ними; и Нус целует каждую из них — свои мысли они дарят ей. И Нус меж ними — как нейтрон в гнезде протонов.
И они не торопятся, потому что Вселенная принадлежит им, а не они — Вселенной.
— Я никогда не полюблю то, что создала сама, — шепчет Жуань, и дыхание её срывается. — Оно не будет идеально, но ты…
— Но я идеальна, — шепчет Герта. — Полюбишь. Поверь.
И на новый День рождения — день, который Жуань выбрала себе сама, — Герта наконец дарит ей настоящий кусок себя.
Эмбрион, заключённый в холодовой камере.
Пальцы Жуань дрожат. То, что она держит в своих руках, так… осмысленно. Всё однажды придёт к тепловой смерти, но энтропия не пожрёт смысл этого эмбриона.
Она умела выращивать такие сама. Она могла бы снять генетический материал Герты со своих губ, но это — кусочек её, по-настоящему кусочек её. Так много порядка.
Жуань целует инеевую корку камеры, а потом — целует Герту, и эти поцелуи — одно целое.
Из холода и миллионов ядер, из атомов Большого Взрыва, из благословения Нус и поцелуев Герты в её лаборатории рождается новая звезда.
