Позволь мне тебя любить

Это были самые длинные десять суток в жизни Авантюрина. Первые несколько дней без гармонии его лихорадило, казалось, что тело от таких температур просто расплавится. Сердце то выскакивало из груди, то билось так медленно, будто в любой момент может остановиться. Оно болело. Болело, как если бы его резали ножом. Потом стало легче. Можно было даже подумать, что влияние Шипе сошло на нет. Авантюрин выглядел вполне нормально. Рацио был уверен, что юноша пришёл в себя. Но нет. Его ломало. Он жаждал новой дозы гармонии. Ему был неприятен мир, само его существование вызывало отвращение. Не удавалось нормально спать. Нет, не так, не удавалось спать вообще. Только с гармонией он мог уснуть. Десять суток прошли, как и уговор с Рацио, а значит, Авантюрин вновь волен делать всё, что ему заблагорассудится. В кабинете бардак. Бумаги сброшены со стола на пол. Авантюрин сидит посреди комнаты с ноутбуком и несколькими документами в руках. Трясущихся руках. В горле пересохло. Ничто не способно утолить его жажду. Он искал. Искал хоть что-то, что может показаться важным, но не представляет опасность для КММ. Вот только думать не получалось. Он читает, но не может удержать в голове больше трёх слов, смысл прочитанного сразу ускользает. «Чёрт!» — ноутбук полетел куда-то в сторону. Авантюрин упал на спину и закрыл руками лицо. Он больше не может. Резко встаёт, хватает первую попавшуюся папку и вылетает из кабинета. «Плевать. Будь что будет.»

Мир грёз. Резиденция Воскресенья.

Опять эта дверь. Дверь в кабинет Воскресенья. Авантюрин испытывал отвращение, вот только сам не понимал, к чему: к двери, Воскресенью или к самому себе. Безвольное существо. Если бы у него только было больше силы воли… Стук в дверь. Мерзкое: «Да-да, входите.» Скрип петель. Практически беззвучный, но от него голова чуть не лопнула. — Кого я вижу… — Воскресенье растягивает каждое слово. В его голосе звенит насмешка. — Господин Авантюрин собственной персоной. Мне говорили, что Вы больше не придёте. — Заткнись. — Авантюрин отодвигает тяжелый деревянный стул, буквально падает на него и швыряет на стол папку. — «Отныне и навсегда наши встречи прекращаются и все заключенные договоры, связанные с использованием гармонии, аннулируются.» Разве это не Ваши слова? А говорили их от Вашего имени. — Люди могут менять своё мнение. — Как интересно… Собственно, я знал, что Вы придёте, господин Авантюрин. Вот только думал, что это будет дней на пять раньше. Вы долго продержались. — Воскресенье взял в руки папку и начал медленно перебирать листы. Как он и ожидал: бесполезная информация закончилась и эти бумаги представляли уже какую-никакую ценность для Семьи. «Хороший мальчик.» — Подумал Воскресенье, вслух же сказал: — Неплохо. — Ну так? Воскресенье нарочито медленно встаёт из-за стола, задвигает стул, размеренно идёт к Авантюрину. Топ. Топ. Шаги эхом расходятся по кабинету. Топ. Топ. Это ожидание кажется вечностью. — О, Трёхликий Дух, прошу, вознагради подданного своего во имя Гармонии. — Закончив заклинание, Воскресенье указал рукой на дверь. — Встретимся через двое суток. Даю больше времени, ведь Вы давно не приходили, и я не могу сказать точно, как Ваш организм отреагирует. Дверь захлопнулась, и Авантюрин смог вздохнуть спокойно. Тело обрело долгожданную лёгкость. Авантюрина это радовало. В целом, после встречи с Воскресеньем, ближайшие сутки его будет радовать всё. Он ещё не успел осознать, какие именно документы передал, но сейчас его это и не волновало. Что ж, Рацио был прав, это не особо-то отличалось от умоляния на коленях… Никто и подумать не мог бы, что Авантюрин когда-нибудь станет зависимым, как чёртов наркоман. Раздражавшие раньше радужные разводы сейчас успокаивали.

Мир грёз. 11 системных часов 16 минут спустя.

Этот день прошёл хорошо и спокойно, Авантюрин вновь ощущал себя человеком, а не живым трупом. Приятный жар растекался внутри груди. Но к вечеру от этих бензиновых разводов уже начинало тошнить. Внезапно ощущение тошноты стало слишком реальным. Пришлось вернуться в номер. Легче не стало. Отовсюду раздавались голоса. Стены разговаривали. Сначала шепот был едва различим, со временем становясь всё громче, оставаясь всё так же неразборчивым. Наверняка это всё из-за того, что юноша находится в грёзах. Нужно просто проснуться.

Отель «Грёзы».

Авантюрин распахнул глаза. Тишина. Знал же, что в таком состоянии в грёзах лучше не оставаться… Голоса исчезли, а разводы на границах периферийного зрения — нет. Они уже казались привычными, будто так было всегда. Авантюрин перебрался на кровать и достал телефон, собираясь занять себя мониторингом акций. Экран больно резанул по глазам, он был неожиданно ярким. Ярким, как никогда. Радужные разводы усилились, заполнив собой всё пространство. Сначала они покрыли поверхности, делая их разноцветными, потом контура смазывались, пока не осталась чернота. Зрение отказало. «Блять. Нужно просто лечь спать.» — Авантюрин старался не паниковать, но у него это плохо получалось. Под действием гармонии все чувства и ощущения многократно усиливались. Уснуть удалось легко. Сон крепкий, каким давно не был. Проснулся Авантюрин от того, что по его ноге полз паук. Куда смотрят работники отеля? Юноша, не открывая глаз, прихлопнул его. Тот с хрустом лопнул, и из него побежало множество мелких паучков. Они быстро бегали по телу, от каждого их прикосновения кожа болезненно чесалась. Авантюрин пытался их скинуть с себя, но ничего не получалось. Ведь никаких пауков не было… — Хватит. — Откуда-то свыше раздался голос. Пауки мгновенно остановились. — Оставьте его. — Они на секунду замерли, а после разбежались. Голос же продолжил. — Не подходи к окну. Авантюрин сел на кровати, включил светильник. Зрение вернулось в норму. Тишина. Показалось. Только Авантюрин об этом подумал, как на стенах появились глаза. Каждый из них повторял: «Не смотри в окно.» — Голоса становились всё отчётливей, всё громче. «Это точно реальность?» — Мысленно спросил себя Авантюрин и подошёл к окну. За окном были не виды Пенаконии, а динозавры. В мгновение перед его глазами пронеслась вся история Сигонии-IV. От зарождения жизни до появления на свет Какавачи. Юноша физически не мог отойти, тело его не слушалось. Лишь после того, как умерла его семья, он вернул себе контроль. Отшатнулся и упал. — «Хватит. Нужно что-то делать.» Глаза пристально наблюдали за ним. Они, наверняка, хотят его убить. Как и коллеги, как и работники отеля, как и все, кого он знает. Единственный, кому он может доверять — Рацио.

Отель «Грёзы». 02:06.

Авантюрин даже не стал переодеваться. В пижаме выскочил из номера и побежал. Побежал в номер к Рацио. Стучал в его дверь, чуть ли не выламывая ту. Щелчок замка. Перед юношей предстал заспанный Веритас в одних трусах. — Что тебе нужно? Это до утра никак не потерпит? — Нет. — Авантюрин толкнул мужчину в грудь, заталкивая обратно в номер. Замкнул дверь. Сам не понимая, что творит, притянул Рацио к себе и поцеловал. Жадно. — Они все следят за мной. Я боюсь. — Новый поцелуй. Сильнее. Глубже. Авантюрину правда никогда не было так страшно, как сейчас. В прошлый раз присутствие Рацио помогло ему справиться с этим. И сейчас он надеялся, что это поможет. — Ты опять был у Воскресенья? — Рацио схватил юношу за плечи и отодвинул от себя. — Да… Но это… Это сейчас не важно. — Голос дрожит. Дрожит, как и руки. — Важно то, что я хочу… Хочу тебя. — Я был о тебе лучшего мнения. — Огорчённый вздох. — Уходи, пожалуйста. Я не хочу в тебе разочаровываться. (Авантюрин сел на кровать) — Пожалуйста. Не выгоняй меня. Там они. — Кто «они»? — Я не знаю… Но они хотят меня убить… — Что ж. Оставайся. — Рацио понял, что разговаривать с ним сейчас бесполезно. — Спасибо. Юношу бросало то в жар, то в холод. Ему было одновременно весело до эйфории и грустно до истерики. Страшно до паники и хорошо до безграничного спокойствия. Он с головой укутался в одеяло и попытался уснуть. Рацио лёг рядом, но обнять себя не позволил. Ох, как же Рацио хотелось этих объятий, но это было бы неправильно.

20 минут спустя.

Авантюрину казалось, что проспал несколько суток. Он был бодр, как никогда. При этом разум находился где-то очень далеко. Рацио лежал к нему спиной и мирно сопел. Юноша коснулся спины мужчины. Крепких мышц. Вдохнул запах его волос. — Мы договорились, что ты будешь спать. — Раздался хриплый голос Рацио. — Да. — Поцелуй в загривок. — Но я не могу просто спать, пока ты рядом. — Запрещенный приём. Рацио и так слишком тяжело его отталкивать. Но когда его целуют, обнимают, мягко поглаживают, это становится вовсе невыносимым. — Прекрати. — Взмолился Рацио. Ещё немного, и он не сможет себя сдерживать. — Нет. — Авантюрин силой развернул Рацио лицом к себе и впился в его губы. Самообладание лопнуло. Рацио притянул Авантюрина к себе. В этот раз он чувствовал себя куда увереннее. Хоть всё ещё считал происходящее ошибкой. Считал, но ничего не мог с собой поделать. На стенах появились глаза. Они шептали: — Хватит. Остановись. — Заткнитесь! — Авантюрин швырнул подушку в стену, и глаза пропали. — Мне кажется, тебе нехорошо… — Рацио попытался отодвинуть юношу, но тот сел сверху на мужчину, прижал его руки к спинке кровати и снова поцеловал. — Ошибаешься, мне очень хорошо. Рацио растаял. Он больше не мог сопротивляться. И отдавался. Отдавался умелым рукам. У Авантюрина же всё плыло. Глаза на стенах исчезли, а радужные узоры усилились. Тело плавилось. Каждое прикосновение оставляло ожоги. Голова напрочь отказывалась думать. Он хотел только одного. Хотел Рацио. Одной рукой держал запястья мужчины, другой исследовал его тело. Спускался влажными поцелуями ниже. Подбородок. Шея. Ключица. Грудь. Живот. Под губами Авантюрина распускались багровые цветы. Рассудок окончательно покинул его. Юноша приспустил штаны и начал стягивать трусы с Рацио. К такому Рацио готов не был. Он, конечно, тоже хотел, но это должно было бы быть как-то иначе. Хотел, чтобы Авантюрин спал с ним по своей воле, а не под кайфом. И в порно обычно сначала анус подготавливают, а не сразу… Авантюрин же был уже не в состоянии думать. Его тело сжималось и растягивалось. Ему хотелось поскорее войти. Единственное, что оказалось у Рацио под рукой, что можно было бы использовать в качестве смазки — это было массажное масло. Он постарался вспомнить всё порно, которое когда-либо смотрел. Обнял ногами талию Авантюрина, обильно нанёс на пальцы масло и медленно протолкнул один из них в себя. Авантюрин был удивлён такой смелостью, что даже ненадолго пришёл в себя. Он наслаждался этой развратной картиной. Как Рацио насаживается на собственные пальцы, выгибается дугой и тихо стонет. Юноша не мог отвести взгляд от сжимающегося колечка мышц. Он прикусил губу, начал поглаживать свой член. Рацио был неожиданно удивлён насколько это приятно. Добавил второй палец, стараясь протолкнуть его как можно глубже. Его возбуждало тяжелое дыхание Авантюрина, возбуждал его довольный взгляд. Член пульсировал. Хотелось большего. — Интересно, как скоро ты кончишь? — Авантюрин наклонился к уху Рацио, облизал его, начал посасывать мочку. Мужчина попытался было убрать руку, но Авантюрин схватил его за запястье, направляя, двигая его рукой, загоняя пальцы целиком. — Не останавливайся. — Спустился к шее и ниже, к груди. Прикусил сосок, от чего из Рацио вырвался протяжный стон. Он всё быстрее и быстрее двигал рукой внутри себя, но ему было мало. — Авантюрин… — Рацио стонал имя, будто пробуя его на вкус. — Что? Хочешь, чтобы я вошел? Тогда попроси об этом. — Ава… — Ему опять легонько прикусили сосок. Придётся засунуть поглубже остатки своей гордости. — Я больше не могу… Я хочу тебя. Авантюрин поцеловал Рацио в висок. Мужчина протянул масло. Анус пульсировал, сжимался и разжимался, ныл от мерзкой пустоты. Головка члена Авантюрина прижалась ко входу. Масло стекало на простыни. Авантюрину приходилось сдерживать себя из последних сил. Рацио же сомневался, но для сомнений сейчас не время. Хоть его и гложило, что он совсем иначе представлял их первый раз. Тело же думало иначе, член истекал смазкой, бёдра покачивались, почти насаживаясь. Резкий толчок. Авантюрин вошёл быстро. Сразу. На всю длину. Шумно выдохнул. Он почувствовал облегчение. Закинул ноги мужчины на плечи. Начал вколачиваться. Остервенело. Кости разрывало изнутри от эйфории. Всё тело Авантюрина пульсировало болью. Пока он был внутри Рацио, боль отступала, но как только выходил — возвращалась вновь. Ему нравилось это, поэтому он что есть силы наращивал темп. Рацио же почти терял сознание от наслаждения. Он думал, это будет куда больнее. Обдолбанный тут Авантюрин, но под кайфом Рацио. Интересно, есть ли в номере звукоизоляция? Хотя до этого сейчас никакого дела. Рацио стонал. Стонал так громко, как только мог. Авантюрин был почти на пике. Внезапно его тело отказало. Он грохнулся на Рацио, как мешок с костями. Юноша не мог пошевелить даже пальцем. Это невероятно напугало мужчину, он попытался привести Авантюрина в чувства, но тот лишь промямлил: — Не останавливайся. Я хочу кончить! — Но ты… — Плевать! Рацио перевернулся с Авантюрином и оказался сверху. Юноша безвольно обмяк. — Может, продолжим в другой раз?.. — Просто закрой свой рот и делай, что я говорю. — Авантюрина вновь бросило в холод. Его могло согреть только тепло Рацио. — Подогни ноги, медленно приподнимись и сядь обратно. Я бы тебе помог… — Смешок. Единственное, что Авантюрин ещё мог контролировать — язык. Рацио в точности сделал, как ему сказали. Он приподнимался и садился обратно, наращивая темп. Это сводило с ума их обоих. — Поцелуй меня. — На выдохе прошептал Авантюрин. Он мог руководить ситуацией, только отдавая команды. И Рацио целовал. Целовал так, будто от этого зависела его жизнь. Кровать жалостно скрипела под весом двух крепких мужчин, слившихся в единое целое. Авантюрин застонал в губы Рацио, его била крупная дрожь. По бёдрам из пульсирующего ануса стекала белая жидкость. — Не смей останавливаться!!! — Юноша почти кричал. Этот тон не терпел возражений, будто отдавал приказ. А Рацио и не мог остановиться, он был на пределе. Член начал пульсировать, извергая струи спермы, пачкая ею живот и стекая на Авантюрина, скапливаясь в его пупке. Рацио непроизвольно замедлился. — Я Разве разрешал остановиться? — Но Рацио больше не мог. Он упал на Авантюрина, стараясь продолжать, но у него это не получалось. — Ладно. Хороший мальчик. Можешь отдохнуть. — Заткнись. — Хорошо-хорошо. — Авантюрин поцеловал Рацио в висок, собрал последние силы и обнял его. — Спи. — Но нам нужно в душ… — Не хочу. Давай поспим так. — И отключился. У Рацио не было сил подняться, он тоже отказался от идеи душа и уснул.