Ход конём

      Ежегодно в резиденции прославленного ордена Гусу Лань устраивают турнир по сянци, куда стекаются юные адепты со всей страны. Мероприятие, подобно охоте в угодьях ордена Цишань Вэнь, негласно стало способом выделиться среди других кланов заклинателей в случае одержания победы. К тому же оно являлось открытым для посторонних наблюдателей, поэтому повышался шанс переманить зевак в свои ряды, которые то и дело метались в раздумьях к кому именно им следует примкнуть. Однако, если поразмыслить, то первопричиной введения подобного события была вовсе не жажда всех и каждого утереть соперникам нос, взобраться на вершину пьедестала и показать на что способны отпрыски именитых кланов. Организатором естественно выступал Лань Цижэнь – человек консервативных взглядов, имеющий внутри себя огромный стержень. Идея родилась из его непоколебимых принципов и веры в то, что хорошему заклинателю мало в совершенстве владеть одной лишь техникой боя, ему так же важно тренировать холодный ум и стратегическое мышление. А поскольку тот недавно насмотрелся на гостей из Пристани Лотоса, которые кроме как умением махать кулаками, нарушать правила и чесать языком несуразицы ему ничем иным не запомнились, он бы и под вражеским клинком у горла ни за что бы не изменил своей традиции, хоть и понимал, что несколько партий в сянци не натренируют в учениках манерную усидчивость и расчётливость.       Облачные Глубины как всегда встречали радушной тишиной, разве что за исключением водопадного шума и звуков накрапывающего дождя. В этот очередной июльский день, что по обычаю был настолько жарким, что доводил людей до высовывания языка и прерывистого дыхания, как у собаки, погода решила сжалиться и подарить толику прохлады. К слову, даже в летнюю пору в Гусу было не настолько жарко, чтобы с тебя скатывалось три ручья пота. Шутки ради, можно предположить, что благодарить стоит далеко не климат и не горный рельеф, а самих адептов, от которых за версту несло пронзительным холодом. И если уж говорить начистоту, то это было единственной причиной, по которой юным заклинателям было в радость покинуть свои родные домишки. Если кто-то и питал интерес к турниру, то это сам Лань Цижэнь, и возможно некоторые адепты, которым просто нравилась игра и они так иногда проводили досуг. А сложив два плюс два мы поймём, что эти немногие тоже числились в ордене Гусу Лань.       – Шисюн, скоро мы доберёмся? У меня уже сил никаких не осталось, – измученно вздохнул юноша, что плёлся позади компании.       – Мне интересно как ты собрался бы участвовать, будь это охота, – возмутился Цзян Чэн. – Если уж ты дойти до места проведения не в состоянии, боюсь тебя бы в один присест сожрал какой-нибудь низкоранговый гуль.       У шиди, что задавал вопрос, зашевелились тонкие волоски по всему телу, он пролепетал:       – Н-ну так зачем переживать о том, чего просто не может случится! В этом то и суть, мы идём не на охоту!       – Лучше бы на охоту, – Цзян Чэн продолжил путь, сложив руки на груди, как и раньше, только теперь его образ дополняла кислая мина, словно он только что умял партию жёлтых лимонов. Вэй Усянь же, наоборот, шёл на несколько шагов опережая, вольготно задрав руки за голову и насвистывая какой-то незнакомый никому мотив. Мгновение и песня была прервана:       – Скоро покажется Стена Послушания.       Другой шиди, переварив сказанное, уточнил:       – Та самая стена с высеченными на ней правилами в размере нескольких тысяч?       – Именно.       Похоже, что не все адепты из собравшейся компании ордена Юньмэн Цзянь бывали здесь хотя бы раз. Вэй Усянь и Цзян Чэн, неизвестно, то ли к счастью, то ли к сожалению, обитали тут некоторое время и уже более менее освоились и запомнили расположение объектов. Тем более у них никогда с таким не возникало трудностей, а если уж речь идёт о Стене Послушания, которую упоминали при каждом новом упрёке, адресованном в большинстве случаев Вэй Усяню, он мог нащупать её с закрытыми глазами.       Цзян Чэн не разделял приподнятого духа с подозрительно весёлым Вэй Ином: его улыбка до ушей не только раздражала, но и, честно признать, удивляла.       – Чему ты так радуешься? Не терпиться показать себя в легендарной опасной битве за выдуманную власть? Хотя кому я это говорю? Ты то найдёшь чему порадоваться независимо от обстоятельств.       Вэй Усянь проговорил с неподдельной обидой в голосе, словно посетовал на то, что его друг не знает его как облупленного:       – Конечно у меня есть причина радоваться! Я же увижу Лань Чжаня!       – Вот об этом я и гово.. – Цзян Чэн, как только до него долетело осознание сказанного, выгнул бровь, а Вэй Усянь тем временем звонко расхохотался. – Да где ж тут радость? Одно уныние. Или ты думаешь он тебя с распростёртыми объятиями примет? Гляди, что б он тебя не вышвырнул ещё до того, как начнется соревнование.       – Он то может и не примет, зато я приму, – Вэй Усянь поднял палец вверх и разинул рот, будто хотел продолжить предложение, но Цзян Чэн его опередил:       – Давай договоримся сразу. В Пристань Лотоса ты его не зовёшь. Ведёшь себя спокойно и тихо, не привлекаешь внимания, говоришь только тогда, когда тебя спросят. Что там ещё… – Цзян Чэн остановился и вопросительно посмотрел на протянутую руку Вэй Усяня. – Это что?       – Жду лакомство от своего хозяина. Я же дрессированная собака. Я буду выполнять, что мне скажут, если получу награду.       Цзян Чэн покрылся красными пятнами от злости:       – В таком случае ты должен знать, что псинам дают поесть уже после выполнения команд!       – Ах ты! – Вэй Усянь закатил рукава и собрался чуть-чуть потрепать Цзян Чэну причёску, но неожиданно после раската грома хлынул сильный ливень. Некоторые их товарищи даже повскрикивали.       Вэй Усянь:       – Да ну… – ходьба сразу же сменилась бегом, ребята закрывали лица ладонями и прищуривали глаза. Вскоре они добежали до Стены Послушания и Вэй Ин резко свернул.       – Куда это ты?       – Шисюн, вернись! Что ты задумал?       Не успев отбежать далеко, он развернулся, достал из кармана складной нож и запричитал:       – Ну вы только посмотрите на это безобразие! Неужели дождь не мог дождаться пока мы в целости и сохранности доберёмся до поселения? Почему в Гусу Лань столько правил для людей, и ни одного, гласящего, что гостей нельзя омывать дождём! Я хочу высечь такое где-нибудь в уголке!       – Ты совсем идиот? А кто сам вечно говорит: “не сахарные, не растаете”. К тому же у дождевых капель столько же мозгов, как у тебя, они не смогут прочитать правило и выполнить его.       – Цзян Чэн, ты становишься занудестее Лань Чжаня. Дождь вообще-то испортил мои волосы и одежду. Как я в таком виде предстану перед молоденькими заклинательницами?! Ты подумал? Там наверняка их будет целое множество!       – Прячь свой нож и пошли уже! – но Вэй Усянь не оставил задуманного. – Вэй Ин! С каких пор ты вообще носишь складной нож?! Только не говори мне, что ты собирался сделать это с самого начала!!!       – Ложь и клевета! – несколько шиди растерянно стояли посреди обрушившегося на них ливня и размышляли над тем, пойти ли помочь обуздать Вэй Усяня, остаться на месте и ждать, или пойти прочь и укрыться от надоедливого дождя. Но когда в выборе присутствует хотя бы доля сомнений, как правило, человек остаётся на месте, где и был раньше. Цзян Чэн же добрался до Вэй Ина, сжал руку, в которой тот держал нож и оттянул её от камня и от греха подальше. Вэй Усянь досадливо фыркнул.       – Вэй Ин, фу! Сколько раз говорить, чтоб ты не позорил честное имя нашего ордена? Ты кажется недавно собрался заменить мне Принцессу. И вообще, будешь так себя вести, я натравлю на тебя дюжину псов!       – Не надо псов! Цзян Чэн, ты ужасен! Я расскажу дяде Цзяну!       – Не расскажешь, если я до этого тебе все зубы повыбиваю, – с такими словами Цзян Чэн замахнулся, чтобы пару-тройку раз приложить Вэй Усяня об стену, но едва он сделал пару движений, ощутил что кто-то подкрался сзади и от этого вздрогнул. Если этот “кто-то” на них настучит, то беды не миновать: по прибытию домой их будет ждать не вкуснейший суп из свиных рёбрышек и корня лотоса, а несколько ударов Цзыдянем. Однако, вопреки всплывшей картине, голос показался знакомым, и у двоих, что чуть не испустили дух, появилась надежда на светлое будущее.       – Не Хуайсан! Это всего лишь ты! Не Хуайсан переступил через небольшой булыжник, и подошёл поближе, прикрывая голову веером.       – Что значит “всего лишь”?       – Чего вы в штаны наложили? – выкрикнул один из шиди. – Ясное же дело, что мы тут стоим и бдим, не подпустили бы кого попало. Только всё равно давайте скорее убираться отсюда!       Не Хуайсан, завидев, что ребята занимались чем-то странным, и судя по всему – незаконным, тут же согласился. Вэй Усянь тоже решил поддаться. Но не потому, что все ополчились против него, просто он так и не обнаружил на стене свободного места. Вскоре они объединились с другими заклинателям из ордена Цинхэ Не и отправились дальше.

***

      В главном зале резиденции собралось уже довольно много народа, но или из уважения к порядкам ордена, или же из страха, галдёж почти отсутствовал: заклинатели вели праздные беседы, но старались не говорить слишком громко, порой даже переходили на шёпот. Главе ордена, в знак вежливости, приходилось встречать и приветствовать новоприбывших, однако сейчас судя по всему он был занят и занимался организацией, поэтому навстречу ребятам двинулся Лань Сичэнь, а следом за ним и Лань Ванцзи. Два Нефрита клана Лань имели занятное свойство менять окружающую их атмосферу одним лишь своим взглядом или присутствием. Старший брат был словно речная долина, тихая и безмятежная, и олицетворял безопасное место, куда всегда хочется вернуться. Его ласковая манера общения располагала к себе, но ещё больше располагало то, что она была искренней. Младший же, в противовес старшему, от всех держался особняком, имел вечно невозмутимое лицо, будто его мимические мышцы были атрофированы, а от него самого веяло холодом, как от ледяного айсберга. Вэй Усяню всегда хотелось понять, что скрывается на дне, ведь как известно, на поверхности видна лишь малая его часть.       – Приветствую адептов орденов Юньмэн Цзян и Цинхэ Не, – Лань Сичэнь слегка склонил голову и Лань Ванцзи проделал то же самое, но вместе с тем промолчал. Цзян Чэн отозвался, остальные так же кивнули. – Прошу прощения, за настигшую вас непогоду, я надеюсь вы сможете здесь отогреться, если замёрзли, – Лань Сичэнь одарил промокших до нитки гостей сочувствующим взглядом. – Если нужно, мы можем попросить принести несколько полотенец.       Всё тот же Цзян Чэн любезно заверил, что в этом нет необходимости, но похоже Вэй Усянь считал несколько иначе:       – Мы действительно промёрзли до основания косточек! Было бы неплохо после турнира наведаться на ваши горячие источники!       Чзян Чэн:       …       Лань Сичэнь:       …       Лань Ванцзи:       -_-       – Прошу, не слушайте этого болвана. Он даже не знает, что у вас есть только холодный источник. Мы благодарны вам за тёплый приём, – очевидно Цзян Чэн проговаривал это почти сквозь сжатые зубы, глаз его сам по себе начал дёргаться, а руки так и чесались кое-кому наподдать. Вэй Усянь же ехидно заулыбался.       – Ну что вы, что вы, господин Цзян. Вообще-то у нас есть и горячие источники, и господин Вэй действительно прав. Некрасиво было бы с нашей стороны не предложить вам этого. Я распоряжусь подготовить всё для вас по окончанию турнира.       Цзян Чэну оставалось лишь со вздохом произнести слова признательности, а Не Хуайсан в душе кажется ликовал, что и ему тоже перепало, даже несмотря на то, что делать ничего не пришлось.       – Вскоре начнётся жеребьёвка. Поскольку заклинателей пришло много, а временем мы не особо располагаем, то попросим вас отсеять несколько участвующих. Полагаю большинство и так пришли ради того, чтобы поддержать товарищей.       Адепты переглянулись друг с другом и кивками решили, что представлять их ордена должны Цзян Чэн, Вэй Усянь и шестой шиди, проедавший мозги всю дорогу тем, что безумно хочет участвовать, Не Хуайсан и ещё один молодой заклинатель ордена Цинхэ Не, с густыми бровями и суровым взглядом, имя которого другим было неизвестно. Выбранные участники сделали шаг вперёд.       – Отлично, мы внесём ваши имена в списки. Когда услышите объявление, смело можете проходить в соседствующую игровую комнату и уже там вас будут делить по парам.       – Господин Лань, а вы с Лань Чжанем тоже участвуете? – Цзян Чэн вновь недружелюбно покосился на говорящего. – Да что?! Мне просто интересно.       – Участвуем.       – Хы, вот как, чудесно. Желаю нам всем приятной игры.       – Брат, дядя зовёт нас к себе, – обернувшись, Лань Сичэнь устремил взор в сторону, куда смотрел Лань Ванцзи и действительно убедился, что их подзывают жестом руки. Два Нефрита откланялись и отправились по делам. Маленькие потоки сквозняка телепали кончики их длинных волос и оставляли за собой шлейф еле различимого запаха сандалового дерева.

***

      Пред юношами предстала просторная и светлая комната, в центре которой находилось ровно десять небольших столиков, на каких располагались игральные доски с наборами фигур двух разных цветов. С каждой стороны от стола находилось по мягкой подушке для сидения. Ближе к стенам стояли скамьи для зрителей, и между этим всем были ряды пустующих мест, предназначенных для свободного перемещения смотрителей или, если угодно, арбитров. Их задачей было следить за игровым временем, убеждаться, что каждая из сторон ведёт честную, никем не подкупленную игру и что среди игроков не найдётся тех, кто решит воспользоваться методами жульничества.       Не Хуайсан, помахивая около рта ещё не высохшим до конца веером, приблизился к друзьям и пробормотал им почти на ухо:       – Разве честно, что приставили арбитров только из клана Лань? А что, если они тайно будут нашептывать правильные ходы своим ученикам? Сюда бы моего брата! Вот с ним бы точно всё было чисто и сухо.       Вэй Ин, от слова совсем не понимая претензии, принялся заступаться:       – Что ты имеешь ввиду? Неужто думаешь, что выходцы из клана Лань позволили бы себе такие непотребства? Я скорее больше поверю в то, что дед, у которого мы воруем лотосы, не отхлестает меня бамбуковым шестом, в первую же секунду, как увидит у себя на пруду, чем в этот бред. К тому же кому подсказывать? Лань Чжаню? Лань Сичэню? Неужели ты думаешь, что им нужны подсказки? А что до твоего брата… Ты с уверенностью можешь утверждать о его честности и справедливости, но кто-то так же будет утверждать о честности и справедливости приставленных здесь смотрителей клана Лань, так что в этом нет абсолютно никакого смысла. В нашем мире полно недобросовестных людей, и это не значит, что в Гусу таких вовсе нет, у них киноварью на лбу не написано. Но даже так, было бы из-за чего убиваться… Меня больше прельщает перспектива отдохнуть потом на горячих источниках, чем сидеть здесь со сгорбленной спиной больше часа. Даже если кто-то и сжульничает – невелика потеря.       Не Хуайсан вроде как и согласился, а вроде как и нет, лишь коротко добавил:       – И всё же внутренности не всегда соответствуют упаковке. Даже если упаковка состоит из белоснежных ханьфу и длинных лобных лент с узором из облаков.       Лань Цижэнь взошел на трибуну, после чего принялся вещать заученную историю, что звучала из его уст уже три года подряд, и каждый раз он стоял в одной и той же позе: одну руку заводил за спину, второй медленно поглаживал бороду. Многие адепты по-началу внимательно слушали, затем им заметно наскучило и слова начали вылетать из второго уха. Вэй Усянь был на таком мероприятии впервые, поэтому истории не знал, в отличии от доброй половины присутствующих и решил, что не будет лишним попытаться ей внять.       – Приветствую всех собравшихся адептов. Сегодняшний день хотелось бы начать с истории из прошлого, которая породила интерес к сянци, распространила игру среди как простого люда, так и среди заклинателей и чиновников. Сама игра существовала уже с давних-давен, но известность обрела после одного запоминающегося случая, напрямую связанного с орденом Лань Линь Цзинь.       В то время велась ожесточенная война за территории и бравый генерал, на чьей груди красовался вышитый пион сорта «Сияния средь снегов» отправился уничтожить многотысячную армию врага и установить порядок на юго-западе. Прошло несколько битв и каждый раз он одерживал феерическую победу. Стан врага постепенно разрушался, но не бывает такого, чтобы всё шло идеально. Раненых было много с обеих сторон и в строй отправилась помогать жена генерала, которая хорошо разбиралась в медицине, следовательно лечила солдат и к тому же взяла на себя роль кухарки. Однажды, собравшись принести мужу ужин в палатку, она случайно подслушала его разговор с подчинёнными. Они переговаривались о том, что если вдруг случится облава – им несдобровать, ведь армии противника предоставили серьёзное подкрепление и оцепить их в кольцо со всех сторон не составит особого труда. Они обязательно понесут серьезные потери. Всё-таки решив наведаться к генералу и всучить ему яств, она тишком глянула на карту местности и её посетила занятная идея. Она представила в уме игру, которой её ещё очень давно обучил отец, и выдвинула мысль, что было бы неплохо передвинуть войска ближе к берегу реки, как изображено на досках сянци, а в начало выдвинуть стрелков и пехотинцев, чтобы создать плотный заслон и затруднить переправу врага, как если бы это были пешки. Для того, чтобы армия чужаков не пробралась через броды, пустить в дело конницы, а чтобы запутать оппонента следует организовывать ложные отступления, заманивая их в засады. Генерал её слова не воспринял всерьёз и решил поступать по-своему, что в конце-концов жестоко ему аукнулось. Армия сильно пострадала и сам он был ранен в ногу. Женщина эта была упряма, и когда убедилась в том, что была права, поняла что необходимо действовать. Однако на войне её никто бы не стал слушать, поэтому она заручилась поддержкой другого заклинателя. Конечно из-за потраченного впустую времени её план претерпел больших изменений и реализовать его было достаточно тяжело, но всё же они вдвоём смогли изменить ситуацию в свою пользу. Все предводители вражеской армии были повержены, и внушительная численность обернулась против них же самих, так как войско стало разрозненным и почти неуправляемым. Она вырвала сердце армии, без которого та не смогла существовать. С тех пор эта история разошлась молвой по разным близлежащим городам и посёлкам, и везде её видоизменяли как хотели, но суть оставалась прежней. Многие желали стать хоть чуточку похожими на мудрую и храбрую женщину, взявшую на себя ответственность за армию и приведшую её к победе, поэтому вдохновившись её поступком, стали проводить за игрой время со своими семьями и друзьями.       После завершения тирады зал вновь наполнился нашёптываниями, а иногда даже выкриками:       – Хе, конечно, будут они на неё похожи… Сидеть в уютном гнёздышке за игрой и придумывать военный план по захвату противника совершенно разные вещи.       – Как по мне вообще похоже на нереалистичную выдумку.       – А я вот что-то похожее видел в учебнике по истории, только там кажется была не женщина…       – Ну ещё б они женщину в учебник по истории вписали!       Вэй Усяню странным показался совершенно другой момент. Наклонившись по правую сторону, где стояли Цзян Чэн и Не Хуайсан, он едва слышно проговорил, покусывая палец:       – Почему если дела обстоят именно так, и распространение игры – заслуга кого-то из ордена Лань Линь Цзинь, то единственный раз, когда мы о ней вспоминаем это ежегодный турнир в Гусу Лань? И дань уважения этому событию отдают адепты из Гусу.       Не Хуайсан задумчиво хмыкнул и, продолжая напускать веером лёгкий ветерок, ответил:       – Не знаю с чем конкретно это связано, но действительно повелось так, что игра с течением времени здесь оказалась на более высоких позициях, чем в Ланьлине. Возможно там теперь в неё играть стало даже чем-то зазорным, так как на всех официальных турнирах по сянци, где сражаются признанные профессионалы, как бы ланьлиновцы не рвали себе зад, чтобы вылезти на верхушку, игроки из Гусу всегда были на несколько шагов продвинутее. Тот факт, что игра получила свою вторую жизнь благодаря ордену Лань Линь Цзинь, но в тоже время его представители сами же в ней не поднаторели, наверняка задевал их внутреннее эго, и чтобы не показывать прилюдно свою слабость, они дружно решили, что игра эта бесполезна и лучше они будут совершенствовать стрельбу из лука.       – Хуайсан… Откуда ты столько знаешь? Я вообще-то когда спрашивал и не надеялся получить никакого ответа.       – Брат рассказал.       Вэй Усянь уже не стал спрашивать откуда его брат всё это знает. Ребят попросили подойти поближе к импровизированной сцене, где Лань Цижэнь держал выпуклую вазу с широкой горловиной. Он требовал, чтобы каждый подошёл к нему и достал из неё жетон с номером, что будет соответствовать номеру одного из столиков. Каждый двинулся по-очереди протягивать руку внутрь и вытаскивать цифру. Вскоре содержимое вазы было опустошено, а из участников образовано десять пар. Оппоненты расселись друг напротив друга, склонили головы в знак уважения и начали игру. Совсем скоро помещение заполнили звуки ударов фигур из слоновой кости по дереву. Не прошло и десяти минут, как Вэй Усянь поставил сопернику мат, смотритель вывел его из-за стола, подняв его руку к потолку, тем самым ознаменовав победу. Однако, чтобы считаться истинным победителем, ему было необходимо одержать не одну, а четыре победы, так как состязание состояло из четырёх этапов. Юноша, с которым он сражался был адептом ордена Гусу Лань, впрочем лично он его не знал. Парень встал из-за стола, поправил ленту у себя на лбу и произнёс:       – Вы оказались достойным соперником.       Голос его был невозмутимым и ни капли не дрожал, но, тем не менее, лицо сделалось темнее тучи. Заклинателю явно не доставало мастерства в усмирении собственных эмоций, как, например, Лань Ванцзи. Вернее не так: окажись на его месте Лань Чжань, ему бы и не пришлось ничего скрывать, обида бы просто не захлестнула его с головой, он смог бы принять поражение как внешне, так и внутренне. Именно к такой гармонии и принятию должны были стремиться адепты их ордена.       Вэй Усянь решил, что сейчас ему следует осмотреться и понять, кто с кем играет, а после составить прогноз. Те, кто заканчивал игру поражением, могли сразу же выйти, но Вэй Ин дожидался окончания чужих партий. В зале присутствовали члены всех великих орденов: помимо своего клана и клана Не, здесь так же были юноши, чьи одежды словно полыхали ярким пышущим пламенем – орден Цишань Вэнь, были и заклинатели в жёлтых платьях с метками цвета киновари в области лба – Лань Линь Цзинь, а так же формы малоизвестных кланов. С человеком, принадлежащим к последней категории, только что разделался Лань Ванцзи.       Вэй Усянь взглянул в противоположную сторону, где сидел Лань Сичэнь и обнаружил напротив него шестого шиди.       – “Ну здесь только посочувствовать”.       Затем его глазам предстала картина, от которой зубы заскрежетали, а сердце ухнуло в пятки. Противником Цзян Чэна был никто иной, как Цзинь Цзисюань. Вэй Усянь сейчас думал лишь о том, как бы хотел оказаться на месте Цзян Чэна и разбить оппонента в пух и прах, но так как жеребьёвка, или может быть даже судьба распорядилась иначе, ему оставалось только мысленно поддерживать Цзян Чэна, чтобы тот сделал это за него, хотя и был уверен, что сам он желает того же. Нафантазировав у себя в голове целый образ, где они с Цзян Чэном возвращаются в Пристань Лотоса, шицзе кормит их отменными угощениями, а они рассказывают ей какие они молодцы, побили всех своих противников, и даже её ненаглядный Цзинь Цзисюань не оказался им ровней, невольно расплылся в премерзкой улыбке.       Партия их была в самом разгаре. Обмен фигур был неравноценный и не в пользу Цзян Чэна: Цзинь Цзинюань забрал у него коня, катапульту и пешку, в то время как сам Цзян Чэн довольствовался пешкой и ладьёй.       Ход за ходом, атака за атакой, вынужденная мера защиты и снова атака. Темп игры продолжал нарастать. Противники то и дело обменивались фигурами, и в конце концов ловушки Цзян Чэна сработали и перекрыли Цзинь Цзисюаню любые пути к отступлению, тем самым установив ему пат.       Цзян Чэн посмотрел Цзинь Цзисюаню прямо в глаза, но тот решил поспешно их отвести. В целом всю игру он не выказывал никакого интереса к происходящему, его будто совершенно не волновал её исход. Цзян Чэн испытывал то же самое, но лишь до того момента, как узнал с кем будет сражаться. Победа стала делом чести. Но выигрыш у противника, который не приложил ни капли усилий для противостояния, нельзя было считать невероятным достижением. В глубине души это сильно разозлило Цзян Чэна. Цзинь Цзисюань точно поспевал за ним, даже умудрялся уничтожать его фигуры, но делал это с таким безразличием, словно его мысли были сейчас заняты чем-то совершенно другим. От Вэй Усяня это тоже не ускользнуло, но в любом случае он порадовался, что Цзян Чэн одержал верх над ним. Он и не сомневался, что Цзян Чэн его одолеет.       По итогам первой жеребьёвки было определено десять победителей, что должны были сражаться во втором туре. Вэй Усянь не запомнил всех имён, или вернее сказать запомнил лишь те, что были ему интересны: про Лань Ванцзи он и так был в курсе, как раз через некоторое время после него победителем вышел Лань Сичэнь. Шестой шиди, потирая выступившие слёзы, воодушевляюще проговорил:       – Я проиграл, но ничего страшного! У нас ведь ещё есть Два Героя!       Цзян Чэн поневоле закатил глаза, ведь ему казалось неуместным называться “героем” в контексте турнира по сянци… Во второй тур так же прошли Цзян Чэн, Не Хуайсан, и что удивительно Цзинь Цзисюнь, то бишь брат Цзинь Цзисюаня… В глазах Вэй Усяня, да и не только, этот человек уж навряд ли обладал хорошей смекалкой.       – “Возможно ему просто повезло”.       По результатам второй жеребьёвки Вэй Усяню выпала честь сражаться с тем бровастиком из ордена Цинхэ Не. Его звали Не Менгьяо. История вновь повторилась: через непродолжительный срок рука Вэй Усяня была поднята высоко вгору. Однако в этот раз он всё-таки провозился несколько дольше, чем в прошлый. Раньше всех партию завершили Лань Сичэнь и Не Хуайсан. Первый одержал безоговорочную победу, второй – поражение. Не Хуайсан был не из тех, кто перед соревнованием перевернет кучу страниц учебников по игре сянци и будет неустанно тренироваться ради того, чтобы не ударить в грязь лицом. Он скорее потратит время на то, что принесёт ему удовольствие. И касалось это не только сегодняшнего турнира, но и оттачивания мастерства во владении саблей, зазубривания и переписывания книг. Можно сказать по этой причине он был довольно глуп, поэтому часто полагался на других. Но достаточно умён, чтобы осознать свою глупость и оценить свои возможности в борьбе против Лань Сичэня. Не Хуайсан и не думал расстраиваться:       – Какое превосходное мастерство! Мне и за десятки лет не достичь такого же уровня!       Лань Сичэнь растёкся в благоговейной улыбке, словно тот был божеством, пронизанным светом, опустил длинные, завитые к краешку ресницы и произнёс:       – По-моему это большое преувеличение. Игра не столь сложна, как может показаться, нужно лишь немного практики. Если пожелать, то можно запросто овладеть ею на высоком уровне.       – “Пожелать? Мечтаю об этом всю свою жизнь…”       Раскрыв глаза и вновь устремив свой взор вперёд, Лань Сичэнь замер, никого не обнаружив. Лишь по телу пробежался небольшой холодок от пришедшего в движение воздуха.       Клан Цинхэ Не полностью выбыл.       Вэй Усянь уныло наблюдал за пересыпающимися песчинками в настольных песочных часах, и сам их переворачивал, когда те полностью высыпались. За это он ловил косые взгляды от приставленного смотрителя. А ведь он не делал ничего предосудительного! Вечно так: то не говори, то не трогай, туда не лезь… А что же тогда делать? Почему в тебя со всех сторон тыкают пальцами и порицают за любое телодвижение! А если уж правду кому-то вознамериться сказать, так тебя ещё идиотом выставят, если она кому-то не понравится. Но Вэй Усянь сам кого хочешь идиотом выставит, этого у него не отнимешь.       Размышления прервал внезапный шум, ведь случилось кое-что по-истине непредвиденное! По итогу сразу двое участников были дисквалифицированы за разбой, а для остальных объявлён пятнадцатиминутный перерыв! Вэй Усянь стоял напротив недовольной физиономии, испачканной кровью, и неловко почёсывая затылок, смотрел в серые злые глаза.       – Здорово он тебя отметелил.       – Заткнись.       – А ведь это ты мне говорил вести себя пристойно и не порочить имя нашего славного ордена, – он обхватил пальцами подбородок. – Просчитались, но где?       Цзян Чэн сжал руку в кулак, и еле подавляя дрожь в теле повторил:       – Прошу… заткнись.       Вэй Усянь охая и вздыхая сложил руки на груди, посмотрел в сторону, где поотдаль стояли шиди из ордена Юньмэн Цзян, что боялись подойти сейчас к ним хотя бы на пять ли и тихо о чём-то переговпривались, и вновь вернулся к Цзян Чэну:       – Да что ты всё заткнись, да заткнись… Ты лучше скажи, что он тебе такого сказал, что ты сразу так взъелся? Можно же было хотя бы после турнира выяснять отношения. Или они снова решили прицепиться к нашей шицзе? Ты скажи, я тогда ему ещё сверху добавлю… – взгляд Вэй Усяня сделался очень решительным. – Хотя снизу будет больнее.       – В этот раз они прицепились не только к Цзян Яньли. Цзинь Цзинюнь успел обругать всех: и меня, и тебя, и отца с матерью. Сейчас думая об этом… Да он же меня просто нарочно провоцировал! – глаза Вэй Усяня от такого заявления повыкатывались из орбит, он сразу же остолбенел. – Учитывая то, что его дражайший брат вёл себя подозрительно, и ни разу не заикнулся о том, какой он великолепный, я уверен, что у них есть какой-то тайный замысел.

***

      Если мы отмотаем время назад, то увидим весьма неблагоприятную картину. Судьба с Цзян Чэном сегодня решила играть по-крупному, поэтому дважды приставила в соперники двух почти ненавистных ему людей. Но делать было нечего, кроме как начать игру.       По-началу всё шло спокойно и своим чередом. И первый, и второй просто молча обдумывали ходы. Затем случилось то, что и привело к катастрофе. Ладья Цзян Чэна оказалась не на своём месте, причём в выигрышной позиции: за два шага он мог поставить мат.       – Господин Лань! – обращается к арбитру юноша в жёлтом. – Вы посмотрите на это безобразие! Он вне своего хода передвигает фигуры! То-то я смотрю ты часто берёшься за одну, потом передумываешь и ходишь другой… Он явно намеревался запутать меня.       – Ты что несёшь? Никакие фигуры я не передвигал вне своего хода! Ты сам это придумал!       Вмешался арбитр:       – Но господин Цзян, ладья действительно стоит на другом месте. Раньше она стояла на две клетки правее.       – Значит он сам её переставил!       – Я не видел подобного.       – Значит вы видели, как я её переставил?       – Признаться… этого я тоже не видел.       …       – Зачем вы тогда тут вообще стоите?       – Прошу прощения.       Их шушуканье уже стало настораживать окружающих. Смотритель ордена Гусу Лань понял, что лучше будет незамедлительно разрешить конфликт:       – Господин Цзян, боюсь я буду намерен вас дисквалифицировать.       Цзян Чэн от негодования раскрыл рот и молчал, как вкопанный некоторое время. Потом всё же выдал:       – Почему меня? Я же говорю я не переставлял! Я что, совсем идиот так попасться? Неужели по-вашему это должно было того стоить?       – Но господин Цзян, какой смысл переставлять вашу фигуру господину Цзиню и ставить её в более выигрышное положение?       – Как какой смысл? Так он же сейчас своего и добьётся, если вы меня выгоните!       Арбитр приложил два пальца к виску и помассировал эту зону прямо через лобную ленту.       Цзинь Цзисюнь:       – Всё правильно вы делаете! Не       переставлял я ничего, это всё он! Нужно ещё тщательнее следить за этим Вэй Усянем, уж подозрительно быстро он собирает себе в копилку победы! В настоящее сянци так не играют, партия может длиться и час, а он раз-два и обчёлся! Нужно ухо востро за ними держать! Их же в Пристани Лотоса совсем не воспитывают.       – Ты что такое говоришь? Ты сам ведёшь себя сейчас как свинья, подставляя меня!       – А то и говорю, не мог Цзинь Цзисюань тебе проиграть, если только ты и тогда не прибегнул к своим сомнительным методам! И вы вообще хороши! Я до сих пор не могу понять, почему сыну слуги позволено везде ошиваться и участвовать наравне с благородными господами привилегированных кланов. Почему ему вечно прощается любая дерзость? Это ведь он скорее всего тебя и надоумил жульничать! – арбитр из Гусу Лань сейчас растерянно смотрел на то как накаливалась атмосфера между ними. Судя по всему он был ещё очень молод и согласился на эту роль, не ожидая, что что-то может выйти за рамки. Ему оставалось только хлопать глазами и кашлять в руку, пытаясь обратить этим на себя внимание или же намекать на прекращение перепалки. Но всё было тщетно. – Хотя понятно почему ему всё прощается: слух не врёт и вы точно братья по крови! Глава ордена Цзян хорошо постара-...       В следующий миг в него уже со скоростью света летел устремлённый кулак.

***

      Вэй Усянь закатал рукава, брови его почти сошлись у переносицы и ноги сами повели его к потенциальной жертве, но Цзян Чэн взял его под руку и остановил:       – Не надо. Он уже получил своё. Всё-таки я отметелил его ещё больше.       – Из-за того, что ты замарал о него руки и вылетел из турнира мадам Юй тебя точно отругает! Ну или меня как обычно… Точно! Если сказать ей правду и почему ты влез в это, она поймёт, что ты защищал честь нашей семьи и сжалиться над нами.       – Нет, матушке говорить ничего не надо, иначе она ещё сильнее расстроится. Накажет так накажет. И ты тут не при чём.       – Да я и не за себя же… – Вэй Усянь надулся. – Как у него язык вообще повернулся такое сказать? В таком месте! Эти дьяволы ещё и породниться намеревались! Я к ним шицзе и на тысячу ли не подпущу, – Цзян Чэн слабо улыбнулся от его слов.       – Тебе вообще-то уже пора идти. Осталось ведь ещё две игры.       – О, ты так уверен, что я пройду в финал? Да брось, там ведь остались двое из Ланей. Я под одним контролирующим и люто ненавидящим взглядом старика Лань Цижэня начну делать ошибки.       – Тебя так легко сломить? Всего лишь испепеляющий взгляд какого-то деда. Владелец пруда из Пристани Лотоса куда страшнее, – они вдвоём захихикали.       – Идти так идти, – с этими словами Вэй Ин начал потихоньку удаляться. Цзян Чэн остался на месте и смотрел ему в спину.       – “Теперь остался всего лишь один герой. – Цзян Чэна ласкал свежий ветерок, разносящий повсюду запах недавно прошедшего ливня. От удовольствия он зажмурил веки. – И этого… вполне достаточно”.       – Цзян Ваньинь! Ты почему застыл там и стоишь столбом? Какой мне толк побеждать, если ты этого даже не увидишь?       Вэй Усянь встал напротив Цзян Чэна с руками на поясе, возмущённо побуждая его идти следом. Между ними образовалось немаленькое расстояние, поэтому он хоть и не кричал, но говорил на повышенных тонах. Цзян Чэна его голос словно выдернул из сна. Спустя пару мгновений он нагнал Вэй Усяня и они вместе вернулись назад.

***

      В полуфинал вышли четверо. Два Нефрита клана Лань успешно завершили свои партии и сейчас настала очередь им сражаться между собой… Обычно, когда по результатам жеребьёвки в паре находилось два человека из одного ордена их по-возможности с кем-то меняли. Но в данном случае это невыгодно: если в финал пройдут и Лань Ванцзи и Лань Сичэнь, то это убьёт всю интригу, ведь в любом случае победа достанется ордену Гусу Лань. Суровая правда: заклинателям в большинстве своём неважно кто именно одержал победу. Здесь ты не личность, здесь ты представитель клана и победу приносишь клану, а не себе. Избавиться от одного из Ланей было всем на руку, да и к тому же, чего греха таить: битва двух братьев была легендарной и каждый питал интерес к тому, чтобы узнать кто же выйдет из неё победителем. Они расселись по своим местам и начали игру.       Соперником Вэй Усяня стал человек, которого он точно не ожидал увидеть, да и так вышло, что за всё проведённое здесь время он ни разу не обратил на него внимания. Пока Вэй Усянь сгорал от злости, наблюдая за братьями Цзинь, где-то на фоне мелькала фигура, что раз за разом поражала соперников, пусть для этого ей требовалось гораздо больше времени, чем, к примеру, ему самому.       – Ты.. ты! Ты же тот стрелок!       Юноша даже отдëрнул руку от доски и как перепуганный крольчонок отвёл глаза в пол. Его бледное лицо залилось румянцем и он негромко промямлил:       – Д-да, вы меня п-помните? Господин Вэй, я Вэнь Нин!       – Конечно я помню. И знаю твоё имя, – уверенно произнёс Вэй Усянь, пусть даже имя Вэнь Нина и звучало перед началом партии. – В этот раз тебе позволили участвовать? А ты молодец раз не наступаешь на одни и те же грабли и смог показать им на что способен!       – Д-да, вернее… Они сами выбрали меня, потому что на турнир по сянци никто не хотел ехать. И ещё В-Вэнь Тао, но он уже выбыл…       – Оу… Вот оно что. Но зато взгляни: ты в полуфинале! Я больше чем уверен, что если бы они взяли тебя на охоту в прошлый раз, ты бы принëс гораздо больше пользы, чем все вместе взятые участники из ордена Цишань Вэнь.       – Мгм, – выдавил он из себя, скованно зажав плечи кверху.       – А вот это уже привычка Лань Чжаня… – с другой стороны зала послышался приглушëнный чих. – Не бойся меня, а то ты так волнуешься, я в конце концов тебя не съем, – с этими словами он убил его пешку. – Упс, не умею я слова держать…       – Вы можете не говорить во время игры? – вставил своë слово арбитр.       Вэнь Нин тут же сосредоточился на их игровом поле. Вэй Усянь накручивал на палец прядь своих волос цвета ворона, и улыбаясь поглядывал на Вэнь Нина. Его забавило то, как он серьёзно раздумывал над каждым своим шагом и должным образом его взвешивал. Вэнь Нин был единственным игроком, кто смог биться с Вэй Усянем на равных. У каждого из них была своя весомая мотивация пройти в финал: для Вэнь Нина это способ отличиться, получить признание со стороны собственных соклановцев, для Вэй Усяня – это партия с Лань Ванцзи. Просто партия с Лань Ванцзи. Зачем? А всë действительно просто: ему так хочется! Поэтому будет весьма прискорбно, если Лань Чжань ударит сейчас лицом в грязь, запачкает своë белоснежное ханьфу и справится с делами, а Вэй Ин как придурок будет рвать зад, чтобы встретиться с ним в финале. Радовало то, что Лань Чжань даже если и не возжелает победы, да и откровенно был бы не против выигрыша своего брата, он будет сражаться в полную силу до последнего, потому что это честно и правильно.       Вэй Усянь и Вэнь Нин сидели за столом ближе к панорамному окну, из-за этого их зона хорошо освещалась. Вряд ли Вэй Усяню могло показаться, но он только что лицезрел, как его фигура сместилась с одного места на другое, при этом он точно был уверен, что собирался походить иначе. Подумав, что ход действительно неплохой, он сделал вид, что так и должно было быть, хотя в душе у него закрались странные подозрения…       На противоположной стороне, ближе к стеночке, сидели Лань Ванцзи и Лань Сичэнь. Их дядя со своего почётного места у трибуны, время от времени поглядывал на всех участников, но на братьях Лань задерживался значительно дольше.       Пока Лань Сичэнь решал, каким будет его следующий ход, вперившись взглядом на доску и метаясь между выбором из слона и ладьи, Лань Ванцзи на несколько секунд увëл взгляд. Когда Лань Сичэнь переставил ладью, он вернул взор на брата и уловил быструю смену положения его зрачков. Лань Сичэнь даже сказал бы молниеносную.       – Солнце после дождя уже вышло. Глаза слепит, – проговорил Лань Ванцзи, заметив помешательство брата.       – О, верно. У тебя глаза гораздо светлее, значит они более чувствительны к свету.       Затем повисла неловкая тишина, и единственное, что её разрушало – это постукивания фигур. Лань Сичэнь всë-таки решил попробовать спросить:       – Знаешь, я могу…       Лань Ванцзи:       – Не можешь. Играй.       И они продолжили.

***

      Как оказалось Вэй Усянь рвал свою задницу не зазря, потому что победителями вышли он и Лань Ванцзи.       – “Ну теперь держись, Лань Чжань! Ты думал я тебя не достану, а я тебя достану!”       Наверняка многие в душе почувствовали облегчение по поводу того, что было запрещено делать ставки. “Лань Ванцзи хорош, но Лань Сичэнь всё-таки его старше и стало быть опытнее, он наверняка его одолеет и сделает это красиво” – так думало большинство. Каково же было их удивление, когда они увидели, что младший не просто одерживает верх над старшим, а делает это столь остервенело, что складывалось впечатление, будто в него кто-то вселился. Лань Сичэнь только по окончании партии понял, насколько глупым был тот вопрос, какой он так и не сумел озвучить полностью.       Вэнь Нин же в который раз восхитился Вэй Усянем.       Финальная игра должна была быть самой ожесточенной. Зрители хотели хлеба и зрелищ, поэтому в идеале соперники должны были предоставить им шикарную битву. С третьего этапа ходы соперников начали оглашать. Когда одновременно велось десять и пять игр это было весьма затруднительно, но сейчас этому ничего не препятствовало. Теперь зрители хотя бы на слух, но могли обрести малейшее представление о том, что происходит на игровом поле. По негласным правилам последнего тура Вэй Усянь и Лань Ванцзи должны были организовать совместное сражение ещё и в два раза дольше по продолжительности, что тоже, к слову, являлось обычной игрой на публику. Возможно, для того, чтобы убедить несведущих в игре, что победитель определëн справедливо и действительно заслуживает им зваться. Ведь время – показатель качества. Чем больше времени потрачено, тем сильнее тебя стоит ценить за выполнение определённой задачи. Плевать, что это так не работает. В связи с этим где-то на половине партии зрителям и участникам будет предложено небольшой перерыв. Все и так уже подустали малость сидеть на одном и том же месте. Не Хуайсан, бедняга, телепал своим веером у лица с такой скоростью, что можно было подумать он вот-вот нагонит на кого-нибудь смерч. А всë потому, что тот тоже сидел у окна, и спину его нещадно пропаливало горячее солнце. Даже в Гусу от него не укрыться.       – Внимание! Мы начинаем последний этап турнира по сянци. У нас осталось два участника, это – Вэй Усянь, – обладатель лобной ленты поднял его руку высоко вверх, а затем проделал то же самое с другим юношей – и Лань Ванцзи. Лань Цижэнь поморщился, будто хотел, чтобы Лань Ванцзи назвали первым.       – Удачи нам, Лань Чжань, – юноша растянулся в улыбке с ямочками на щеках. На лице Лань Ванцзи не дрогнул и мускул.       Они поклонились друг другу и расселись на мягкие подушки. Лань Ванцзи сделал свой ход и затем ждал, что предпримет Вэй Ин. Лицо арбитра слегка нахмурилось, и когда он озвучил его действие по залу разошлась волна странных перешептываней. Вэй Усянь не понял в чëм дело и вопросительными глазами уставился на Цзян Чэна, сидящего на скамье. В ответ на его взгляд он лишь хлопнул себя по лицу. Вэй Усянь в саркастическом ключе мысленно поблагодарил его за это.       – Вэй Ин, скажи.. а ты точно.. умеешь играть?       Это был первый вопрос за сегодня, да и в принципе слова, которыми Лань Ванцзи наградил Вэй Усяня. И вопрос этот был донельзя смешным и нелепым, учитывая, тот факт, что человек находящийся впереди, вместе с ним прошёл в финал. Вэй Усянь сделал прямой ход генералом. В сянци это однозначно было недопустимым, ведь таким образом он перекрывал путь советникам. Ход, не несущий значительного урона, вроде потери фигуры, но также и абсолютно бессмысленный. Так никто и никогда не дебютирует в игре, ведь это означает лишь потерю темпа в ней.       Вэй Усянь выдавил из себя идиотскую улыбку:       – Гы, ну почитал правила пару раз, – смотритель из Гусу схватился за сердце.       – Вэй Ин, ты хочешь сказать, что ты оставил позади всех этих заклинателей, всего лишь несколько раз протичав правила игры? Первый игрок, с котором ты играл, готовился к этому состязанию пять месяцев.       Вэй Усянь неловко почесал затылок:       – Да шучу я! И в чëм проблема? Я часто так хожу! Это мой протест правилам!       Обычно лицо Лань Ванцзи не выражало никаких эмоций и чувств, за исключением если его разозлить. Он был словно изысканной статуей, которую мастер наделил определенными чертами и больше она не могла искажать их: ни плакать, ни смеяться ей было не дозволено. И тем не менее, сейчас лицо этого юноши приобрело непонимающий вид. Дуги его бровей изогнулись кверху.       – Глупый протест. Зачем противиться правилам, которые придумали до тебя люди мудрее и опытнее?       – Да где ж мудрее? – хлопнул в ладоши Вэй Усянь. – Генерал должен защищать своих подданных, а всë, что он может это шагать на одну клетку и ждать пока его защитят другие. В моëм понимании генерал должен обладать недюжинной силой, чтобы самому сносить своих врагов. А так выходит, что он полагается на других.       Арбитр:       – Это же всего лишь игра… Кхм, – уловив на себе взгляд старика Цижэня он решил, что ляпнул лишнее, даже если тот вряд ли мог его услышать, и виновато сжал губы в сплошную линию.       – Лань Чжань, так ты не согласен со мной?       Лань Ванцзи вновь замолчал. Казалось он просто не хотел разговаривать с Вэй Усянем, но на самом деле он просто обдумывал его слова:       – Значит ты говоришь, что генерал должен быть сильным и самоотверженным? И что сам должен тянуть на себе тяжкое бремя?       – Конечно должен, он же генерал! Но не обязательно действовать самому… Я думаю у него должно быть какое-то мощное оружие.       – В таком случае я останусь при своём мнении.       Вэй Усянь закатил глаза:       – Лань Чжань ты такой Лань Чжань.. – юноша, подумав, что разговор завершён, скучающе уставился на доску. Какую же теперь выходку стоит учинить, чтобы в зале вновь воссоздать такой переполох? Вэй Усяню опредёленно понравилось! Их шепотки были будто переливы дивно звучащей флейты…       Лань Ванцзи однако же вновь подал голос, от которого по спине Вэй Усяня будто перекатился колючий ёжик:       – Если ты идëшь против правил и выбираешь генерала, что приносит себя в жертву во благо других фигур, то я продолжу играть по правилам и выберу защитить генерала, пусть даже если в моëм арсенале останется одна единственная фигура, способная хотя бы немного сражаться.       Вэй Усянь был поражён. Лань Чжань его не проигнорировал и не обругал как обычно, а вполне естественно поддержал разговор. Пусть даже диалог вышел довольно причудливым.       – Лань Чжань, ты иногда способен выдавить из себя чуть больше слов, чем односоставное предложение? – присвистнул Вэй Усянь.       – Мгм.       …       – Прости, я погорячился.

***

      Через некоторое время был объявлён перерыв. Вэй Усянь встал из-за стола, потянулся и похрустел косточками. Прикрыв усталые веки и протяжно зевая, он не заметил как Лань Ванцзи куда-то улетучился.       – Эй! – он огляделся по сторонам, но его и след простыл. Лишь много разных лиц заклинателей сновали по залу, среди которых он не находил ни лица Цзян Чэна, ни Не Хуайсана. – Да вы издеваетесь! – покрутив ещё раз головой во все стороны, своих приятелей он так и не обнаружил, но зато где-то в окне мелькнула фигура в жёлтом.       – “Ну сейчас тебе воздастся по заслугам!” – с этими мыслями он в два счёта вылетел из игрового зала.

***

      Не сказать, что руки Вэй Усяня совсем не чесались, но махать кулаками он, на удивление, не планировал. Во-первых, он увидел Цзинь Цзисюаня, а не Цзинь Цзисюня, и пусть эти ребята одного поля ягоды, Цзинь Цзисюань всё же лишнего сейчас не молол. Во-вторых, если уж на то пошло, то Цзян Чэн до сих пор имеет право следить за игрой только благодаря тому, что за него заступился Лань Сичэнь. В противном случае его бы выгнали ещё тогда за непристойное поведение. Если ещё и Вэй Усянь отличится, то им уже никогда не отмыть пятна позора, за что мадам Юй и Цзян Фэнмянь им спасибо точно не скажут. А поступать, всецело наплевав на людей, что как-никак тебя растят и воспитывают, как минимум неуважительно. Целью Вэй Ина было выбить из них извинения, чтобы их собственные слова потом не красовались на их же надгробии. Акт милостыни так сказать. Но было ещё и третье. Поведение Цзинь Цзисюаня казалось действительно весьма подозрительным, и к тому же не одному Вэй Усяню. Сразу после завершения партии он куда-то исчез. Вэй Ин даже не был уверен, видел ли он, как его брат поливал грязью орден Юньмэн Цзян. Конечно же Вэй Усяню нужно было сунуть в это свой нос!       Вэй Усянь петлял между деревьями около дороги, вымощенной белоснежными плитами. Казалось он уже упустил преследуемую собой жертву. Как вдруг он услышал оклик:       – В Гусу запрещено быстро ходить, а ты уже перешёл на бег.       Возле широкого зеленистого дуба с прямой осанкой стоял бледнолицый юноша и сурово поглядывал на Вэй Усяня. Он машинально спрятал руки за спину, будто что-то украл.       – Лань Чжань, ты меня не видел!       – Я тебя видел.       – Не будь таким эгоистом…       – Эгоист тот, кто пренебрегает правилами и плохо ведёт себя в гостях.       – А если бы я жил здесь на полных правах мне можно было бы пренебрегать правилами? – Вэй Усянь попятился от строгого и требовательного выражения лица собеседника. – Ладно-ладно, понял-принял. А если ты имеешь ввиду Цзян Чэна, так он не виноват, правда…       – Зачем ты оправдываешь его сейчас, если мой брат буквально за него и заступился? – спокойно и размеренно произнёс Лань Ванцзи.       – Ой, и то верно… Интересно, что на него нашло… Не Лань Чжань же его попросил, ха-ха! Ха… А что ты здесь делаешь?       – То же, что и ты.       Ну вот и как это понимать? Воздухом свежим подышать вышел? Откуда ему вообще знать, что собирался делать Вэй Усянь! Кстати про воздух… Почему-то он сделался очень тяжёлым.       – Лань Чжань, скажи…Ты думаешь о том же, о чём и я?       Мгновенное, краткое:       – Мгм.       – Превосходно! Лань Чжань настоящий красавец и сам считает так же!       Лань Ванцзи двумя пальцами потёр точку между бровей:       – Убожество.       Вэй Усянь широко улыбнулся. Конечно он дразнил Лань Ванцзи, просто-напросто решив подловить его. На самом деле Вэй Усянь думал сейчас о другом. Правда поток его мыслей был прерван, ситуация начала требовать серьëзного сосредоточения. Свёркнули вспышки белого света: двое почти одновременно достали Бичэнь и Суйбянь из ножен. Из тени к ним начала медленно и неуклюже приближаться фигура. На ней были одеяния жёлтого цвета. Вернее раньше их можно было назвать жёлтыми, но из-за дорожной пыли, что осела на них, цвет стал мутным и грязным. За спиной виднелись лук и колчан стрел. На руках блестели тёмные наручи, а на совершенно бледном, почти белом лбу красовалась киноварная метка. Очевидно, что перед ними стоял молодой юноша, однако, это точно был не Цзинь Цзисюань. Помимо внешних заметных различий, их отличало ещё кое-что очень важное: человек перед ними был мёртв. Его зрачки закатились высоко вгору, на участках тела появились варикозные выпячивания, а сам он издавал прерывистые бессвязные звуки, что придавало картине немалого ужаса.       – Лань Чжань, какой у нас план?       Лань Ванцзи:       – У нас?       – Да хватит препираться! – с этими словами он бросился на мертвеца, который сразу же отскочил от него и снял лук со спины. В мгновение ока он натянул и отпустил тетиву и в юных заклетелей полетело две оперëнные стрелы. – Лань Чжань, ты можешь сыграть «расспрос»? – поинтересовался юноша, что только что отбил летящую в него стрелу Суйбянем. Лань Ванцзи ничего не ответил, но Вэй Усянь и так понял, что не может, ведь гуцинь был сейчас не при нëм. А если Лань Чжань бездействует, значит он действительно не может ни сходить за ним, ни попросить об этом кого-то другого: придётся справляться своими силами. Но так же это означало, что вопрос о том, кто этот мертвец и чего он желает оставался открытым. Трудно будет успокоить его душу без нужных для этого сведений.       – Лань Чжань, ты ведь тоже искал Цзинь Цзисюаня? Как думаешь он преследовал этого мертвеца?       Лань Ванцзи, отбив следующую атаку нечисти, проговорил:       – Да. Возможно он обнаружил его ещë до того, как начался турнир.       – Почему тогда не предупредил никого?       Конечно же на этот вопрос не мог ответить никто, кроме самого Цзинь Цзисюаня. Он вполне мог быть знаком с этим юношей, уже к сожалению, оставшимся юношей навсегда. Или быть может он причастен к его смерти, поэтому не хотел, чтобы о нëм прознали другие?       От мертвеца несло трупным запахом, пусть зловоние было ещё недостаточно сильным. По-видимому, он скончался не так давно, поскольку тело практически не разложилось, и если уж выбирать среди трупов истинного красавца, то у этого было больше всего шансов подойти на эту роль. Вэй Усянь, сражаясь вместе с Лань Ванцзи старательно наблюдал за его движениями. Они казались ему какими-то странными, но пока что он не мог понять что именно его в них смущает.       Неожиданно со стороны полетела ещë одна стрела и прошлась прямо перед глазами Вэй Усяня. Эту стрелу выпустил не мертвец.       – Твою мать! Я же мог ослепнуть!       – Зачем вы на него напали? – закричал подоспевший к ним адепт. Это и был Цзинь Цзисюань. Мертвец остановился и внимательно посмотрел на новоприбывшего. Лань Ванцзи и Вэй Усянь тоже уставились на него, но с упрëком.       – А что мы должны были делать, с ложки его покормить?       – Он бы не напал на вас, если бы вы не сделали это первыми, – подумав об этом, Вэй Усянь про себя согласился, что первым бросился в бой.       – Ты чуть глаз меня не лишил! – не унимался он.       – Я знал, что моя стрела не причинит вред и специально для этого целился.       Лань Ванцзи не выдержал:       – Господин Цзинь, прошу объяснить вас, что происходит.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи наблюдали довольно оригинальную картину: мертвец заныкался за спину Цзинь Цзисюаня и даже не думал выходить из укрытия, в то время как сам Цзинь Цзисюань кажется был не против этого. Спустя несколько секунд, как тот отдышался, он начал свой рассказ:       – Да нечего объяснять! Я знаю не больше вашего… При жизни я его встречал пару раз. Он относится к заклинателям ордена Лань Линь Цзинь, но не имеет никакого отношения к нашей семье, поэтому я даже не могу ничего рассказать о нëм. Но по собранным мной сведениям он умер в Ланьлине, стало быть раз его что-то не отпускает из этого мира, то это «что-то» находится здесь, раз он проделал такой длинный путь в Гусу Лань. Этот мертвец… Он преследовал нас всë это время, с тех пор, как мы покинули башню Золотого Карпа. Я давно уловил нотки склопления тëмной энергии, гуляющей за нами по пятам, но не мог ничего предпринять, потому что он… Может становиться невидимым, – глаза Вэй Усяня расширились от такого заявления.       – Лань Чжань, ты понял? – он радостно хлопнул в ладоши. – Ты заметил особенность его движений?       Лань Ванцзи кивнул:       – Прыжки по плитам: сначала по вертикали или горизонтали, а дальше всегда следует диагональ.       – Это ход конём, – продолжил мысль Вэй Усянь.       То, что мертвец мог становиться невидимым звучало как нельзя абсурдно. Цзинь Цзисюаню это могло и привидеться, всё-таки если чего-то не видишь это не значит, что оно непременно должно там быть. Но достаточно было вспомнить два инцидента, что случились во время их партий: фигуры двигались сами собой. Это ведь не могло быть массовой галлюцинацией! Значит этот мертвец надевал на себя свою невидимую оболочку, и, находясь в зале, вмешивался в игры посторонних. Вот только почему ход конëм? Возможно он изобрëл для себя какую-нибудь выигрышную схему, в которой ключевую роль должен был сыграть именно конь, поэтому он повторял это, чтобы не забыть… Или возможно таким образом он хотел показать окружающим для чего он здесь? Конь – довольно отличительная фигура, если бы он двигался как ладья, слон или любая другая, вряд ли кто-то заметил в этом какую-то странность, ведь и обычные люди так ходят.       – Цзинь Цзисюань, скажи, ты знаешь кто был в списке приглашенных из ордена Лань Линь Цзинь на турнир по сянци? Он был среди этих людей?       – У меня был этот список, но я многих не знаю поимённо. Вот только… Одного из списка накануне вычеркнули.       – Возможно стоит дать ему сыграть в турнире. Если это его последнее желание, душа упокоится с миром, – подал голос Лань Ванцзи.       – Лань Чжань как всегда говорит по существу. Но это необычный мертвец, вы когда-нибудь видели таких, кто умеет скрываться? Почему же он не стал невидимым, когда мы с Лань Чжанем на него напали?       – Возможно он не увидел в вас достаточной угрозы, – проговорил Цзинь Цзисюань с злорадственной улыбкой, сложив руки на груди.       – А я и забыл уже какой ты противный, – посетовал Вэй Усянь. – И всё же, не опасно ли тащить его к остальным да ещё и срывать мероприятие?       – А что ты предлагаешь? Бросить его и пусть ходит детей пугает? За всё то время, пока он шёл за нами, я не видел, чтобы он причинил кому-нибудь вред. Я… Когда вернусь обязательно узнаю, что случилось. И чтобы там ни было, орден Лань Линь Цзинь должен будет устроить ему достойные похороны с почестями.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянусь. Вместе они сошлись на том, что дело действительно находится в компетенции людей из Ланьлина.       – Так и что, ты за ручку его поведёшь? – поинтересовался Вэй Усянь.       Цзинь Цзисюань бросил:       – Нет необходимости. Он и так пойдёт за нами, – в доказательство своих слов Цзинь Цзисюань сделал несколько шагов вперёд. Белый, как мел, юноша поскакал следом за ним. Быть может он на каком-то инстинктивном уровне чувствовал какое-то приближенное родство с Цзинь Цзисюанем, пусть даже единственное, что их связывало – нахождение в одном ордене. Как-никак он по какому-то наитию определил, что для того, чтобы попасть на турнир в Гусу Лань ему необходимо следовать за ним и остальными.       – Лань Чжань, Лань Чжань! – двое заклинателей замыкали их небольшое образовавшееся скопище. Вэй Усянь уложил голову вместе с шеей себе на предплечья, и чуть подпрыгивая, прямо как мертвец, шедший перед ними, спрашивал Лань Ванцзи: – Ты с ним сыграешь?       – Почему не ты? – юноша в белых одеждах шёл медленно и аккуратно, в полноте выражая этим своё изящество и благовоспитанность. Он уже не делал Вэй Усяню замечания по поводу ходьбы, так как считал это бессмысленным, и чтобы его не хватил сердечный приступ от неугомонных действий этого вредителя, просто-напросто прикрыл глаза.       – Так ведь ты сам сказал, что я играть не умею!       – Вообще-то это ты сказал, я просто спрашивал.       Вэй Усянь расхохотался и подмигнул, в знак того, что он одобряет его замечание. Они прошли так ещё небольшое расстояние, Лань Ванцзи уже успел привыкнуть к тишине, однако насладиться ей в полной мере всё же не удалось:       – Лань Чжань, а ты пойдешь с нами на горячие источники?       – Нет.       – Почему?! Ты обязан там быть! Я ведь тоже там буду!       – Именно потому что ты там будешь, я туда тем более не пойду, – Вэй Усяня этот ответ огорчил, но не сказать, что он этого не ожидал. – “Именно потому что там будешь ты… мне непозволительно.”

***

      В главном зале все уже давно расселись по местам и ждали главных героев события. Кто б мог подумать, что герои придут не одни, а вместе с гостем, причем довольно необычным. Заклинатели, уловив присутствие потустороннего, сразу же обнажили мечи. К ним тут же подошёл Лань Сичэнь:       – Брат… Что происходит?       Цзинь Цзисюань взял на себя ответственность рассказать о случившемся. Заклинатели хоть и слушали его, окончательно довериться его словам не смогли, поэтому оружие не убрали. Было решено прервать игру Вэй Усяня и Лань Ванцзи и дать сыграть мертвецу. Сначала вызваться хотел Цзинь Цзисюань, но немножко покумекав, взрослые решили, что будет лучше, если он сыграет с финалистом. Скорее всего у мертвеца были свои чаяния победить в турнире и желал он этого настолько рьяно, что даже смерть его не остановила.       Лань Ванцзи сел напротив своего нового оппонента. Он довольно хорошо сохранился, поэтому было впечатление, будто действительно играешь с человеком, за исключением некоторых его особенностей. И тем не менее, многие прониклись сочувствием к заклинателю. Молодой парень с шелковистыми каштановыми волосами, туго переплетёнными в высокий хвост, аккуратными в прошлом чертами лица, зауженной талией и длинными ногами. Губы его уже не трогала улыбка, но наверняка та придала бы ему ещё большей миловидности.       – Вы уверены, что хорошая идея начинать сразу с финала? Он же наверняка посчитает это нечестным, если действительно планировал победить. Он ведь просто занял место Вэй Усяня, – озвучил сомнения Не Хуайсан.       Впрочем все и так это понимали. Но повторять всё заново не было желания ни у кого, поэтому все просто надеялись, что одной игры будет достаточно.       Лань Цижэнь:       – Вы что, не играли «расспрос»?       Лань Ванцзи поднял на него взгляд:       – Дядя, мой гуцинь требует ремонта после последней вылазки на ночную охоту.       Лань Цижэнь будто бы разозлился, пропал на некоторое время, а затем вернулся уже со своим гуцинем. Как только тот правильно установил его, заиграла мелодия, в которой каждая нота была подобна звону капли, обтачивающей камень. Установив контакт с душой призрака для него прозвучал первый вопрос:       – «Кто ты?»       – «Цзинь Нианзу».       Струны гуциня то и дело подрагивали, но помимо адептов клана Лань никто понятия не имел о чём переговариваются эти двое. Вэй Усянь решил разузнать у Лань Ванцзи:       – Что они говорят?       Лань Ванцзи перевёл:       – Его имя – Цзинь Нианзу. И его никто не убивал, он умер от болезни.       Ну действительно исключительный случай. Обычно мертвецы, что не смогли упокоится с миром, возвращались для того, чтобы отомстить виновнику в их гибели. Или быть может наоборот хотели защитить семью и детей, что остались без поддержки. Но чтобы просто умереть от болезни и вернуться на тот свет ради того, чтобы сыграть в сянци… Это никак не хотело укладываться в голове.       – Дядя спросил о его намерениях. О его последнем желании.       Вэй Усянь:       – Что он хочет?       – Сыграть с дядей.       Адепты окружившие Лань Цижэня уставились на него широко распахнутыми глазами. Не Хуайсан, мотыляя веером, случайно врезался им в голову рядом стоящего заклинателя, а затем спрятался за Цзян Чэном.       – С дядей? Не с тобой?       Мертвец взял руками доску сянци с фигурами в придачу, положил напротив Лань Цижэня, неаккуратно расставил их в нужном порядке и уселся на подушку, подперев голову правой рукой. Он неторопливо ждал, пока Лань Цижэнь вознамериться сделать первый ход.       Лань Ванцзи:       – Странно.       – Что странного? – отозвался Вэй Усянь.       – Дядя спросил: «Ты сын Дай Шу?», призрак ответил, что он еë внук.       Лань Сичэнь тоже не понял:       – Дядя, кто такая Дай Шу?       Лань Цижэнь не ответил ему, но обратился к мертвецу:       – Я сыграю с тобой.       Вэй Усянь подумал:       – “Конечно ты с ним сыграешь, если не хочешь, чтобы он расхаживал в Облачных Глубинах как у себя дома”.       И юные адепты, и взрослые заклинатели замкнули кольцо вокруг двоих новоиспеченных игроков и то и дело с интересом поглядывали во что же это выльется. Лань Цижэнь сделал первый ход, а следом нерасторопными движениями фигуру передвинул Цзинь Нианзу. Это давалось ему практически непосильным трудом, рука то и дело дрожала и когда тот хотел сделать ход, задевал ещё и рядом стоящие фигуры.       – Лань Чжань, как думаешь, почему он захотел играть именно с твоим дядей? – Цзян Чэн ущипнул Вэй Усяня за бок и тот вскрикнул.       – Сколько раз говорить, чтобы ты не донимал остальных?       Лань Ванцзи всë же ответил:       – Дядя в узких кругах считается знаменитым профессионалом в этой области. Никто не мог победить его уже долгое время. Возможно уважаемый Цзинь Нианзу хотел преодолеть эту планку.       Не Хуайсан вставил своё слово:       – А я говорил! Между орденами Гусу Лань и Лань Линь Цзинь в этом плане жесткая конкуренция. Победить непобедимого – всë равно что по лестнице в небо подняться.       Вэй Усянь обдумал сказанное, и вроде бы всë казалось логичным и обоснованным, но будто не до конца. Была одна вещь, с которой он никак не хотел мириться:       – Лань Чжань, а может ли быть такое, что тем заклинателем, который помог жене генерала ордена Лань Линь Цзинь на войне был Лань Цижэнь? Что если… Цзинь Нианзу еë потомок?       К чему клонил Вэй Усянь догадались не сразу. Если между той женщиной и стариком Цижэнем была какая-то связь, то юноша, сейчас сидящий перед ним вполне мог быть ему родственником. И тогда жажда сыграть с ним в сянци объяснялась не только тем, что он сильнейший игрок, но и желанием превзойти своего… деда? Оба его предка положили начало сянци! Что будет из себя представлять этот маленький человечек, если не достигнет такого же успеха? Это же орден Лань Линь Цзинь, эти ребятки вечно хотят что-то кому-то доказать!       Цзян Чэн, когда всë это осознал, заткнул рот Вэй Усяня ладонью:       – Ты кажется недавно хотел рожу Цзинь Цзисюню начистить… Так вот, тебе бы тоже не мешало! – Цзинь Цзисюань после его слов непонимающе выгнул бровь.       – Правильно, угомони своего шисюна, – подал голос Лань Цижэнь. – Язык у него без костей. Я кто по-вашему? Цзинь Гу-.. впрочем забыли.       Вэй Усянь укусил Цзян Чэна за руку и тот, встряхивая еë, после болезненных ощущений попятился назад.       – Но кто тогда эта Дай Шу?       Лань Цижэнь, не отрываясь от игры, проговорил:       – Ты прав, это та самая Дай Шу, о которой я рассказывал в самом начале. А это еë внук. И я действительно тот самый заклинатель. Но это ведь не значит, что я его дед. Она вообще-то мужа любила.       – Вот как, извините, – Вэй Усянь вздохнул и шёпотом произнëс: – А мне так нравилась эта версия…       – Ты лучше за стену извинись, – юноша аж подпрыгнул.       – Я-я… ничего там не писал, – он с подозрением покосился на своих товарищей.       – Ты на них не смотри. У меня просто есть третий глаз, который видит абсолютно всë, что происходит на моей территории. Видишь, я даже головы не повернул, а сразу понял, что ты их заподозрил.       По спине Вэй Усяня пробежали мурашки. Нет, всë-таки Лань Цижэнь страшнее деда из Пристани Лотоса… Цзян Чэн видимо подумал так же.       Опустив взгляд на игровое поле, Вэй Усянь охнул:       – Он делает ход конëм!       Этот ход ставит Лань Цижэня практически в безвыходное положение. Он действительно может проиграть! Однако, на удивление переполошившейся толпы, он делает ещё более отчаянный смертоносный шаг, очень при этом рискуя. Но это позволяет Лань Цижэню выпутаться из лап соперника, несмотря на то, что он несёт большие потери.       По итогам игры побеждает Лань Цижэнь.       Не Хуайсан взялся за волосы и панически пробормотал друзьям: – Но ведь! Но ведь призрак не рассеется. Почему старик Лань не мог ему поддаться?       Цзян Чэн:       – С чего ты взял, что не рассеется? Его последним желанием была игра с ним, это не тоже самое, что победа над ним.       И действительно тело мертвеца обмякло, он упал и ударился головой о деревянную доску. Фигуры разлетелись врозь. Последняя воля была исполнена.

***

      – Лань Чжань, Лань Чжань! – Вэй Усянь нёсся, запыхавшись, чтобы догнать Лань Ванцзи. На плече у него висело чистое полотенце.       – В Гусу бегать запре-..       – Не нуди, Лань Чжань! Пошли с нами!       Лань Ванцзи ускорил шаг, чтобы от него оторваться.       – Лань Чжань, в Гусу запрещено быстро ходить!       Лань Ванцзи остановился и злобно посмотрел на Вэй Ина. В ответ он ему широко улыбался.       – Что тебе надо?       – Я уже озвучил. Или ты боишься, что тебя кто-то помимо спутницы на стезе самосовершенствования увидит? К слову, Лань Чжань, – он наклонился и приставил ладонь ко рту, чтобы тихо и вкрадчиво прошептать: – Ты если встретишь какую-нибудь девочку, которая тебе понравится, так ты борись за неё. А то будешь как дядя. Он хоть и сказал, что Дай Шу любила мужа, но что он не любил её он не сказал.       Мочки ушей Лань Ванцзи покраснели и по цвету стали напоминать острые перцы. Правда непонятно было, случилось это от смущения или от злости. Хоть лицо продолжало оставаться каменным, у него внутри бушевал настоящий хаос, а эмоции, которые тот всегда держал в узде превратились в сплошной сумбур.       – Бесстыдник! – Лань Ванцзи больше не стал его слушать ни на секунду и пошел прочь. Порывистый ветер телепал рукава его белого, как снег, ханьфу. Вэй Усянь вновь пошагал за ним следом, и разведя руки в стороны неистово возмущался:       – Да я ж полезные советы раздаю! Ну Лань Чжань!

***

      Легендарное трио вместе с остальными прицепами нежились на горячих источниках. Лань Сичэнь в самом деле был невероятно добр и лоялен по отношению к недавним бунтовщикам. Разрешить не только присутствовать на турнире после подобного, но ещё и пользоваться благами цивилизации у них в ордене…       Цзян Чэн устало накрыл глаза полотенцем. Рядом с ним находился Вэй Усянь, любующийся живописным округом, адепты ордена Юньмэн Цзян осторонь плескались в воде с голубоватым отливом. Их тела блестели от стекающих капель. Не Хуайсан распластался на каменной дорожке, ведущей к водному резервуару, и кажется умер. По крайней мере он не подавал никаких признаков жизни.       – Вот ты мне всё-таки расскажи, – начал Цзян Чэн, – как ты умудряешься сначала с ним нормально общаться, а потом как выпалишь какую-то ересь… Ваши встречи всегда заканчиваются одинаково: на негативной ноте.       – Я не хочу ничего слышать от человека, который при всех набил морду какому-то ублюдку, а теперь без зазрения совести вместе со всеми отдыхает.       – Я просто с тебя пример беру. Тебя же никогда не мучает совесть.       – А, ну раз с меня…       Спустя длительный промежуток томящего молчания Вэй Усянь воодушевлённо вскрикнул, расплёскивая воду от удара собственного кулака:       – Цзян Чэн, я придумал! Давай найдём Лань Чжаню девушку! Ты только посмотри на него, он ведь и на один ли ни к кому подойти не сможет.       – Ещё что хочешь? Может ты ещё предложишь ему занять место Цзинь Цзисюаня и жениться на Цзян Яньли? Почему тебя вообще это волнует… Его проблема.       – Ну нет… Малышка Цзян Яньли ему точно не подойдёт. Я конечно не имею ничего против Лань Чжаня, это всяко лучше чем тот напыщеный павлин. Но ты хотя бы представляешь как они бы проводили досуг?       – Не представляю. Наверное неловко молчали бы, находясь вдвоём в одной комнате.       – Вот! Поэтому Лань Чжаню нужен кто-то такой, как я. Который вытерпит все его «мгм» и будет сам тянут на себе диалог.       – Тогда он обречён. На свете больше не сыщешь такого балабола, как ты.       Вэй Усянь серьёзно призадумался:       – Эх… Как тяжело быть единственным в своём роде.

***

К сожалению, в Пристани Лотоса вместо вкусного ужина их ждало совсем иное:       – Ах вы, мерзавцы!       – Мадам Юй… Очень больно.. Хны-ык.       – Матушка!