Смятая листва

«Не всем душам удаётся пересечь Стикс и попасть в царство моего отца. Одни теряют дорогу, иные сбиваются с неё по разным причинам… Они бродят вокруг, как неприкаянные духи». Была причина, по которой эти слова так задели Уилла. Одну из этих душ он знал. Троги упомянули этих духов недавно, но, казалось, это было вечность назад. И Уилл всё ещё не мог перестать видеть перед собой одинокие души, скитающиеся по берегам Стикса. Так уж тут всё устроено, сказал Нико. Тогда Уилл не сказал ему, что так быть не должно. Он подозревал, что Нико это не понравится. Но он всё ещё так считал. У него за спиной Нико плюхнулся на огромную постель из овечьих шкур. Уилл слышал по его дыханию, что он ещё не спит, но колебался, не решаясь снова поднять эту тему. Нико, казалось, наконец перестал на него злиться, и Уилл не хотел снова его рассердить. Но ему нужно было знать больше. Пожевав губу, Уилл подбросил дров в огонь посреди хижины. В хижине Дамасена ему было холоднее, чем он ожидал. — Нико? — прошептал он. — Н-н? — устало ответил тот. Уилл перевёл дыхание. — Тебя это правда не смущает? — Он понял, что выразился непонятно, ещё прежде, чем Нико успел спросить, о чём он. — Неприкаянные духи, — пояснил он в ответ на сонное: «Хм?». — Думаешь, это нормально? — На полях асфоделей? Ну да. При жизни их ничто не волновало, так что для них особенно ничего и не поменялось. — Я о тех, что не смогли переправиться через Стикс, — уточнил Уилл, хотя и насчёт асфоделей он не был так уж уверен. — О заблудших. — Уилл, — вздохнул Нико, — это просто люди. Ну, мёртвые, но люди. Что они тебя так пугают? — Знаю, что люди. Это меня и беспокоит. Не в том дело, что они умерли. А в том, что потерялись. С минуту Нико молчал, потом Уилл услышал, как он сдвигается на шкурах. — Это ты имел в виду, когда сказал, что от них тебе не по себе? Уилл пожал плечами. Он смотрел на яркий пляшущий огонь и не оборачивался на Нико. Изредка дрова потрескивали, тихо и успокаивающе. — Я думал, ты имеешь в виду… Ну, знаешь. Что тебе не по себе от того, что они духи, — сказал Нико. — Ага. Я так и понял, — Уилл не сумел скрыть горечь в голосе. — Ты… злишься на меня? — спросил Нико, тихо и неуверенно, будто боялся спросить и боялся ответа. Уилл закрыл глаза. Нет, он не злился. Он вообще редко злился. Бывал, конечно, раздражён. Или мог раскомандоваться. Но искренне разозлиться? Нет. Если такое и случалось, то он злился не за себя. Как в башне Нерона, во время той внезапной вспышки храбрости, которой он за собой никогда не замечал; тогда он бросился защищать Нико. Или когда девочка из домика Афродиты разбила сердце Остина, а Уилл проклял её жуткими линиями загара. В последний раз он злился за себя — и то не полностью, — когда во время трёхногой гонки смерти пропали Кайла и Остин. Он был на грани истерики, но тут Аполлон вдруг решил после стольких лет равнодушия начать переживать за своих детей. Уилл всегда считал спокойный темперамент одним из лучших своих качеств, но мистер Д. полагал, что это проблема. Он говорил, Уиллу нужно чаще злиться за себя. Что если он не сможет за себя постоять, им всю жизнь будут пользоваться. Что умеренный гнев полезен для ментального здоровья. Раньше Уилл никогда с ним не соглашался. Но сейчас он подумал о показанной ему Персефоной тьме внутри себя и пожалел, что не может сейчас к ней обратиться. Было бы неплохо слегка рассердиться на Нико. Может, рассердившись, он сумел бы объяснить лучше. Может, рассердившись, он бы стал больше себя уважать. — Мистер Д. сказал бы, что стоило бы, — наконец ответил Уилл. — Но я не злюсь. По крайней мере, не на тебя. Просто… расстроен. — Давай об этом поговорим. Несмотря на обстоятельства, Уилл не сумел сдержать улыбки. Сколько раз он говорил Нико то же самое — а теперь эти слова к нему вернулись, будто он научился утешать людей от Уилла. Знак уважения? Одобрения? Нико вообще заметил, что повторил его слова? Боги, Уилл так его любил. — Здесь я не чувствую себя собой, — сказал Уилл, теребя нитку, выбившуюся из шортов. — Не только в Тартаре, в Подземном царстве тоже. Оно как будто активирует часть меня, с которой я не знаю, как быть. — Он глубоко вздохнул. — Я знаю, что наговорил лишнего. Прости за это. Я всё время говорю что-то не то или… или не те слова использую, или говорю, не подумав. Просто хотелось бы, чтобы ты был обо мне лучшего мнения и не решал сразу, что я имею в виду самое плохое. Когда я раньше боялся твоих способностей? Я привык к призракам. У нас ни свидания не было, чтобы они не заявлялись поболтать. — Справедливости ради, — заметил Нико, — они тебе, по-моему, никогда не нравились. — Ну да, я не люблю, когда ко мне кто-то лезет посреди свидания. — А… тогда логично. Уилл слабо улыбнулся, но не ответил, лишь протянул руки к огню, снова пытаясь согреться. — Тебе не стоит переживать за неприкаянных духов у Стикса, — наконец заговорил Нико. Теперь его голос звучал мягче. — Просто так всё устроено. — Это так себе ответ. — Ну так постарайся тогда об этом не думать, — сказал Нико уже напряжённее, будто терял терпение, но пытался этого не показывать. — Некоторые из них сами так решили. Некоторые решили, что это лучше, чем суд. — Не все. У некоторых просто не было монеты для Харона. У некоторых вообще не было денег при жизни. Некоторых не похоронили как следует. Некоторых не было кому похоронить. Некоторых… некоторых похоронить было невозможно. Уилл снова услышал, как Нико позади него сдвинулся. — Когда тело не находят, — прошептал Уилл, — нельзя провести обряд, чтобы душа попала в Подземное царство. Майкл… — Его голос дрогнул. — Его так и не нашли. Он должен быть в Элизиуме, но вместо этого… Вместо этого он бродит по берегам Стикса. И будет бродить сотни лет. Он не может заплатить за переправу. Уилл до сих пор видел в кошмарах, как рушится мост и Майкл исчезает. Иногда он был закован в цепи и вынужден лишь смотреть, бесполезный, как наяву. Иногда ему снилось, что Кайла, Остин или Нико попали в беду, но тут появлялся Перси Джексон и хватал его за руку: Аннабет нужна его помощь! Уилл открывал рот, но оказывался не в силах произнести ни слова и, как и в день смерти Майкла, был неспособен отказать Перси. Уилл часто гадал о том, сумел ли бы он найти тогда Майкла, если бы не Перси. Может, он даже спас бы его. Может, хотя бы доставил его тело домой. Но Уилл знал, что был не единственным, чей близкий человек остался без надлежащих похорон. Тело Бьянки тоже не нашли. Оно осталось разлагаться в пустыне. И всё же… она прошла суд, она оказалась в Элизиуме. — Ты вообще представляешь, как повезло Бьянке? — прошептал он. — Харон, наверное, пустил её в лодку, потому что она дочка его босса. Он сразу же пожалел о своих словах и ожидал вспышки гнева со стороны Нико, но тот лишь ответил: — К ней отнеслись по-особому, это да. Как и к Хейзел. Харон сразу же их переправил. Но… Тело Бьянки было найдено. — Артемида?.. — Нет. Я. Уилл повернулся к Нико, пытаясь скрыть своё потрясение. Иногда, когда он слишком эмоционально реагировал на слова Нико, тот замыкался в себе и больше ничего не говорил. Вот и сейчас Нико таращился в потолок, будто боясь того, что увидит на его лице. — Ты мне никогда не говорил, — сказал Уилл, пытаясь звучать сдержанно и в то же время открыто к продолжению разговора. Он надеялся, что у него получилось. — Я никому не говорил, — прошептал Нико. — Это был мой первый ритуал, так что Минос научил меня, как это делается. Тело ещё не сильно разложилось. Эта была зима в пустыне. Сухо и холодно — хорошие условия для сохранения тела. Она выглядела даже красиво. Мне стало лучше, когда я сумел предать её земле. Может, не будь я так зол и несчастен, это помогло бы мне двигаться дальше. Уилл не мог сказать, что хорошо его понимает. В нём не было брезгливости к трупам, но он был бы рад навсегда стереть из памяти образ треснувшего черепа Ли. Ему было ненавистно, что пришлось увидеть брата таким. Ненавистно, что пришлось собирать его голову по частям перед похоронами. Ненавистно, что каждый раз, думая о Ли, он невольно вспоминал его треснувший череп. Хотел бы он ощутить то же умиротворение, что и Нико, нашедший почти не разложившееся тело Бьянки. — Мы с Майклом собрали голову Ли перед похоронами, — выпалил Уилл поспешно, пока не передумал. — Так что я понимаю… Ладно, нет, не понимаю, каково тебе было. Просто помню, каково было мне. Нико медленно повернул к нему голову. Взгляд его тёмных глаз оказался почти слишком пристальным и долгим, так что Уилл снова отвернулся и уставился в яркий огонь. — Иногда я хожу к мосту, где умер Майкл, и оставляю монеты, — признался он. — Мы провели мемориальную службу в лагере, но это не настоящие похороны. Так что я хожу туда и кладу монеты, надеясь, что его призрак их найдёт и возьмёт. — Уилл… — Но это без толку, да? Прошло два года, а он всё ещё не прошёл суд. — Я не знаю. Мне жаль, Уилл, но я не знаю. Я чувуствую, когда умирает кто-то мне близкий или кто-то, кого я люблю, так что я почувствовал, что Бьянка и Джейсон оказались перед судьями, но я не знал, какова была их судьба. Уилл нахмурился. Он знал, что Нико не в курсе, куда попал Джейсон, но он думал, Нико просто не хочет знать. Уилл был уверен, что насчёт остальных он знал. Знал же он, где оказалась Бьянка. И насчёт некоторых других тоже — тех, с кем не был близок. — Ну а Бекендорф? — спросил он. — Что? — Ты знал, что Бекендорф в Элизиуме. Нико ответил не сразу. — А ты откуда знаешь? Уилл не знал, что сказать. Сейчас было не лучшее время, чтобы признаться, что его всегда завораживал красивый таинственный полубог, исчезнувший из лагеря, когда они были ещё детьми. Что когда после смерти Бекендорфа он узнал, что Нико в лагере, то ускользнул из лазарета и подслушал их разговор с Перси. Тот спросил, захочет ли Бекендорф переродиться, а Нико ответил, что он кого-то ждёт. (Тогда Уилл ещё не понимал, почему считает Нико таким потрясающим. Не знал, почему его раздражали поддразнивания Перси насчёт Можжевелки в его адрес. Картинка сошлась у него в голове во время Битвы на Манхэттене, когда он увидел Нико во главе армии своего отца, в полном доспехе, со стигийским мечом наперевес, такого безусловно прекрасного, что Уилл осознал: О… Я как папа.) (Ему понадобилось какое-то время, чтобы окончательно уложить это в голове. Майкл только что умер.) Он прочистил горло. — Да так… слышал. Если Нико и счёл его ответ странным, то ничего об этом не сказал. — Я наткнулся на его призрака. — В Элизиуме? — Нет. Нет, туда мне нельзя. Я отправлялся в Подземное царство и встретил его в холле D.O.A. — Где? — Это вход в Аид в Лос-Анджелесе. Там работает Харон. В общем, я его увидел и понял, что это полубог, так что заговорил с ним. Мы обменялись новостями о войне и о лагере. Я спросил, почему он ещё не ушёл. Я думал, он боится, а я помогу ему примириться со случившимся, ну ты понял… Но он рассказал мне, как умер… — Его тела мы тоже не нашли. Ничего не осталось. Нико кивнул. — У него не было монет на проезд, так что я за него заплатил. Мы переправились вместе, и я отвёл его к судьям. Его отправили в Элизиум. Он сказал, что выбрал бы перерождение, но у него остался кто-то, кого он хотел бы подождать. Тогда я провёл его до врат и пообещал передать сообщение Перси. — Так тебя это всё-таки волнует, — сказал Уилл. — Неприкаянные духи. — Конечно, волнует! Помнишь, как я на тебя разозлился из-за Амфитемида? Я хочу, чтобы после смерти души получали то, что заслужили. Чтобы хорошие люди находили покой. Чтобы плохие были наказаны. Чтобы пустая жизнь приносила бы такую же пустоту в посмертии. Это важно. Просто… было бы гораздо проще, если бы не было. Когда я заплатил за Бекендорфа, все вокруг бросились умолять меня и им помочь. Но я ничего не мог сделать. Не мог спасти их всех. Это было ужасно. Я привык о них не думать. — Но ты переживаешь. Это делает тебя тобой. Ты всегда за всех переживаешь. Нико вздохнул. — Почему все всё время так говорят? — пробормотал он. — Потому что ты гораздо добрее, чем сам о себе думаешь, — ответил Уилл. Он снова нашёл выбившуюся из шортов нитку и стал накручивать её на пальцы. — Ты бы сделал это снова? — спросил он. — Пусть было бы ужасно не суметь помочь всем, ты бы сделал это, если бы увидел Майкла? — Не думаю, что смог бы пройти мимо, — признался Нико. — Он заслуживает того, чтобы двигаться дальше. Я бы это почувствовал. Я бы сделал это, даже если бы не знал тебя и того, как он для тебя важен. Уилл слабо улыбнулся, но улыбка быстро угасла. За его спиной раздалось шуршание шкур, а потом он услышал, что Нико поднялся. — Уилл, — Нико коснулся его плеча. — Ты же знаешь, что это не твоя вина? Да, но, может быть, я мог бы сделать больше. Может, если бы я лучше пытался найти его тело… — Да, — ответил он вслух. Вряд ли Нико ему поверил. Он сам себе не верил. Он туго накрутил нитку вокруг пальца и тянул, пока палец не занемел. Нитка оборвалась. Уилл хотел бросить её в огонь, но почему-то не смог и вместо этого сунул в карман. — Просто… Как мне двигаться дальше, если он не может? Нико уткнулся головой между его лопаток и обнял его за талию, но ничего не сказал. Они лежали лицом друг к другу на кровати Уилла в домике Аполлона, когда Нико сказал: — Я тут подумал. — Теперь ты слишком много болтаешь, — поддразнил Уилл. — Я тут подумал, — настойчиво повторил Нико. — Тебе нужно время прийти в себя. Пребывание внизу тебе тяжело далось. Но когда тебе станет лучше, мы пойдём в новый поиск. Уилл вздохнул и потёр виски. Он пошёл бы за Нико куда угодно. Он уже пошёл за ним в Тартар, Гера свидетельница. Конечно, он отправился бы с ним в поиск. Но он устал. Прймо сейчас ему было хорошо в кровати. И он хотел пойти разве что в милое уютное место на солнышке, где они устроились бы в обнимку и уснули. У него не было сил даже подумать о новом поиске. Но Нико вынул руку из кармана и уронил на покрывало между ними несколько монет. — У нас в Подземном царстве есть незаконченные дела, — сказал он. — И ты же вроде хотел встретиться с папой? Уилл взял монету. Это была не драхма и не цент, но она казалась какой-то знакомой. Он вспомнил, как они с Майклом собирали череп Ли. Как складывали его тело. Как Майкл взял две монеты и положил их Ли под язык. Он сглотнул. — Это?.. — Оболы. Сейчас их используют почти только для похорон. Так что я могу призывать только их. У Уилла пересохло во рту. Оболы. Для Майкла. — Мы начнём в холле D.O.A. в Лос-Анджелесе, — сказал Нико. — Может, он ждёт там. Может, под землю и спускаться не придётся. Но на всякий случай мы всё равно подготовимся лучше. Теперь мы знаем, чего ждать. Возьмём хотя бы два солнечных фонаря, и один всё время будет включен. И я не позволю никому причинить тебе вред. Нико сжал пальцы Уилла вокруг обола, а потом поднёс его руку к губам и поцеловал. — Мы найдём его, Уилл. Он обретёт покой.