Клятва

Они были созданы, чтобы быть единым целым. Как начало и конец, свет и тьма, инь и ян. Смерть всегда знал, что Жизнь принадлежит ему. Несмотря на попытки побыть в одиночестве, его неумолимо влекло к нему. Так было предначертано с самого начала их существования в бесконечной тьме. Жизнь трепетал, объятый неизведанными, волнующими ощущениями. Он задыхался во мраке, теряя сознание, балансируя на грани забытья. Его хрупкое тело сотрясала дрожь, а с губ срывался едва слышный шепот. Смерть понимал, что не вправе вмешиваться в извечный круговорот бытия, но боль, разрывающая изнутри при виде дрожащего силуэта Жизни, была невыносима. Неукротимая ярость захлестывала его, стоило лишь услышать всхлипы и бессвязный лепет своего возлюбленного. Непреодолимое желание разогнать тьму, разорвать пространство, в котором они парили, словно бесплотные духи, овладевало Смертью. Он жаждал слабости Жизни, нуждался в ней, как в глотке свежего воздуха. Магия их связи пульсировала в каждом вздохе, в каждом прикосновении. Страсть, неистовая и всепоглощающая, затмевала разум. Они сплетались воедино, словно два языка пламени, рождая невиданное доселе чувство единения. Порывистый холодный ветер сорвал горсть пожелтевших листьев с дерева и, затеяв игривый танец, словно дразня невидимого соперника, унес их в вышину. Взгляд юноши, зачарованный этим зрелищем, невольно устремился вслед за их причудливой траекторией. Последние лучи заходящего солнца, пробившись сквозь поредевшие кроны, на мгновение застыли на краю карих глаз, купаясь в их теплой глубине. Казалось, само светило наслаждалось умиротворением, исходящим от юноши, но вскоре лучи метнулись прочь, не желая отвлекать его от созерцания прощальной симфонии осени. Безмолвная суета охватила все видимое пространство. Огненно-желтый водопад из листьев заполонил мир, кружась в своеобразном танце. Каждый лист, подхваченный ветром, являл собой частицу уходящего времени, напоминая о скоротечности бытия и красоте перемен. Юноша, застывший в этом мгновении, словно растворился в осенней палитре. Его карие глаза, в которых отражались золотистые блики, излучали спокойствие и принятие. Он впитывал в себя эту магию увядания, осознавая, что за каждым концом следует новое начало, и красота мира заключена в его непрерывном изменении. Осень, прекрасная в своей прощальной песне, шептала ему о вечном круговороте жизни, о мудрости отпускания и о надежде, таящейся в каждом новом вздохе. И юноша, окутанный этим шепотом, чувствовал, как его сердце наполняется благодарностью за возможность быть частью этого удивительного мира. Ранние сумерки вступили в свои права, принося с собой туман, поглощающий едва уловимый свет разноцветных фонариков и создавая удивительную синеву, приобретая тот чудесный оттенок, который появлялся лишь в этот сезон. Тэхен знал: медлить нельзя, пора уходить, ведь в осеннем лесу уже темнело. Вечерняя дымка плотной пеленой быстро поглощала деревья, скрывая протоптанную тропу, но парень не мог оторваться от зрелища, врывающегося в сознание и оставляющего после себя неизвестные ощущения. Он понимал: жизнь окружающей природы подходит к концу. Ветер пробирал до костей, напоминая гостю, что время для просмотра лесного шоу закончилось, пора отправляться в шумную реальность. Туда, где ожидали друзья, которые в попытке развеселить друга пришли на фестиваль в честь праздника Хеллоуин, расположившийся на поляне. Кутаясь в кашемировое пальто, парень неохотно зашагал по тропе, подбивая и шурша опалыми листьями, сплошным слоем усеявшими землю. Он бежал по каменистой почве, его ступни были изодраны в кровь. Острая боль пронзала каждый нерв, тело будто разламывалось от нахлынувшей усталости, но Жизнь продолжал свой путь, стараясь не обращать внимания на алые следы, остающиеся позади. Необходимо было уйти как можно дальше, скрыться на долгое время. Не видеть, не ощущать, не слышать крик, разрывающий ночную тишину и терзающий бушующее сердце. Это было слишком больно, невыносимо. Жизнь задыхался. Легкие разрывались от тяжелого, пропитанного гнилью воздуха. Он отчаянно пытался спастись, вырваться из этого проклятого места, но каждый раз возвращался, осознавая, что их связь нерушима. Они были единым целым. Ветви деревьев хлестали по лицу, оставляя глубокие царапины, но Жизнь не замечал этого. Все его существо было сосредоточено на одной цели - убежать, скрыться, раствориться в ночи. Но куда бы он ни бежал, тьма следовала за ним по пятам. Она обволакивала его, проникала под кожу, наполняла легкие удушающим смрадом. Жизнь чувствовал, как его силы иссякают, как надежда покидает истерзанное тело. Но он не мог сдаться, не мог позволить себе остановиться. В глубине души он понимал, что этот бег бессмыслен. Они с Тьмой были неразрывно связаны, две половины одного целого. Свет не мог существовать без тени, а Жизнь - без Смерти. Это было их проклятие и их благословение. Внезапный возглас ребенка, полный неподдельной радости, вырвал Тэхена из задумчивости, заставив вздрогнуть и вернуться в реальность. Этот звук стал ярким примером контраста между умиротворяющей тишиной леса и привычным городским шумом, который, казалось, въелся в само существо Тэхена. Фестиваль проходил на поляне, расположенной на окраине молодой рощи - места, где всегда царили безмятежность и покой. Однако сейчас это пространство преобразилось до неузнаваемости: разноцветные шатры и палатки, усыпанные мерцающими блестками и увешанные миниатюрными фонариками, притягивали взгляды. Среди этого великолепия толпились люди, стремящиеся прочувствовать единение, возникающее в момент столкновения двух миров - мира живых и мира мертвых. В этом месте границы стирались, размывались, будоража человеческое сознание. Казалось, само пространство вибрировало от энергии, рожденной слиянием двух реальностей. Воздух был наэлектризован предвкушением и трепетом, а каждый вдох наполнял легкие удивительной смесью ароматов - свежестью леса и пряностью благовоний. Тэхен позволил себе погрузиться в эту атмосферу, впитывая каждой клеточкой своего тела магию момента. Его глаза, отражая мерцание бесчисленных огоньков, блуждали по лицам собравшихся, стараясь уловить отблески тех же эмоций, что переполняли его самого. Телефон в кармане Тэхена завибрировал, оповещая о звонке. Несмотря на желание продолжить путь, он достал гаджет, зная, кто пытается до него дозвониться. Взглянув на дисплей, Тэхен с удивлением заметил несколько пропущенных вызовов от друзей. Недоумевая, когда они успели столько раз позвонить, юноша принял входящий звонок, готовясь узнать причину их настойчивости. — Ты где? — голос Чимина звучал обеспокоенно, и Тэхен знал, что друг сдерживает себя, дабы не сорваться на крик. — Эм… — Тэхен оглянулся, пытаясь вычислить свое месторасположение или же выявить хоть какую-нибудь важную деталь. — Точно не знаю, но я стою напротив огромного черного шатра, на верху которого… Это что, кот с рогами? — Там и стой! Даже не шевелись, понял? — в трубке раздался голос Джина, в сравнении с Чимином совершенно не умеющего контролировать эмоции. Казалось, будто он сейчас сквозь экран набросится на друга. — Да я и не думал… — пробормотал Тэхен, слыша частые гудки. Тэхен вновь обратил свое внимание на изображение кота, чья голова была украшена изогнутыми рогами, устремленными друг к другу. Картина дополнялась высунутым красным языком и пылающими алыми глазами, что безжалостно искажало образ милого животного. На лице юноши промелькнула усмешка: он отдавал должное безграничной фантазии автора, готового пойти на любые ухищрения, лишь бы привлечь внимание посетителей. Однако, окинув взглядом пространство возле входа в палатку, Тэхен не заметил ни единой живой души. Это наблюдение позволило ему сделать вывод о том, что задуманный план оказался безуспешным. Несмотря на старания художника создать нечто шокирующее и притягательное, публика, похоже, не спешила откликнуться на его призыв. Тэхен отвернулся, стараясь рассмотреть среди многочисленных прохожих знакомые силуэты. Чимин и Джин, вероятно, уже замучались искать его, взбучки не избежать. Монотонный шум, создаваемый восторженными разговорами, расползался по поляне, захватывая в свой плен, отвлекая от хлопот и неся радость, изредка со взрывами хлопушек возвращая в реальность. Праздник не был национальным достоянием, но влияние Запада неизбежно просочилось в жизнь людей, даруя еще один повод провести время с семьей. Дети веселились, примеряя разноцветные маски божеств, пробуя запеченную тыкву и запихивая предложенные конфеты в карманы. Вечер беззаботного веселья. Неожиданно, словно холодная сталь прошлась вдоль линии ребер, перебираясь к позвоночнику и застывая где-то в районе лопаток, Тэхен ощутил на себе взгляд. Пронзающий, изучающий, заглядывающий в самые потаенные части души. Противные мурашки пробежались по коже, поднимая едва заметные волоски. Чутье кричало об опасности, предостерегало хозяина. Тэхен осмотрелся в попытке увидеть того, кто же смог так подействовать на его чувства, но отметил лишь безразличие со стороны шумевшей толпы. Люди сновали мимо, поглощенные радостью и весельем, словно парня совсем и не существовало. Глаза вновь вернулись к изображению кота, который теперь смотрел на Тэхена зелеными глазами, его рот искажала улыбка, скорее смахивающая на оскал дикого зверя. Тэхен приподнял брови от удивления, понимая, что пропустил тот момент, когда вид животного изменился. Стоило отметить: автор идеи смог все-таки впечатлить своей оригинальностью. И разве кот смотрел не в другую сторону? Атмосфера Хеллоуина пропитывала воздух, проникая в организм сквозь кожу и легкие, задерживаясь и оседая в разбушевавшейся фантазии. Тэхен усмехнулся, пряча улыбку в широкий ворот пальто. Уже давно он себя так не накручивал. Тяжелая рука опустилась на плечо, заставляя парня дернуться от неожиданности. В груди предательски заклокотал страх, а горло свело в немом крике. Человек в маске огненной кицунэ пристально смотрел на него, широко распахнув руки для объятий. Хихикающий смех казался до боли знакомым, но паника, стучащая в висках, не давала возможности сосредоточиться. — Эй, ты чего?.. — парень сорвал с себя маску. — Испугался? — Наруто, заметивший, как по лицу друга пробежалась волна неподдельного страха, почувствовал себя негодяем. — Конечно он испугался! Кто же хватает людей со спины? — Чимин злобно взглянул на парня, стараясь взглядом испепелить друга. Он протянул Тэхену бумажный стакан с дымящимся кофе. — Так и от страха помереть можно! Ты в курсе? Тэхен с трудом выдохнул. Казалось, будто легкие были не подвластны ему, а желание ощутить прохладный глоток воздуха — лишь прихоть испугавшегося парня. Потянувшись за стаканчиком, Тэхен отметил, как мелко дрожат собственные ладони. Это место с каждой секундой волновало все более, врываясь в спокойный и размеренный мир. Он слишком близко все принимает к сердцу. — Да ладно… Кот с рогами? — Чимин удивленно смотрел на изображение, которое недавно заинтересовало Тэхена. — Дружище, а ничего, что во-о-н там видно небольшой помпон? Это — кот в магической шляпе. Тэхену показалось, будто в тот момент, когда он снова глазами прошелся по животному и вместо рогов четко увидел головной убор, кто-то невидимый противно зашипел возле самого уха, опаляя жарким дыханием. Я буду искать тебя в тысяче миров и десяти тысячах жизней, пока не найду… Воображение играло злую шутку. Кот восседал на удобной лежанке, на шее красовался ярко-желтый колокольчик, а на голове — изогнутая шляпа волшебника с едва заметными выцветшими звездочками. Не замечая замешательства друга, Чимин, любопытный по натуре, уже смело отодвигал края шатра, стараясь рассмотреть, что находится внутри импровизированного помещения. Его всегда привлекало неизведанное, а на подобных фестивалях предоставлялась возможность неплохо развлечься. К тому же, раз они все здесь, почему бы не попробовать? — Эй, Чимин?! — Джин, чувствующий вину перед Тэхеном, нерешительно взглянул на друга, ожидая бурной реакции на незапланированное вторжение, но Тэхен лишь безразлично пожал плечами и кивком головы указал путь. Они оба прекрасно знали — остановить Пака, если ему что-то пришло в голову, просто нереально, поэтому научились плыть по течению, которое корректировал друг на свое усмотрение. Джин аккуратно раздвинул тканевые края шатра, давая возможность Тэхену пройти вглубь, а затем последовал за другом. Едва заметные отблески света, исходившие от старой изогнутой лампы, рассеивались сквозь огромное количество цветных стеклышек, болтающихся с потолка на толстых ворсистых нитках. От изобилия разноцветных бликов в глазах в мгновенье пошла рябь, заставляя щуриться. В палатке пахло плесенью, которую пытались заглушить ароматом лаванды, отчего запахи смешивались и безжалостно раздражали обоняние, провоцируя на кашель и чиханье. В углу, куда не доставал свет лампы, стоял деревянный стол, где громоздился огромный сундук. Друзья с удивлением оглядывались, отмечая, что в достаточно большом шатре оказалось довольно пусто. Джин достал мобильный телефон, планируя включить фонарик для подробного осмотра, как неожиданно раздался кошачий вопль, от которого внутри все оборвалось, а сердце пустилось барабанить о грудную клетку. Джин громко выругался, стараясь рассмотреть у себя под ногами мельтешившее животное, когда Тэхен почувствовал на своей руке холодную хватку. Морщинистые пальцы с острыми ногтями больно впились в кисть, немного задирая манжет. Тэхен от испуга и отвращения вскрикнул, пытаясь освободиться, но женщина, появившаяся, словно, из ниоткуда, держала жертву мертвой хваткой. Даже без освещения Тэхен увидел белесые глаза. Взгляд нервно подрагивал и метался из стороны в сторону. Седые кудрявые волосы ниспадали свободным водопадом, обрамляя старческое лицо, с каждой секундой все сильнее искажающееся, будто тело незнакомки пронизывала невероятная боль. Сквозь стиснутые зубы слышалось мычание и шипение, что вводило в неподдельный ужас. — Какого хрена?.. — Джин, замешкавшись на мгновенье, бросился к женщине, стараясь разогнуть ее пальцы и освободить друга, но та даже не сдвинулась с места и никак не отреагировала. — Тэхен, с тобой все в порядке? — Чимин с округлившимися от испуга глазами вцепился в другую руку Тэхена. — Что за шутки?! Незнакомка дернулась и шумно втянула в себя воздух, словно это был ее спасительный глоток, и неожиданно вполне адекватным взглядом уставилась на Тэхена. Она смотрела в карие глаза, замечая появившиеся слезы. Тепло, исходящее от руки, не приносило желаемого удовлетворения. Но слова, что вырывались наружу, обрели долгожданную свободу. — Ты связан клятвой. Сильной клятвой. И он идет, ведь ты обещан ему, — голос едва слышался, но для Тэхена все прозвучало словно гром, оглушая и выбивая из равновесия. Случилось то, чего парень ждал столько веков. Я буду ждать тебя в каждой из них. Джин, наконец-то, смог разорвать хватку неизвестной женщины, а Чимин, не дожидаясь каких-либо объяснений, потянул несопротивляющегося друга к выходу. Что это было: импровизация или часть шоу — уже не имело значения, ведь страх настойчиво стучался где-то в горле, а кровавые борозды от ногтей на запястье указывали на пересечение грани дозволенного. — Кто-нибудь объяснит мне произошедшее? - Чимин тянул друга за руку, пытаясь уйти подальше от опасного места. — Я буду жаловаться администрации! — он развернулся и крикнул в сторону шатра в надежде, что слова достигнут ушей неизвестной женщины. — Сплошное безобразие. Джин, следовавший за друзьями, нервно хихикал, понимая: внезапное мистическое шоу в полной мере удалось, раз Чимин собрался разыскивать организаторов фестиваля и отчитывать за неудачную шутку, обернувшуюся испугом. Но нечто холодное и неприятное подсказывало, что в словах женщины, обращенных к Тэхену, не было и грамма наигранной фальши. К тому же, почему ему показалось, будто Тэхен выдохнул с облегчением? Чимин остановился лишь тогда, когда оказался на достаточно оживленном проходе, где грохотала музыка, а посетители фестиваля, толкаясь и хохоча, переходили от одной палатки к другой, пытаясь перекричать друг друга и донести собеседнику свои эмоции. Никто не обращал внимания на ворвавшуюся троицу, явно пребывающую в разном расположении духа. Тэхен казался растерянным, будто озадаченный сложным вопросом, на который не находилось ответа. Он уже подзабыл это странное ощущение, волной проходящее по телу, вгоняя невидимые иглы в напряженные нервы. В мгновенье лишь пара фраз смогла перевернуть весь мир. Происходящее сейчас — правда? Он действительно его ищет? Связь, что существовала между ними, никогда не исчезала. Жизнь возрождался из пепла, стараясь наполнить смыслом каждую секунду. Смерть же разрушал все, чего касался. Они не могли существовать в одном времени: погибали съедаемые пороками. Но и по отдельности было невыносимо: слишком притягательный запретный плод. Его глаза смотрели в глубину его глаз. Он понимал, что будет продолжать преследование и на край земли, сквозь века, ломая запреты. Жизнь же тонул в черном омуте, стараясь не потерять свою сущность. — Ты в порядке? — Чимин ухватил друга за запястье, стараясь рассмотреть, не навредила ли ему неизвестная женщина. — Все хорошо, Чимин, прекрати, — Тэхен выдернул руку, пряча тут же в карман. Он чувствовал небольшое жжение в районе царапин, но не хотел волновать Чимина лишний раз. Потрясений на сегодня хватит. — Это была, наверное, неудачная шут… Тэхен не договорил, ощущая довольно сильный толчок в плечо, едва не сбивший с ног. Парень ойкнул и потерял равновесие, по инерции заваливаясь на проходящего мимо парня, который и был виновником его неуклюжести. Ошарашенно взглянув на молодого человека, Тэхен замер. Внезапно вокруг повисла тишина, заложило уши. В нос ударил знакомый аромат, заставляющий сердце бешено отбивать ритм. Жизнь любил цветы. Несмотря на быстротечность их существования, они привносили шарм в окружающий мир. — Словно фиолетовое солнце… — парень дотронулся до соцветия, ощущая кончиками пальцев нежность лепестков. — Это всего лишь растение, — Смерть протянул руку, отчего листья вмиг почернели. — Они ничтожны. — Извините, извините меня, — парень держал огромную охапку фиолетовых цветов. Маска неизвестного чудища, съехавшая немного вниз, закрывала ему обзор, отчего он шел наугад, временами наталкиваясь на посетителей фестиваля. — Вот же ж, что сегодня за день такой? — забормотал Джин, смотря вслед уходящему парню. — Некоторых людей нужно учить правилам приличия. Если бы каждый сам выбирал свою судьбу, то Тэхен сейчас бы бежал без оглядки, как и много лет назад, не сбавляя темп и не останавливаясь ни на секунду. Но по неведомым причинам парень продолжал стоять молча, не сводя взгляда с нескольких оброненных веток нежно-фиолетовых цветков. Они пронзали его сердце болью, напоминая о том, кого необходимо забыть. Во имя Жизни, во имя Смерти. — Ух, гортензия, — Чимин наклонился и поднял находку с земли, смахивая невидимую пыль. — На языке цветов они означают… — Искренние чувства, — Тэхен шепотом закончил предложение друга, протягивая руку к едва заметным подвявшим соцветиям. Гортензия обжигала своей нежностью, проникая и оставляя горечь: она — предвестник неизбежного. И Тэхен это понимал, безгранично, до глубины сознания. Какие же боги встали на его сторону, что в день, когда грань между мирами живых и мертвых настолько тонка, посылают явные знаки? Мужские руки скользили по гладкой коже, стараясь не пропустить ни миллиметра чужого тела. Он создан для него. И его стоны служили доказательством наслаждения близостью, поддаваясь такой обжигательной и умопомрачительной страсти. Чужие губы манили, заставляя трепетать от едва заметных прикосновений, что сродни бабочке, порхавшей на цветках. Гортанные стоны проникали в сознание, будоража и возбуждая еще больше. Полное забвение. Жизнь и Смерть сливались в одно целое, не замечая хаоса вокруг. Границы нарушались, ввергая мир в агонию. Печати были сорваны. — Я думаю, на сегодня нам достаточно впечатлений, — Чимин втиснул в руку Тэхена цветы и, не обращая внимания на растерянный вид друга, потянул его к выходу, при этом подхватив и несопротивляющегося Джин под локоть. — Завтра мы об этом даже и не вспомним.

𓆩𓆪

Если бы слова Чимина имели значение, то, наверное, Тэхен сейчас бы крепко спал, обхватив подушку и видя чудесные сны, которые плавно затмевали все страхи, что поселились в душе. Но подобное бывает только в сказках… Горизонт окрасился ярко-оранжевым цветом, переливаясь разными линиями непривычно мерцающих оттенков. Холодный морозный воздух ударил в лицо, пробираясь в ноздри и в горло, раздирая нежную плоть невыносимым першением, а затем, согревшись в легких, паром изо рта вырвался ввысь, оседая капельками на ворсинках теплой кофты. Тэхен едва успел придержать створки окна, не ожидая такого сильного порыва ветра. Он взглянул на свое запястье, чуть задрав рукав кофты. Неглубокие следы от царапин будто светились изнутри. Он знал, что это метка. Ориентир, по которому он будет следовать за ним до тех пор, пока не явит себя. И это вселяло утешение и надежду. Теперь ему не спрятаться. — Неужели нет иного пути? — с тихой грустью произнес Жизнь. — Неужели мы обречены на эту бесконечную погоню, полную боли и страданий? Чужие руки обхватили его тело, опаляя своим теплом. Он жаждал этого, смертельно хотел. — Таков наш удел, моя любовь, — ответил Смерть с печальной улыбкой. — Мы связаны незримыми нитями, что крепче любых оков. Я не могу отпустить тебя, даже если бы хотел. Легкий поцелуй коснулся кожи у уха. Жизнь затрепетал в руках Смерти, задыхался от объятий, комками глотая воздух, но лишь сильнее прижимался к чужому телу. — Но я устал бежать, устал прятаться от своей судьбы, — вздохнул Жизнь. — Каждый раз, когда я думаю, что нашел покой, ты настигаешь меня, напоминая о нашей клятве. — Потому что наша любовь сильнее всего на свете, — нежно произнес Смерть. — Она пронзает миры и века, не зная преград. Я буду следовать за тобой, куда бы ты ни пошел, в каждой жизни, в каждом воплощении. — Но наша близость опасна, она грозит разрушить само мироздание, — сказал Жизнь со слезами на глазах. — Мы не можем быть вместе, как бы сильно того ни желали. — Знаю, моя любовь, — горько ответил Смерть. — Знаю, как тяжело тебе дается каждый шаг, каждый вдох вдали от меня. Но пойми, я не в силах отказаться от тебя, от нашей связи. — Так мы и будем вечно бежать друг от друга, в надежде сохранить хрупкий баланс мироздания? — в отчаянии спросил Жизнь. — Неужели нет иного выхода, кроме этой бесконечной погони? — Таково наше проклятье, моя Жизнь, — с грустной решимостью ответил Смерть, поглаживая жизнь по волосам цвета пшеницы. — Мы обречены любить друг друга и быть порознь, ведь только так мы можем существовать. Но знай, что я всегда буду рядом, всегда буду хранить нашу клятву. — Тогда беги за мной, моя Смерть, — с горькой нежностью произнес Жизнь, касаясь щекой его груди. — Беги, пока хватит сил, пока наша любовь не поглотила всё сущее. А я буду ждать нашей следующей встречи, в новом мире, в новой жизни. — И я буду бежать за тобой, моя Жизнь, — ответил Смерть с бесконечной любовью. — Сквозь время и пространство, сквозь боль и отчаяние. Ведь наша любовь - это суть нашего бытия, наше благословение и наше проклятье. Вечное, неразрывное, бесконечно прекрасное и бесконечно опасное. Первые лучи солнца прорвались сквозь линию горизонта, освещая спящий город. Свет отображался в окнах, играя цветовой палитрой, создавая причудливые узоры. Душа стремилась к небесам, завистливо замирая от вида невероятной красоты, но горький осадок от произошедшего стремительно возвращал немое оцепенение в сознание. Тревога прочно засела в сердце, беспокоя и взвинчивая. Тэхен понимал, что напророченную встречу нельзя изменить. Да если бы он и хотел, то был способен лишь отсрочить ее ненадолго. Как когда-то… услышав зов сердца, смог дать отпор и убежать. Без оглядки, изнывая от боли. Он спасался, боролся, пытался противостоять связи, тянувшейся сквозь века. — Ты должен жить, — от теплых рук исходило зеленоватое свечение, которое вдыхало в ослабшее тело человека энергию. Он видел, как покрываются румянцем впалые щеки, а в глазах пробуждается блеск. Слабый, едва слышный стон сорвался с бледных губ. Тело содрогнулось в безумной лихорадке. Жизнь отдавал свою энергию, стараясь наполнить мир красками. Возродить и сделать прекрасней. Это была его сущность, это был его смысл. Он растворялся в пространстве. — Человек слишком слаб. Зачем ты растрачиваешь свою силу? — Смерть смотрел на старания возлюбленного и не понимал того упорства, с которым Жизнь боролся за каждую душу живого существа. — Он все равно принадлежит мне… Холодная рука коснулась плеча человека, омрачая в мгновенье облик. Темная аура взорвалась, пронзая ослабшее тело, вытягивая и поедая остатки сил. Смерть был безжалостным. Осень, соблюдавшая календарные сроки и вступившая в свои права, упрямо тянула руки ко всему живому, беспощадно окрашивая в желто-оранжевый оттенок. Тэхена всегда восхищал круговорот жизни. Как и сбивала его надменность: после истечения срока существования всегда приходило забвение, а такой привычный шумный мир уже не помнил окружающей красоты. Сердце все никак не могло успокоиться, барабаня и тревожа. Руки лихорадочно запахивали ворот кофты в попытке согреться. Губы искусывались, сдирая нежную плоть до крови. Мысли копошились, не давая сосредоточиться. Как ему поступить? Стоит ли бежать, стараясь скрыться, и снова изнывать от ожидания? Или же броситься ему навстречу, распахивая объятия? Он скучал. Безумно и до ломоты в теле. Желал ощутить на себе его касания: такие обжигающие, пронзающие и отравляющие. Почувствовать дыхание на своей щеке. Испытать те эмоции, когда тьма пробирается в сознание, окончательно оседая в сердце. Тэхен хотел сгореть в его руках, но боялся снова возродиться. За Жизнью всегда следует Смерть. Его пшеничные локоны всегда выделялись среди сотни других оттенков. Служили маяком, призывая и заманивая. Он был способен безошибочно отыскать своего возлюбленного, чувствуя лишь легкий сладковатый аромат, исходящий от прекрасного шелковистого водопада волос. — Ты что наделал? — парень в спешке собирал разбросанные обрезанные пшеничные локоны. — Как ты мог? — Мир погибает… — Жизнь провел исхудавшей рукой по оставшимся клочкам на голове. — Мое время на исходе… Смерть обнимал свою любовь, убаюкивая, словно маленькое дитя. Он знал, что тишина придет за истошным криком. Боль разрывала на куски, затуманивая рассудок. Да, настанет время его возрождения, ему стоит просто подождать. Взгляд с каждым разом возвращался к цветам, аккуратно обрезанным и поставленным в вазу. Они были будто насмешка: искренние чувства, которыми нельзя насладиться. Жизнь и Смерть могли существовать, но отдельно друг от друга. Захлебываясь неизбежным. Погибая и возрождаясь. Они были обречены. Тэхен убегал, словно отгораживаясь непроницаемой стеной, но его пальцы скользили по гладкой поверхности и с каждым разом находили брешь. Смерть следовал за парнем. Злился, ненавидел, сокрушал все вокруг, но продолжал идти на зов сердца. Его существование без возлюбленного казалось пустым. Как, впрочем, и его. Жизнь была одинока. Солнце плавно перебралось выше, окрашивая сиянием небеса. Город постепенно просыпался, нарушая утреннюю тишину гулом, что потихоньку становился все громче, оседая между домами и врываясь в размеренный ритм. Новый день начал свой отсчет. Стрелки часов медленно подбирались к полудню, когда Тэхен смог хоть немного успокоиться. Сердце предчувствовало беду. В каком бы веке это не происходило, встреча с ним всегда желанная. И пугающая. И пусть Тэхену приходилось снова погибать, дабы переродиться… Но они поклялись. Бледная, почти прозрачная рука тянулась к его лицу. Ощущение неизбежности с каждой секундой все сильнее и сильнее сдавливало его сознание. Вот сейчас оно произойдет. Тот момент, когда он почувствует на своей коже пламя первобытия. Жизнь должен переродиться. — Я буду искать тебя в тысяче миров и тысячах жизней, пока не найду… — Я буду ждать тебя в каждой из них. Неожиданно все утонуло в огне. Красные языки пламени пожирали едва заметную фигуру, которая корчилась от боли. Его тело налилось свинцовой тяжестью, не позволяя сделать и шага. Все попытки сопротивляться оказались тщетны. Ему не суждено сдвинуться, он — немой свидетель. Это его судьба. Смерть сгорал вместе с возлюбленным. Телефонный звонок разорвал давящую тишину, смешанную с тиканьем механических часов. Тэхен вздрогнул, не сразу сообразив, откуда звучит мелодия. На ярком дисплее светилось имя «Пак Чимин». Парень не хотел отвечать, но знал, что друг продолжит настойчиво трезвонить, пока не дождется отклика. — Алло? — горло пересохло, отчего пришлось прокашляться. Голос казался чужим, незнакомым, пугающим. — Тэхен? Не желаешь присоединиться к нам? — сквозь шум проезжающих машин Чимин пытался докричаться до друга. — Мы с Джином идем в ресторан. Он с удовольствием угостит и тебя… — С чего это я должен за тебя платить? Мы даже не в отношениях… — послышался удивленный голос Кима, а затем непонятная возня. — Тэхен? — телефон оказался в руках парня. — Я с удовольствием тебя угощу. Приходи. — Да, конечно, я скоро… — ему не хотелось покидать квартиру, но нахождение в четырех стенах лишь больше взвинчивало сознание, доводило до истерики. Тэхен недолго был знаком с Джином и Чимином, но чувствовал, что живет и наслаждается всеми дарами современности. Друзья смогли пусть и ненадолго, но вырвать его из замкнутого круга, опустошающего и притягательного одновременно. Тэхену нравилась эта эпоха. Только он нуждался в нем. Тэхен привык к своему имени, которое когда-то выбрал он. Его же имя было клеймом, навечно запечатленным на его устах. Прожигающим, запретным, сметающим любое сопротивление. Он раздувал в Тэхене пламя страсти, срываясь стоном в неизбежный крик. Его имя парень шептал ночами, когда угасал, и днем, когда возрождался. Оно доказывало безграничное существование. Улица встретила запахом сырости вперемешку с выхлопными газами проезжающих автомобилей. Переступая порог высотки, Тэхен словно перемещался в параллельную вселенную, где привычную заботливую тишину разрушал рев реальности. Грань иллюзий такая хрупкая. Махнув рукой, притормаживая проезжающее такси, Тэхен в последний раз посмотрел на дисплей телефона, отмечая, что успеет вовремя на назначенную встречу. Его барсетка, ощутив тяжесть вложенного гаджета, соскользнула с плеча и приземлилась на асфальт. Недовольно цокнув, Тэхен наклонился, намереваясь подобрать свою вещь и замер. Наступившая тишина в мгновенье оглушила внезапностью. Время остановилось, искажая пространство. Его глаза широко распахнулись, выражая удивление. Черные перья, перемешиваясь с колоссами пшеницы, плавно парили в воздухе, спускаясь вниз и утопая в мягкой траве. Тэхен встрепенулся, протягивая руку вперед, затаив дыхание. Неужели это реально? Растревоженное сердце больно кольнуло, возвращая все на круги своя. Через секунду двигатели автомобилей вновь ожили, запуская бег времени. Он по-прежнему один. Сердце гулко барабанило, напоминая Тэхену о реальности видения, а давно забытые ощущения приятно покалывали невидимыми иголками. — Здравствуй, Тэхен… Парень вздрогнул, едва не лишаясь чувств. До боли знакомый голос заставил тело биться мелкой дрожью. Разум отчетливо начал выдавать одну за другой картины прошлого, острым ножом разрезающие его сердце. Он развернулся, возможно, даже слишком резко, едва не упав, но заботливые и сильные руки вновь подхватили Тэхена, прижимая к чужому телу. Он наслаждался близостью, не в силах насытиться. Он любил и не мог остановиться. — Чонгук… — Тэхен с трудом сдерживал слезы. — Не смотри на меня такими одинокими глазами. Ты больше не один. Его рука прикоснулась к его лицу, изучая и наслаждаясь, принося удовлетворение бушующим эмоциям. Наконец-то, он узрел того, кого уже никогда не забудет; кто остался в сердце и поселился в мечтах. Парень не хотел упустить ни одного прикосновения, ни одного мимолетного взгляда. Зато желал несказанные слова обратить в обжигающую страсть, мысли вылить в наслаждение, в любовь — долгую, умопомрачительную, затмевающую и преодолевающую все запреты. Но Чонгук знал: он сумел отыскать его сквозь века, чтобы снова потерять… Радость накатывала волнами, захватывая в плен каждую клеточку в теле. Мелкая дрожь пробирала до костей. Дыхание замедлилось. Волнение заполонило сознание, легло на горло невидимыми руками, угрожая перекрыть доступ кислороду. Тэхен вцепился в темное пальто, неотрывно глядя на неожиданного собеседника. Он ощущал, как тонет в черной бездне любимых глаз. И не противился, растворяясь в его любви. Они проникали друг в друга, въедаясь в сознание и опьяняя. Замкнутый круг или пытка… Обреченные клятвой, несмотря на все запреты. Смерть снова последовал за Жизнью.