Холодная

Вечер, нарушенный криком Рафаила. Тишина и спокойствие, после очередного хорошего дела померкла в душе Давида. Гнев отбивал марш в голове, а голоса пели хором одну и ту же песнь. Он бежал, бежал вверх по лестнице, чудом попадая по ступеням. Еле дышащий, он замер в дверном проёме, это была лишь секунда, секунда которой хватило. Алая ярость растекалась по венам, заставляя глаза краснеть, а голоса кричать всё громче. Это не просто злость, это нечто большее, это раскалённый металл под кожей, иголки в глазах и отстутствие дыхания. Он знал что Микаэль лечит её, знал это, что его начальник борется за жизнь Одри, пока сам мчался в деревню. Знал это, пока вымещал злость на сектантах. Знал, когда размазывая кровь по рулю, мчал обратно. *** Микаэль отпустил её руку и не сдержав порыв, обнял безвольное тело. Оно было живо, сердце билось ровно и спокойно, лишь это уталяло боль его сердца. Давно замёрзшее, оно еле слышно отстукивало его страх, отдавая в виски. Она была жива, это самое важное, даже будь она Его испытанием, это было неважно. Он не простит и не поймёт, но мужчине было плевать. Тихий вздох и Микаэль резко отстраняется. На ошарашенного мужчину смотрят два проницательных голубых глаза. На секунду задыхаясь и замолкая, он не находит ни одного слова. Словно почувствовав тишину и неловкость, в комнату вошёл Рафаил и закрыв дверь, застыл под пристальным взором двух льдинок. -есть что сказать или так и будете сверлить меня взглядами? Холод. От Одри словно веяло морозом, а каждое слово застывало снежинкой в воздухе. Она не плакала, не отползала в сторону от коллег, поднимая брови в страхе, а неподвижно сидела. Каждое слово было четко и поставлено, голос ни дрогнул ни сорвался, невероятное спокойствие. - я жду - сегодня был тяжелый день, для всех нас, вам стоит хорошо выспаться и мы поговорим утром. - Микаэль смог собраться и вернуть хладнокровие душе и эмоциям и вот уже привычно собранный начальник мягко поднимается с края кровати и направляется в сторону двери, минуя застывшего Рафаила. -М, ясно. - тихо закатив глаза, девушка откинулась на подушку и вернула взгляд на ангела . - если не собираешься прямо сейчас открыть свой рот, то лучше уйди - глубоко вдохнула и потёрла переносицу пальцами - и побыстрее. Дернувшийся было к ней мужчина был остановлен её словами и застыл в шаге от её кровати, не желая уйти и не находя сил остаться. Он должен, должен сделать это. Мысль крутится в его голове, причиняя боль, отзываясь в каждой мышце на руке, что он тянет к ней. Стереть, заставить забыть всё: ужасную деревню, боль и его. Его выжигающий свет и неистовую ярость. Его крылья. Внимательно наблюдая за тем, как дергаются пальцы на руке и дрожат глаза Рафаила, оценщица перехватывает руку и сжимает пальцы на запястье. - тронешь меня, я закричу - боишься - выдохнул мужчина, еле слышно, скорее раня себя, чем говоря с ней. - нет Резко поднятые светлые глаза встречаются с такими же напротив. Брови сведены к переносице, а веки расслабленно полуприкрыты. Никакого страха. Ей словно просто плевать. - разве? - а мне нужно плакать от ужаса? - нет нет, я....- резко отпрянув Рафаил замер на секунду. Его мысли метались, секунда за секундой он пытался понять её. С ней что-то не так, это точно, никаких сомнений. Она не в ужасе, это хорошо, не нужно стирать всё, не нужно калечить собственное сердце. Но она не задаёт вопросов, вообще никаких, и смотрит с такой жалостью. Неверяще мотнул головой и мгновенно выскочил из комнаты, оставив девушку одну. Она же, запустив руку в волосы, зачесала их назад и резко поднялась с кровати. Босыми ногами прошла до ванной и мельком глянув на своё отражение хмыкнула. Руки уверенно нашли в собственной косметичке ножницы и поднесли их к волосам. Снова посмотрела в зеркало, собираясь с мыслями. Разглядывая своё отражение, азиатка оценивала рястрепаные, но все также невероятно прямые пепельно-розовые волосы. Они всегда лежали ровной укладкой с боковым пробором на её плечах и лишь однажды она заплела их в мелкие косички, ещё там в кабинете Фелонии. Мелкий вдох и резкими движениями, впечатляющая длина лежала в раковине, а девушка скептично осматривала крайне драное, но не критично кривое каре. Сойдет, пусть на первое время, но сойдёт. Скинув волосы в мусорку и спешно умывшись, она направилась к двери. Конечно же она не собиралась спать. *** - О, ты даже не представляешь, на что я способен! Голос Давида, так хорошо слышимый из коридора заставил её замереть. Зажмурив глаза, она уткнулась лбом в дверь и продолжила слушать его. И Микаэля конечно же, он же там тоже стоит и вроде даже что-то говорит, возможно даже что-то важное, но ей вцелом было плевать на это. Все мысли были заняты юристом, его голосом, тембром и гневом, что сквозил сквозь слова. Девушка глушила удары собственного сердца и ждала момента, чтобы выйти прочь из комнаты. Хоть она и хотела покинуть территорию места, где всё ещё пахнет её собственной кровью, диалог снаружи был так интересен, что она, замерев, подслушивала и ждала. Лишь услышав, как туфли начальника шаркнули по ковровому покрытию, Одри открыла дверь. Оба мужчины, так активно беседовавшие за минуту до этого, почти синхронно повернулись на скрип двери. - Одри, вам что-то нужно или мы вас разбудили? - первым собрался Микаэль и теперь говорил максимально мягко, опасливо косясь на застывшего Давида. Нервы мгновенно натянулись в ожидании её реакции, или его, непонятно кто начнёт истерику раньше: заведённый до предела юрист или пережившая кошмар оценщица. Капелька напряженного пота быстро скатилась по его скуле и затерялась за линией подбородка. - Да, вообще я вышла за водой - апатично соврала девушка. - хотя, я кажется помешала вам, так что пожалуй спущусь к кухне, а вы продолжайте. - небрежность брошеных ею фраз совершенно не подходили к внешнему образу: залитая кровью одежда, босые ноги и чуть криво отрезаные волосы придавали ей не слишком безмятежный вид. - Прошу, останьтесь в кровати, а я всё принесу вам. - умоляюще проговорил Микаэль и в ту же секунду быстрым шагом направился вниз по лестнице, не желая слушать ни слова против. - угум - кивнула девушка сама себе, ведь начальник её точно не услышит. Быстрый взгляд в сторону коллеги, такой же быстрый вздох и шаг из комнаты. Словно поставленный на паузу он смотрел вниз и бегал глазами в стороны. Голоса теперь не просто хохотали, они просто бились в истеричном смехе, даже крике. Голову заполнили уверения что теперь уж точно всё, конец, она от него откажется, и всё и всё. Теперь вариантов кроме судьбы у него не будет. Не может же он ожидать, любви, верно? Они просто коллеги, так мало знакомы, да и она почти умерла.... Погрязший в этом хохоте Давид не заметил как Одри подошла ближе. Щелчок пальцев перед его лицом наконец-то привлек внимание и мужчина поднял голову. Ярко алые глаза удивленно уставились на безразличные голубые. -Видишь меня? - снова щелчок- можешь говорить ? -Да - Молодец, значит пошли. - схватив брюнета за ворот рубашки, она повела его в сторону своей комнаты. Всего пару шагов и массивная деревянная дверь хлопнула, оставляя их наедине друг с другом. Тяжело дышащий, окровавленый и взбудораженный яростью Давид и до чертиков безразличная и так же окровавленная Одри. - Что ты натворил? - девушка разжала пальцы на воротнике и чуть расправив его, задержала руку на груди. - не молчи. - подняв вверх голову, она столкнулась с его взглядом. Красные, с маленькими зрачками, они уставились на её пальцы. Ни моргания, ни вздоха, мужчина словно замер. Лежащая на груди рука скользнула вверх и огладила скулу большим пальцем. Давид перевёл взгляд на неё. Завладев вниманием, она шагнула чуть ближе, зажимая его между стеной и собой. Не до конца застёгнутая рубашка опасно оголяла грудь, но девушке было всеравно. Всё сознание в моменте думало лишь о коллеге перед ней, что явно попал в передрягу и теперь совершенно не в себе. Глаза быстро бегали по внешнему облику мужчины. Ни ран, ни ушибов, разве что сбитые костяшки, что совсем не критично. Одри не позволяла себе облегченно вздыхать, он не в норме, хоть и не ранен физически. Подняв вторую руку, она также коснулась ею лица Давида и чуто притянула к себе. Держа его, теперь уже двумя руками, она глубоко вдохнула и повторила вопрос: -Что ты натворил? Нет ответа. Он просто смотрит на девушку перед собой, но звон шум в голове не даёт её слышать. Все что может юрист, это смотреть на распахнутые голубые глаза и подёргивающуюся бровь. На её гладкие волосы и острые ключицы, на декольте откровеннее обычного. И на кровь. Залитое кровью платье моментально бросается в глаза, как можно было не заметить? Да оно практически красное! - У тебя кровь, ведьмочка -Да, это моя. У тебя кстати тоже есть. - Это не моя. - Вот как, хорошо. Было бы грустно с тобой прощаться, я ведь так старалась выжить. -Ты видела Рафаила. -Мне нравится что мы говорим фактами, да, Давид, видела. Это сейчас важно? -Ты задавала так много вопросов с первого дня, а теперь просто молчишь, совсем не знаю что и думать. Какие мысли мысли прячутся в твоей красивой голове? - Давид чуть поднял голову и попытался привычно ухмыльнутся, если бы не его красные глаза и маленькие точки вместо зрачков, Одри могла бы и поверить. -Не думаю, что ты в состоянии ответить хоть на один мой вопрос. Никто из вас, если честно. -Зачем же я тогда здесь, в этой темной одинокой комнате, ведьмочка? Мм? -Мне стоило бросить тебя в коридоре. - Мгновенно оторвав руки от его лица, она сделала шаг назад. Лишив тепла, Давида словно окунули в ледяную воду и топили в ней. Всё нутро отчаянно пыталось вернуть тепло обратно, вновь ощутить её тело на своём, её запах, её дыхание, вновь обрести своё. Не сдерживая свой порыв он шагнул к девушке и прижался лбом к её. На секунду прикрыл глаза. Ледяное спокойствие оценщицы успокаивало его накалённые до предела нервы и позволяло хоть на секунду, но поверить в эту странную безмятежность. Выдохнуть. Опустить плечи. Чуть надавить на неё собственным весом. Голубые глаза внимательно наблюдали за каждым его действием, подмечали важное, запоминали детали. Словно вычислительная машина, она работала на получение максимума информации из каждой секунды времени что у нее есть. Так они и стояли, не имея шанса коснуться друг друга, но отчаянно этого желая. Внимательный взор девушки следил за дрожащими веками мужчины. Мужчина же не находил в себе решимости открыть глаза, лихорадочно представляя, что он там увидит. Ужас от осознания что он натворил? Страх из-за его действий, трясушиеся руки и огромные наивные глаза? Холодные, тонкие пальцы касаются его шеи и медленно ведут вверх, теряясь в кудрях. Давид распахивает глаза и удивленно смотрит перед собой. Это Одри. Его Одри. Она медленно массирует его виски большими пальцами и смотрит на него. Такие холодные глаза, две маленькие льдинки медленно моргают и выглядят такими милыми, как полевые цветы, склонившиеся под силою бури. Тихо выдохнув, мужчина медленно проводит по её талии рукой и тянет к себе. Как сложно ему держатся, как сложно просто стоять ровно под властью её рук. Он безумен. Безумен и опасен, особенно для неё. И всё это имело бы значение, не гладь она его так мягко, не смотри так нежно, не приходи она в "Астрею". Но она здесь, рядом, так преступно близко, что он готов лежать в её ногах и скулить, прося о внимании. Рука на девичьей талии сжимается всё сильнее, показывая с какой скоростью заводится коллега перед ней. Девушка не медлит ни секунду и притянув его ещё ближе, целует. Она слышит рык, низкий, животный и ликует от восторга. Ей сложно понимать эмоции других, но его, его она чувствует так сильно. Такой открытый и честный, не заставляет её гадать и терятся. Она берёт. Всё что он предлагает, всё что имеет, она заберёт у него всё и завладеет. Как владеют вещью, самой любимой, она будет с ним. Целует сильно, кусаясь, залезая глубже. Она отдаст ему всё что хочет, станет кем он пожелает, убьёт того кого он захочет, вылечит кого попросит. Он сгорает в её объятиях, как роза преданая огню, и воскресает также, желая лишь её одну.