Дважды ты, один я

      Барсукот начал приходить в себя. Его белоснежная морда дёрнулась, затем ещё раз — мышцы оживали. Глаза, затуманенные и едва открывшиеся, лениво осмотрели пространство перед ним. Слабое движение лапы вперёд, как будто он только что проснулся после долгого и тяжёлого сна у себя дома.       Взгляд был рассеянным, мир вокруг плыл, словно через мутное стекло. Голова гудела, словно внутри неё всё ещё звучала приглушённая музыка из зала. Барсукот зажал голову лапой, потер её, пытаясь привести мысли в порядок. Постепенно затёкшие лапы стали отзываться, кровь разогревала тело, силы возвращались. Ещё один осторожный шаг, потом второй — и Барсукот встал на задние лапы.       Он огляделся. Это точно был не дом. Вместо уютного укрытия перед ним предстала картина удручающего запустения. Барсукот находился в туалете, и его состояние вызывало лишь отвращение. Старые лотки, давно заброшенные, пропитались стойким, отвратительным запахом. Стены и пол были в пятнах, а звуки музыки из клуба доносились глухо из за стены, словно из другого мира.       Он был всё ещё где-то в клубе.       — Эй? Ау? — тихо позвал Барсукот, но в ответ раздалось только пустое эхо.       Он подошёл к умывальнику. Вода потекла, ледяная, смывая с шерсти пыль и грязь. Барсукот несколько раз плеснул воду себе в лицо, и с каждой каплей чёрные полоски его краски становились всё более размытыми. Достав из кармана свежую краску, он ловкими движениями вернул морде привычный вид, хотя зеркало перед ним оказалось бесполезным. Его поверхность была покрыта толстым слоем грязи, в котором едва угадывалось собственное отражение.       Но в углу зеркала он заметил надпись, которая словно выжгла себя в сознании: "БОИШЬСЯ?"       — Что ещё значит «боишься»? Кого мне тут бояться? — раздражённо пробормотал Барсукот, похлопав себя лапой по груди для уверенности. — Точно, а где Енот? Где собаки?! Сколько я вообще спал?!       Две двери вели из этого помещения, но что-то внутри, какой-то животный инстинкт, подсказало следовать за звуками музыки. Барсукот глубоко вдохнул, напряг мышцы и мощным ударом выбил дверь, вырываясь из душного туалета. Но как только он сделал первый шаг, что-то заставило его резко остановиться.       Он оказался на верхнем уровне клуба — четвёртом этаже, под самым потолком. Музыка отсюда звучала яснее, ярче, заполняя всё пространство. Барсукот осторожно подошёл к краю, огляделся. Высота ошеломила его, лапы на миг задрожали. Барсукот старался сохранить равновесие и не подходить к краю. На лапы здесь точно не получится приземлиться.       У опорных бортиков он заметил чей-то силуэт. Барсукот никак не мог сориентироваться с ночным зрением, оно просто никак не срабатывало. Он не видел его морды.       Незнакомец стоял неподвижно, облокотившись на перила, и тянул что-то дымящееся. Младший Барсук сжал кулаки и быстрым шагом подошёл к нему.       — Эй, куда вы увели Енота?! Что с ним сделали?! — голос Барсукота прозвучал твёрдо, но злость в нём едва скрывала тревогу. Силуэт не ответил. Он медленно втянул остатки дыма, затем выдохнул его густым облаком, растворившимся в воздухе над неоновой бездной. Барсукот не выдержал:       — Говори! — он ткнул когтем незнакомца в спину.       Тот медленно развернулся, глухо хлопнул об пол остатком своей самокрутки и молча направился в сторону туалета, захлопнув за собой дверь. Барсукот застыл на месте, поражённый безразличием незнакомца. Барсукот стоял в полном ступоре и хотел было повалить его на землю, начать допрашивать, но вспомнил, что у него не было налапников и этот трюк сейчас не сработает.       Осторожно обернувшись к окнам, Барсукот увидел, как дождевые капли стекают по грязным стёклам на той стороне. Лунный свет, пробиваясь сквозь облака, на мгновение озарил его, но тут же снова уступил место сумраку. Барсукот встал неподвижно, осознавая, как сильно его истощило всё это приключение.       Но взгляд зацепился за ещё одну дверь. Она была напротив туалета, и из-под неё пробивалась еле заметная полоска света. Внутри что-то подсказывало ему: там находится правда. Там должен быть Енот.       Он разбежался, ударил дверь лапой, и та со скрипом распахнулась. Барсукот рванул внутрь, готовый ко всему, что его там ждёт.

* * *

      Маленькое помещение, насквозь пропитанное тяжёлым запахом масла и пыли, казалось, дышало напряжением. Красный кирпич стен облупился от времени, металлические балки поблёскивали в свете единственной лампочки, еле справляющейся с темнотой, разлитой по углам комнаты. Провода — толстые, угольно-чёрные — извивались, как живые, уходя за пределы видимости. Младший Барсук просто не видел другого конца этой комнаты. На полках громоздились пыльные стопки бумаг, а на металлических стеллажах переливались десятки крошечных зелёных огоньков от аппаратуры. Их мерцание отбрасывало тревожные тени на игровую поверхность стола, расположенного в центре комнаты.       Барсукот огляделся, ощущая себя в ловушке. Полутьма впереди словно утягивала взгляд, а ночное зрение отказывалось помогать, оставляя зверя в одиночестве с пугающей неизвестностью. Его внимание приковала фигура у стены справа. Это был Бармен Енот. Он сидел, привязанный к стулу, в наморднике и налапниках. Глаза Енота широко раскрылись, заметив Барсукота, и от выражения ужаса и отчаяния зверёк почувствовал, как сердце сжалось.       — Енот! — радостно воскликнул Барсукот. — Ты жив!       Связанный начал издавать пронзительное мычание, дергаясь в попытке указать куда-то вглубь комнаты. Или… на кого-то. Из темноты раздался голос. Он был низким, хриплым, словно принадлежал чему-то, что никогда не дышало свежим воздухом.       — Кот… Или барсук…       — Кто?!... — Барсукот напрягся, втягивая воздух и сжимая лапы в кулаки. — Что тебе нужно?! Отпусти Енота, сейчас же!       Голос не торопился. Он словно смаковал каждое слово, впечатывая его в мозг Барсукота.       — Я не раздаю свои вещи бесплатно, барсук… или кот.       — А я из Полиции Дальнего Леса, и я приказываю тебе сейчас же его отпустить, а не то я…       — …А не то что? — перебил Барсукота таинственный незнакомец.       — Я… — затрясся зверёк, безжизненно оглядываясь по сторонам. — Я… Я арестую тебя…?       Пустота молчала, и будто бы кто-то глядел из неё прямо в испуганную морду Барсукота.       — Нет.       Младший Барсук продолжал подрагивать от ужаса, пытаясь разглядеть в этой тьме хотя бы что-то, но не получалось. Всё было тщетно.       Из черноты слышались звуки деревянного треска, ударов чего-то тяжёлого, лязг металла, и оно показало себя.       Зверь был практически наполовину во тьме, но это было что-то неестественное — чего ранее точно никто не видел.              Его фигура, неестественно высокая и серая, будто бы состояла из одних искажений. Голову покрывала шерсть, постоянно меняющая форму. Там, где должны были быть глаза, зияли два бесконечно чёрных провала.       — К-к-к-кто… т-ты? — стал заикаться Барсукот.       Лапы, похожие на когтистые тени, словно парили в воздухе, не соединяясь с телом. Возможно, это даже были не лапы вовсе. Но оно держалось ими за край стола с той стороны.       — Зови меня Дилер, барсук… кот… барсук… кот. — словно зажевывая кассетную пленку, обратился он к Барсукоту. — Подпиши этот договор.       На стол перед Барсукотом легла бумага. Заголовок жирными буквами кричал: «ПОЛНЫЙ ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ».       Барсукот не верил в происходящее. Всё это был сон. Всё это было сном, бредом, чем угодно, но не реальностью. Его геройство снова завело его куда не следовало, и он прекрасно чувствовал, что отсюда уже не уйти. Сердце снова выбивалось из груди, голова начинала кружиться.       Младшего Барсука начало тошнить, на пол упал крупный слюнявый ком шерсти.       — Ты псих… — прошептал Барсукот, протирая пасть лапой.       — Подпиши этот договор. Выиграй в игру. Получи выигрыш. — с полным спокойствием говорил Дилер.       — Какую ещё игру…? — хрипло прошептал Барсукот, — Ты совсем озверел, какая ещё игра, тысяча сычей?!       — Зверская рулетка. Игра вероятности. Игра жизни. Игра смерти. Подпиши этот договор. Выиграй игру. Получи выигрыш. — словно машина, отчеканило существо. Барсукот перевёл немного дыхания, и стал снова смотреть на источник этого голоса, — снова в пустые глазницы. Дилер продолжал парить над землей, лапы держались за стол, и оно будто улыбалось. Заманивало в ловушку.       — И какой выигрыш? — опустошённо спросил Младший.       Дилер протянул лапы вниз под стол и вытащил оттуда большой чемодан. Вторая лапа быстро оттянула два замочка, и под крышкой Барсукот лицезрел целое состояние — чемодан был забит шишами, и не просто монетами, а бумажными шишами, в которых хранят особо большие суммы. Они были совершенно чистыми и новыми, только с Шишового Монетного Двора, и пахли соответствующе.       Вся серьёзность этого, этот запах, этот вид денег — всё это взбодрило Барсукота.       — Ты играешь в игры за деньги, но мне они не нужны. Освободи мне Енота, и я уйду! Дилер захлопнул кейс и швырнул его под стол.       — Подпиши договор. Выиграй игру. Получи выигрыш, — повторил Дилер. Над стулом, на котором сидел пленный, внезапно загорелся свет, ещё раз подсвечивая перепуганного зверя.       — Барсук… Кот, сыграй и победи в игру, забери Енота. Эти деньги нужны тебе. Всем нужны деньги. Забери их тоже, если победишь.       Барсукот посмотрел на Бармена вновь. Он старался как мог, отрицательно кивая. Пасть пыталась открыться, чтобы сказать хоть что-то, пытаясь предупредить.       — Что за игра и как в неё играть?       — Зверская рулетка. Игра жизни. Игра смерти. Правила простые. Условия равны. Но всё решит твоя удача. Я покажу.       Дилер вытянул лапу, указывая на стол. Он собрал из появившихся металлических деталей что-то напоминающее ружьё. Когда конструкция обрела форму, Барсукот узнал её. Это был охотничий дробовик, запрещённый в Дальнем Лесу. Он пару раз слышал о том, что она делает. Легче от этого не становилось.       Его вид сковал лапы зверя. Барсукот нервно взглотнул.       На столе была белая отметка, поделенная на восемь делений, и внезапно, — эта часть стола провернулась, и двое из секторов заполнились. На них лежало что-то цилиндрическое, красного и синего цвета.       — Один боевой, один холостой. Правила простые, — Дилер схватил со стола дробовик. — Я вставляю патроны в случайном порядке.       Дилер протянул патроны к морде Барсукота, чтобы тот убедился в его честности. Дилер соединил обе свои лапы вместе, перемешивая эти два патрона, а вскоре удержал их в одной из лап. Всё это время уродливая морда продолжала неподвижно смотреть прямо в душу. Лапы словно жили своей жизнью, отдельно от тела.       Он взялся за дробовик, и наклонил его так, чтобы Барсукот не видел. Зазвучали два щелчка, а вскоре — сдвиг затвора. Этот инструмент убийства был заряжен и готов к использованию.       — А что дальше?... — тихо спросил Барсукот.       Внезапно, обе лапы направили дробовик на Енота. Он щёлкнул затвором, нацелив ружьё на голову Енота. Тот замер, его глаза сузились, как две крошечные точки. Он будто издавал немой предсмертный крик.       Коготь схватился за курок. Щелчок.       Но ничего не произошло. Сухой звук выстрела оказался пустым.       — Повезло. Это был равный шанс.       — Да ты не псих… Ты… Ты больной! Ты чуть его не убил!       Дилер дёрнул затвор, и пустой заряд вылетел из дробовика прямо на стол. Ему было безразлично. У этой морды нет эмоций. Нет чувств.       И он продолжал целиться в Енота.       — Пошаговая игра. Застрели оппонента. Стреляй в себя или в меня, чтобы победить. Случайные патроны, случайные вероятности, — всё зависит от твоей удачи, — процедил Дилер. — Подпиши договор. Выиграй в игру. Получи выигрыш.

* * *

      Безумие. Этот Дилер — больной психопат и садист. Барсукот не верил в то, что такая игра может существовать на Земной доске. Не верил в этот клуб, в этот Бетонный Лес, и в эту самую комнату. В нем просто не оставалось сил ни на что. Барсукот опёрся лапами о стол, срыгнув на пол ещё один ком шерсти, теряя равновесие. Он стоял, слушая лишь своё дыхание. Музыка за стеной справа уже раздражала, и давила на психику, словно подначивая Младшего к чему-то.       — Я должен… убить?       — Победитель может быть только один. Либо ты, либо я.       — А если я откажусь?...       Дилер создал нагнетающую паузу.       — Вероятность выстрела один к одному, — Дилер приставил дробовик ближе к Еноту.       — Нет! — выкрикнул Барсукот, вытянув лапу, стараясь ухватиться за что-то. — Дай мне немного времени! Я хочу подумать…       Белый зверёк почувствовал, как земля уходит из-под ног.