Знаки внимания

Начальница охраны Макарова была молодой русской женщиной с каменным лицом, и ее побаивались все боевики в гостинице. И даже не столько из-за того, что она была женщиной хозяина. Шэнли до сих пор вспоминал, как при первой их встрече она в одиночку вынесла входные двери двумя его бойцами. Впрочем, при более близком общении она оказалась куда менее страшной. Хозяин как-то упоминал, что по образованию она была врачом, и Шэнли часто видел, как она помогает Нерее в медблоке. Иногда она даже улыбалась ему во время разговора и предлагала выпить чай на обеде — официально, Шенли был ее заместителем, и общаться приходилось много. Тем более, его пока допускали только к бумажной и организационной работе. К своим обязанностям главы охраны Макарова относилась крайне серьезно, поэтому раз в несколько месяцев устраивались проверки: кто-нибудь из ее знакомых (иногда вместе с ней) врывались в здание, а охрана должна была их вычислить, найти и обезвредить. Получалось с переменным успехом, но такие мероприятия прекрасно помогали выявить уязвимые места. Сегодня гостиница была пустой — приезжавшая делегация из Мексики, снявшая все номера, съехала еще вчера. И проверка планировалась сегодня. Шэнли запретили говорить об этом персоналу (все ради эффективности), так что он просто скучал, сидя в холле у дерева за столиком вместе с начальством. В планах проверяющих было отключение электричества, так что свечи зажгли заранее. В присутствии Макаровой (которую он нежно называл Валери) хозяин терял всю свою язвительность и становился очень… бережным и мягким. И тактильным — хозяин постоянно к ней прикасался. То садился рядом, прижимаясь к бедру, то обнимал за талию. С ней он никогда не держал руки при себе. И не только руки. Свет погас. — Ну вот и все, ждем начала шоу, — хозяин откинулся на спинку дивана, пока Макарова доставала и включала планшет, — Шэнли, садись к нам, посмотрим все в прямом эфире. Хозяин абсолютно невозмутимо пересадил Макарову к себе на колени (раньше Шэнли ни разу не видел, чтобы они позволяли себе что-то подобное). В неровном свете свечей показалось, что Макарова покраснела, но она сделала вид, что ничего не произошло, и протянула планшет, когда он сел рядом. Девушка в зеленом (Макарова говорила, что ее звали Тома) весело ползала по стене рядом с серверной. Хорошо, что они оставили пару толковых парней в этой части здания. Шэнли очень надеялся, что в хоть этот раз они ничего не проворонят. И действительно, не проворонили. Шэнли почти ими гордился — может даже уговорит хозяина выделить им премию. *** Закончили они только к часу ночи — Тому и охранников быстро вылечили от ушибов еще до полуночи, но потом они решили разобраться со всеми нужными улучшениями сразу. И задержались на полтора часа. К счастью, Шэнли жил недалеко, всего двадцать минут на машине. Если он сейчас быстро соберется, то успеет… — Шэнли, уже поздно, — Макарова очень внимательно (насколько позволяла сонливость) на него посмотрела, — оставайся здесь на ночь. Шэнли сначала даже не понял. И осоловело заморгал. Постоянно здесь жили только сам хозяин и она. После полуночи оставался только работающий в ночную смену персонал и, иногда, Родриго, как самое доверенное лицо. Шэнли вообще ночевал в гостинице всего пару раз, когда оставался в медблоке после того, как его вытащили из той жуткой психушки Махаона. Но тогда ему было настолько плохо, что он ничего не помнил (и не хотел вспоминать). — Валери права. Можешь занять свободный номер на этаже, — хозяин лукаво на него посмотрел и улыбнулся, — из зарплаты ничего не вычтем. — Тебе ведь нужно соблюдать режим сна, — Макарова выглядела… пристыженно? — это моя вина, нужно было сразу тебя отпустить. Извини, пожалуйста. Теперь Шэнли начал понимать еще меньше. Он, конечно, привык, что его нынешнее начальство не такое жестокое, как прошлое. Но перед ним впервые извинялись за ненормированный рабочий график. Кажется, он впал в ступор. А хозяин положил горячую руку на его плечо и уверенным шагом повел к ближайшему номеру. А потом тепло пожелал спокойной ночи. Что это было? *** Сегодня был день рожденья Лина. Ему могло бы быть двадцать семь, если бы не все, что произошло с ними с Петербурге. Шэнли хотел бы навестить его могилу. Но он сам закопал Лина под деревом в парке. Как собаку. От этого до сих пор было тошно. Хозяин — тогда еще (не) враг — много чего ему наговорил, но сейчас Шэнли все понимал. Ему было очень-очень паршиво. После бессонной ночи болела голова (кажется, в аптечке был ибупрофен). Он отсматривал записи с камер наблюдения с подозрительным гостем, на которого поступали жалобы от других постояльцев, но экран выглядел как калейдоскоп мельтешащих картинок. Шэнли ничего не соображал. И Макарова это заметила. — Ты в порядке? — она наклонилась прямо над его плечом так, что кончики ее волос защекотали его щеку. От нее нежно пахло чем-то цветочным — может, парфюмом, а может и настоящими наколдованными цветами. Если честно, он настолько привык к ее серьезности, что иногда такая неожиданная мягкость вводила в ступор. Он почему-то ожидал чего-то менее сладкого. Но ей идет этот запах. — Госпожа Макарова, все хорошо… — Просто Лера, — она положила узкую руку на его предплечье, — если тебе нужна медицинская помощь или просто выходной, скажи об этом, хорошо? — Лера, — имя с “л” и “р” одновременно далось с трудом, но Макарова — Лера — улыбнулась ему, — мне просто нужна таблетка от головы, все хорошо. На его лоб легла грубоватая ладонь — ладонь фехтовальщицы. Шэнли всегда восхищался тем, как во время тренировок она обращается с синаем. А иногда и клинком. Ему очень хочется податься ближе, но это неприлично и неправильно. Лера — его начальница. Лера — женщина босса. Но потом она ушла. И вернулась со стаканом воды и блистером таблеток. *** Шэнли начал смутно догадываться, что ему оказывали знаки внимания. Хозяин — “Просто Марк, Шэнли, мы ведь это уже обсуждали” — начал касаться его почти также, как он касался Леры. Сама Лера оставалась более сдержанной, но он подозревал, что это просто культурная особенность. Она стала гораздо чаще при нем улыбаться. Затем его позвали на ужин. В личные апартаменты. Еще ему стали дарить подарки — дорогой и редкий для Петербурга сорт чая (его любимый!), заколки для волос и просто какие-то приятные мелочи. А потом его пригласили в постель. *** В отчетах полученных еще в прошлой жизни, во время работы на триаду, было указано, что Марк любил разнообразие в постели. Когда Шэнли пришел, он увидел как Марк связывал Леру магией. Ровные ряды зеленых стеблей вились по вытянутым над головой рукам, по прижатым к бедрам тонким лодыжкам и даже по талии и вокруг груди. А потом по всем этим лианам начали распускаться мелкие розовые цветочки. Иногда Марк был невыносимым эстетом. Шэнли очень давно не был с женщиной — несколько лет точно. И прямо сейчас Лера выглядела просто невозможно красиво. Как античная богиня или лесная фея из западных сказок. Раскрытая, возбужденная и беспомощная, она пыталась выгибаться, подаваясь под руки. Они оба были совершенно неземными. Глаза Марка светились зеленым пламенем, пока он смотрел на Леру с абсолютным нескрываемым обожанием. Марк повернул лицо в его сторону. Но обожание никуда не исчезло. — Ты уже здесь! — брови Марка взлетели вверх, и он счастливо улыбнулся, поднялся с кровати, оставив изнывающую Леру одну, и поцеловал его. Жадно, глубоко и без капли стыда. С Шэнли стянули одежду, слой за слоем. Он не видел, но был уверен, что Лера смотрела на это с таким же желанием, как и они. — Ну же, теперь сделай даме приятно, — горячие руки легли на лопатки и подтолкнули Шэнли в сторону кровати. И он наконец-таки смог ее потрогать. Лера, несмотря на всю свою силу и крепкие мышцы, была круглее и мягче, чем Лин, Марк или он сам. Ее было так приятно касаться и гладить. Раз уж ему дали карт бланш, Шэнли решил себя не ограничивать. Сминая и роняя на простыни нежные розовые лепестки, он обхватил ее грудь цепляя большим пальцем уже твердый сосок. Как же давно он не был с женщиной, думал он, кусая ее бедро. Над его плечом склонился Марк: — Хватит издеваться над девочкой, Шэнли. Судя по смеху и довольному тону, никто не считал эти издевательства проблемой, но Шэнли все равно покорно нырнул между раскинутых ног, утыкаясь лицом в промежность и кладя руку на ее живот. Он широким движением прошелся языком по всей поверхности половых губ до клитора, скорее чувствуя, чем слыша глубокий гортанный стон Леры. На вкус она была терпкой и кисловатой. Между его ягодиц с нажимом прошелся покрытый смазкой большой палец и толкнулся внутрь. От такого Шэнли сладко задрожал и ненадолго отвлекся от своего занятия, но возмущенное мычание Леры привело его в чувства. Пока его уверенно трахали пальцами, он принялся самозабвенно ее вылизывать. Когда Марк вошел в него, Шэнли почувствовал горячую руку на шее. Она не сжимала, не душила и даже не давила, просто была. И от этого ему стало как-то по особому хорошо и легко. Трахал Марк глубоко, но ровно, медленно и размеренно. И Шэнли сорвался на гортанный стон. Лера под его руками мелко задрожала и попыталась активнее объездить его лицо — и тут рука на горле потянула его назад. — Достаточно, — Марк звучал хрипло и тяжело. Шэнли послушался и прекратил — Лера беспомощно заскулила и вскинулась, но стебли держали крепко. Она могла только сбивчиво бормотать “Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста” и дергаться, пытаясь получить хоть какую-то стимуляцию. Еще несколько цветочков осыпались на постель. Когда Лера особенно жалобно всхлипнула, Марк выругался на испанском, а затем перешел на английский — похоже, от возбуждения плохо контролировал речь. — Isn’t she beautiful like this? — о, она была очень красивой. Вся красная, напряженная, связанная по рукам и ногам. Лицо мокрое от слез удовольствия и фрустрации, — Don’t you want to admire her a little more, Shengli? — да он бы вечно смотрел на нее такую. Движения Марка сбились, стали дергаными в приближении оргазма, и Шэнли выгнулся, подставллясь. Лера тем временем немного успокоилась и затихла, тяжело дыша. — Теперь можешь, дать ей кончить, — смилостивился Марк. И Шэнли вернулся к прежнему занятию. На этот раз он попробовал толкнуться в Леру пальцами — и ей это очень понравилось. От пальцев внутри и его языка снаружи она быстро затряслась в оргазме. Сам он кончил последним — Марк как-то по-особенному правильно провел рукой по его члену несколько раз и огладил головку большим пальцем. Шэнли почти отключился от удовольствия. *** Когда Шэнли пришел в себя и отдышался, Марк, в накинутом махровом халате, уже массировал лодыжки развязанной Лере и что-то ласково ей шептал. Без единой мысли в голове, Шэнли наблюдал за тем, как Марк вытирал ее полотенцем, кутал в одеяло, поправлял подушку и целовал в лоб. Когда Марк закончил, он обратил внимание и на Шэнли. Он помог облокотиться на подушку и привести себя в порядок. И также как Леру завернул в одеяло. Даже погладил по спутавшимся волосам и поднес к губам стакан с водой — чему Шэнли был очень благодарен. Пить хотелось неимоверно. — Посидите без меня пару минут? — Марк наклонил голову и внимательно их осмотрел, — а я заварю чай, хорошо? — Только недолго, — пришедшая в себя Лера потянулась и уже уверенным голосом ответила, — у нас еще остались те булочки с корицей? Марк тихо и как-то расслабленно засмеялся. — Остались, mi corazon, остались, — он зашел на кухню и уже оттуда громко спросил, надо ли их разогреть. Шэнли ожидал, что сейчас его попросят уйти. И, если повезет, предложат занять свободную комнату. Но Марк вернулся с тремя кружками. А потом еще раз зашел на кухню и принес три тарелки с булочками с корицей и стопку салфеток. Сидящая слева от него Лера протянула ему тарелку и кружку и прижалась к его боку. Марк сел справа от него и обнял его за пояс. Шэнли догадался, что выгонять его никто не планирует. Когда чай — очень хороший чай — был выпит, Лера предложила распутать его волосы. И ее руки на голове ощущались даже лучше, чем все пережитое этим вечером. Шэнли почти застонал. Впервые за несколько лет он чувствовал себя так спокойно, безмятежно и в безопасности.