В качестве извинения

Сонхун стоит обруганным псом в дверном проёме – заслуженно. Поникшая макушка и глаза в пол, в руках теребит полупрозрачный пакет – что-то купил, пытается вину загладить, не хватает только драматичного звучания скрипки в аккомпанемент. Неподготовленный зритель мог бы и расчувствоваться, жалко ведь дворняжку. Сону считает, что жалко только у пчёлки. Тихий скулёж: «Я принёс твоё любимое – мятное», намекая на содержимое пакета. После такого пожизненный запас мороженого для Сону в морозилке должен храниться, а не жалкие две баночки по 100 грамм, которые от злости за один присест в желудке окажутся. Любимый парень променял на железо и стероидных мужичищ, красующихся своими «банками» перед зеркалом спортзала (хоть и дорогие коллеги, но эмоции берут верх) – не смертельно, но Сону, как натуру с тонкой душевной организацией, задело за живое. «Малыш, ведь я же лучше, лучше собаки»: милая мордашка, точёная фигурка и секс регулярный (по возможности) в комплекте – всё для него, бери – не хочу. А теперь, когда у каждого своя комната, есть возможность проводить больше времени тет-а-тет, не как раньше: запираться в ванной после всех и топить громкие вздохи в чужой ладони. Договоренность провести совместную трансляцию для оголодавших по контенту фанатов была хоть и спонтанной, но обоюдной и уж слишком долгожданной, учитывая количестве порядком надоевших комментариев в духе «когда лайв сонсонов?», прилетающих чаще, чем они с парнями видят друг друга. Сонхун втихую слинял, а Сону отдувался за двоих на трансляции и пристыжено жевал губы в гордом одиночестве, потому что кое-кому приспичило потягать гантельки на ночь. Зато нажаловался сполна, поддерживающих и просто случайных слушателей море, прополоскать косточки гадкому Паку – за милую душу. — Чем оправдываться будешь? — Прости, пожалуйста, я забыл. — Он забыл… Он забыл, а у Сону все планы коту под хвост (в ящике с игрушками как раз был заготовлен белый и пушистый для горячего продолжения вечера, но «поезд уехал»). — Ты променял меня на качалку, Сонхун! Казнить нельзя помиловать – Сону с радостью поставит запятую, только пока не понял, где именно. — Как рыцарь будет носить принцессу на руках, если у него нет достаточно сил? Это не прихоть, а вложение в здорового и крепкого мужчину. Со мной как за каменной стеной. — С тобой как с каменной стеной. Ты под протеином, о чём вообще можно говорить? Как бы ни хотелось признавать, но Сонхун в какой-то степени прав. Подкаченное тело, играющие на руках мышцы и стальная хватка – безумие. Сону хоть и не назовёшь хилым, но разница в размерах внушительная. Всё же иногда приятно чувствовать себя слабым. Особенно когда перед тобой (и для тебя) горячий парень в безрукавой майке, чья тонкая ткань обтягивает выпуклую твёрдую грудь. Пока грешные мысли уводят всё дальше в лес, Сону намеревается поскорее уйти из своей комнаты (напоследок хотелось бы демонстративно хлопнуть дверью, жаль сожители на этаже не оценят), но на финише у двери сильные ручищи перехватывают поперёк талии, закидывая маленькую тушу на плечо словно банное полотенце. Сону издаёт непроизвольный писк. Нелепые барахтанья и кулачная битва со спиной не увенчались успехом, остаётся только поднять лапки и сдаться. — Солнышко, послушай. — Будто у меня есть выбор. — Замечательно, что ты это понимаешь. Сонхун либо безнадёжный трус, либо совсем не умеет держать ситуацию под контролем, иной раз физиономия сдаёт с потрохами – гей паника по причине существования Ким Сону. Дома наедине можно быть сколько угодно открытым, честным и тактильным (но к этому они шли долго и упорно, смущение до сих пор разукрашивает лицо и уши пылающим румянцем), а работа есть работа, здесь нет места нежным поцелуям и слишком долгим объятиям. Сонхун уверен, он проколится. Любой неоднозначный жест в сторону Сону будто оголяет интимную сторону их жизни (и сейчас даже не о сексе). — Ты же знаешь, что я веду себя холодно не потому, что не люблю, а как раз наоборот, я боюсь в какой-то момент забыться и доставить нам обоим огромные проблемы. —  Поэтому на публике вместо того, чтобы сделать комплимент, ты отпускаешь очередную тупую шутку и дразнишь меня, ставишь в неловкое положение своими выходками? – Я это делаю, потому что ты мило дуешься. Ты самый милый и красивый на свете. Сердце трепещет и в штанах тесно от надутых губ и сведённых к переносице бровей, от мягких щёк, которые выглядят ещё пухлее. Сону может начать канючить, если устал, обидеться или расплакаться, если его что-то задело, может ругаться и слега стукнуть кулаком или ладошкой по плечу, может закатить глаза, удручённо вздохнуть и скривить забавную мордочку, потому что в одном маленьком человека бушует целый океан эмоций, постоянно друг друга сменяющих. Тяжело ли жить с таким человеком? Да. Но без всего этого Сону не был бы тем самым Ким Сону, которого так сильно любит Сонхун. — Одно желание. — Чего? — Прощу, если выполнишь моё желание. — Какое? Минетом будить могу и без желаний. — Придурок. Тебе гантелями по голове прилетело? Скажу, когда придумаю. И поставь меня на пол уже наконец! От заманчивого предложения парня кровь прилипла не только к лицу, хорошо, что вся домашняя одежда Сону длинная и балахонистая, Сонхуну ни в коем случае нельзя знать, что на самом деле идея была хорошей.