Буду третьим

Костя на секунду задержал взгляд на лежащем на столе телефоне Вадима, тут же пришло сообщение: «Глеб». И ещё одно. На гастролях в телефоне Повелителя стояла блокировка экрана, но сейчас её почему-то не было. Костя не читал чужие переписки (он никогда не контролировал Вику, уважая её пространство и требуя взамен уважения своего), но имя «Глеб», как магическое слово, околдовало его и заставило отказаться от принципов. Костя воровато кинул взгляд на занятого своим собеседником Вадима и ткнул пальцем во всплывшее окошко. Открылся диалог. Последнее сообщение от Глеба: «Вряд ли , Хотя Мне понравилось тебя трахать .» Костя непонимающе глянул выше: «Тема закрыта. Никакой Агаты никогда больше не будет» «Но любовниками мы остаться можем?» «Вряд ли , Хотя Мне понравилось тебя трахать .» «Все Время это Вспоминаю» Если ещё минуту назад казалось, что он должен послать Вадима на хуй и бежать, то теперь он, как загипнотизированный, медленно опустился на своё место. Костя снова и снова перечитывал четыре строчки, а потом поднял глаза на Вадима: стоит, как ни в чём не бывало, смеётся со своим знакомым, и никто и не скажет, что он конченый извращенец. Ни на нём, ни на Глебе этого не написано... Внезапно Костя схватил свой телефон, бросил украдкой взгляд на Повелителя и пару раз сфотографировал переписку, пролистал её выше и, не читая, запечатлел. Вадим по-прежнему не интересовался Костей. Тот быстро убрал телефон в карман и демонстративно положил руки на стол. Разом вспомнились фанатские мифы и рассуждения о "братской любви" - Костя никогда не воспринимал их всерьёз и считал вздором, больной фантазией отдельных индивидов. А теперь до него медленно доходила суть происходящего: фантазии были больными не более, чем сами братья. Кем он был для Повелителя? Заменителем Глеба, куклой, которую удобно брать на гастроли, пока настоящий брат не рядом. Косте было больно и горько, но в глубине души он понимал Вадима: между Викой и Самойловым лично он выбрал Самойлова. Неудивительно, что Повелитель поступил так же. Костя положил подбородок на сложенные руки и невидящим взглядом уставился в стену: Вадим его бросил, а далёкие небожители Самойловы оказались извращенцами - как жить дальше, Костя не представлял. Вадим вернулся к нему минут через пятнадцать, телефон по-прежнему лежал на краю стола. Костя тяжело вздохнул и уставился своими огромными глазами на Повелителя. - А можно мне… Можно мне тоже? Вадим поднял бровь, пытаясь вспомнить, о чём они до этого говорили. - Ну с вами. Я третьим буду! - Костя тоже поднял брови - обе - и загадочно ими поиграл. Он тут же подумал, что снова нарядится Глебом, чтобы сделать Вадиму приятно. Или он мог бы даже нарядиться Вадимом (надеть штаны) и сделать приятно Глебу - ему не принципиально. - Или просто постою в сторонке, посмотрю, - поспешно добавил Костя, давая понять, что согласен на любую опцию. - Или вы можете меня оба… - он зажмурился и выпалил, - одновременно. - Кто мы? Что одновременно? - ничего не понял Вадим. Костя оглянулся, придвинулся ближе и прошептал: - Вы с братом. - Что мы с братом? - Вадим начал терять терпение. Костя просто показал взглядом на телефон с видом победителя. Вадим тоже посмотрел на телефон. - Ты ёбнулся, что ли? - Вам Глеб писал… - Костя опустил глаза, устыдившись и факта прочтения чужой переписки, и её содержания. Рядом лежал бежевый бумажный пакет, и он с трудом преодолел себя, чтобы не напялить его на голову. Вадим ткнул в экран и прочитал сообщения. - Да это всё… - щёки его покраснели. - Это шутка, прикол, не по-настоящему! Ты чего там возомнил?! С ума сошёл?! Как ты вообще посмел лезть в чужой телефон?!! - Я не хотел, правда. Я обычно никогда, клянусь! Но как увидел, что вам брат пишет... - лепетал Костя, понимая, как жалко выглядит и он сам, и его оправдания, - меня словно что-то потянуло. Это же Глеб... - увереннее добавил Костя, будто это имя давало право открывать чужие телефоны так же, как в старину имя короля - чужие замки. - Руки тебе вырвать, сука, за то, что лезешь, куда не надо! - взревел Вадим, в голове ярость смешалась с пониманием, что нужно что-то делать, предпринять, всеми силами переубедить этого долбоёба. - Я же сказал! Это шутка! Это не в прямом смысле! Как вообще тебе в голову пришло, что я, что мы… Глеб - мой брат, если ты забыл! Извращуга! Совсем уже! Вадим выглядел грозно, но в то же время растерянно, и Костя удовлетворенно понял, что ему ничего не показалось. «Не в прямом смысле». Ну да, ну да. - А в каком смысле, если не в прямом? - Костя совсем осмелел, ощущая превосходство. - И почему он пишет, что вас трахал? То есть у вас наоборот, да? Не как у нас? Вы меня, а он вас?.. - Костя мечтательно улыбнулся, уже представив себе, как это было. Вадим трахал Костю, а Глеб трахал Вадима. Получается, в каком-то смысле Глеб трахал и его... - Вон пошёл! Я тебе что сказал?! Сотрудничество окончено, убирайся отсюда! Костя вылетел на улицу, на ходу натягивая куртку. Несмотря на разговор с Повелителем, он был счастлив, быстро дошагал до стоящего неподалёку такси, ввалился на заднее сиденье с дурной нестираемой улыбкой и сунул в руку таксисту пятитысячную купюру. - Ехать-то куда? - немолодой мужчина с подозрением взирал на странного пассажира. - Отвезите меня... куда-нибудь... хоть куда, - возбуждённым голосом сказал Костя, ему нужно было хорошенько всё обдумать, - если можно, молча. Таксист пожал плечами, включил радио, и машина медленно влилась в поток. Несмотря на то, что Повелитель послал его дважды, Костя ещё надеялся уговорить братьев на своё участие в их любовных играх: «Если не возьмёте меня третьим, я всему миру расскажу, что вы извращенцы. Я фото сделал!» Дзинь! «Если ты не успокоишься, натравлю на тебя своего адвоката» Дзинь! «И психиатра!» Дзинь! «Не моего. Просто психиатра, из больницы» Костя улыбнулся и почувствовал напряжение в ширинке - он любил, когда Повелитель такой: властный, сильный, в каждом сообщении ощущалась строгость, он как будто говорил: «Со мной не забалуешь». Костя мечтательно вспомнил, как тот брал его за шею и в тёмных глазах стоял дьявольский огонь, не допускающий своеволия. В джинсах стало совсем тесно. Костя больше не обижался на Вадима, он понимал, почему Повелитель его сперва трахал, а потом бросил - от большой любви к брату. Пусть Косте пришлось отойти в сторону - он всё равно был очень счастлив: два его любимых человека любили друг друга - что может быть прекраснее? Он ничуть не лукавил, когда говорил, что готов просто постоять в уголке, не вмешиваясь: всё-таки у него было большое сердце, способное искренне радоваться за братьев, - именно этим он и мог бы заняться в сторонке. «Подумайте ещё, я не тороплю» Костя решил сбавить обороты и попытался быть мягче. «Да пошёл ты!» Вадим мягче быть не собирался. «Ну ничего, я подожду, - подумал про себя Костя. - Напишу ему завтра. И послезавтра». Но внутри всё распирало от нетерпения и желания хоть с кем-то поделиться своим счастьем, таким огромным, что оно перестало умещаться в нём. Аноны были заняты обсиранием новой сольной песни Вадима и выяснением, кто из братьев более талантлив, а кто - полное ничтожество, когда Костя трясущимися руками писал комментарий и пытался пройти капчу с мотоциклами. «Нож был!!! Я сам видел сообщения! Они ебутся!» Эта информация прошла мимо, её даже не заметили, что вызвало в Косте горькую досаду: непрекращающийся хейт двух враждующих сторон был важнее братьев и важнее ножа. Но он не собирался сдаваться и написал сообщение еще несколько раз, добиваясь внимания. «С такими «инсайдами» тебе на фикбук». «Анон, ты инсайд с фичком перепутал, шёл бы ты отсюда». «Я тоже могу таких инсайдов тонну написать, где пруфы?» «Не общайте тролля, давайте не будем отвлекаться от действительно важного». «Глеб один все песни написал, а Вадик к нему примазался! Глеб - гений!» Пруфы у Кости были. Но были и мозги. Он тяжело вздохнул, но вдруг подумал: «Это даже хорошо». Ни с кем не делиться радостью, оставляя её только себе. Щёки его покраснели, в голове уже возникли порочные мысли, он был так близок с Вадимом и теперь, может быть… Он не сдержал мечтательной улыбки. Может быть, Повелитель разрешит ему с Глебом… Нет, лучше, конечно, втроём, но если что, он готов как угодно. В ту же минуту, словно кто-то свыше прочёл его мысли, из динамика магнитолы послышались первые, до боли знакомые аккорды. Костя дернулся и, приоткрыв рот, подался вперёд, чтобы не упустить ни единого звука:  - Погромче сделайте! Пожалуйста!  Водитель без возражений покрутил колесико.  «Смеётся и злорадствует любовь,  И мы с тобой попали на прицел» От этого голоса было так хорошо, что Костя почти не дышал, пытаясь унять дрожь вновь разливающегося по телу возбуждения. Перед глазами опять поплыли бесстыжие сцены их плотской любви - такой больной, но такой горячей и страстной. Костя мучительно застонал, и таксист бросил на него испуганный взгляд.  «Смотри же и глазам своим не верь» Костя только усмехнулся.  «Сердце твое двулико, Сверху оно набито Мягкой травой, А снизу каменное-каменное дно» Костя обхватил голову и согнулся, почти утыкаясь в свои колени, вновь удостоившись обеспокоенного взгляда водителя: тому явно хотелось побыстрее избавиться от подозрительного пассажира. Рука предательски тянулась к ширинке, и он всячески пытался отвлечься: он, конечно, обезумел, но не настолько, чтобы дрочить в такси. «Вот вернусь в гостиницу…» - мысленно уговаривал он себя. С планами на Новый год было решено.  За окном нарядный город переливался гирляндами и фонарями, машина неспешно ползла по Третьему транспортному кольцу, снег летел с небес, кружил в воздухе и падал к ногам прохожих, чтобы искриться на земле серебристо-голубой пылью. Приближался лучший Костин Новый год.