Терпение.

Миону словно обухом ударило. Из её глаз сочились тонкие солёные струйки, дыхание прерывалось, взгляд метался по Драко в поисках спасения. Однако нашел он только погибель, ведь серые глаза напротив метали гром и молнии, озлобленно и одновременно... по-другому? Это не ненависть. Это вожделение. - Я понятия не имею, что эта за девчонка. Обещаю, Гермиона, я не хотел этого. Миона с внутренним нежеланием отодвинула от себя Драко, и он пересел в кресло напротив, а сама она села ровно и подтянула колени к себе. - Конечно же ты хотел этого! Тебе и есть дело только до девчонок, ни одной юбки не пропустишь! - Разве я с кем-то спал из них? Приглашал на свидания, держал за руку, занимался? Герми застыла, обдумывая. Но Драко кипел и не мог дать ей это необходимое время, чтобы прийти в себя. Он снова в секунды оказался рядом и навис над ней. - А может быть, на мне чужой запах? М? Омега подняла голову, и её нос оказался на уровне ключиц альфы. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза от удовольствия. Этот чистый и любимый аромат ванили, шоколада и табака был просто прекрасен. После такого откровенного жеста продолжение разговора стало невозможным. Гермиона застыла, нежно проводя носом по ключице Драко, а затем перешла к его шее, словно под воздействием гипноза. Драко быстро осознал, что её долгое отсутствие восполнило это острое желание, и что его омега, кажется, больше не в состоянии нормально общаться. Он осторожно поднял её на руки и отнес в спальню. Несколько взмахов волшебной палочкой — и одежда Гермионы сменилась с формы на пижаму, взятую из шкафа. Драко тоже изменил свои брюки, сделав их более свободными и домашними, снял рубашку и лёг рядом, оставшись только в штанах. Погрузившись в аромат друг друга, они быстро и крепко заснули. Утром Гермиона открыла глаза первой. Обнаружила себя лежащей на голой груди своего альфы и залилась румянцем до самых ушей. Однако организму стало значительно легче — казалось, она хорошо пропиталась его запахом. Полюбовавшись блондином еще пару минут, омега ускользнула в ванную комнату, а когда вскоре вышла, обнаружила, что запах её альфы смылся. Ну конечно, у нас ведь нет меток и не было контакта. Вернувшись в спальню, Гермиона застала недовольного Драко, что сидел на кровати и обиженно на неё смотрел. - Зачем ты ушла? После он встал и подошёл вплотную, нарушая все мыслимые и немыслимые границы, словно между ними их никогда и не было. - Запаха нет... Гермиона сделала шаг назад. - Конечно же, его нет. Между нами ничего не было. - Что ты имеешь в виду? - Тебе ли не знать, что запах не смывается долго, только если есть половой контакт или метка. Прикосновения. Хотя тебя это не касается. Гермиона попыталась обойти Драко, но он снова поймал её за локоть и на этот раз повалил на кровать. Он начал исследовать её тело, ещё влажное после душа, руками и губами, наблюдая за её реакцией и ловя каждый вздох. Драко был уверен, что полностью контролирует ситуацию, пока с губ Гермионы не сорвался первый тихий и такой сладкий стон. И в этот момент альфа потерял голову. Что-то внутри сломалось, оборвалось раз и навсегда. Показалось, что если он не будет слышать этого постоянно, или это услышит кто-то другой, он будет рвать и метать. Из размышлений и активных действий его выдернул голос Мионы. - Драко, пожалуйста, хватит. Я больше не могу. Заслезившаяся, раскрасневшаяся, словно загнанная и перевозбужденная Гермиона выглядела как произведение искусства. Еле превозмогая себя, альфа отпустил её и сделал пару шагов назад. - В следующий раз я не остановлюсь. Гермиона села, пижаму и смущенно опустила взгляд. - Если этот следующий раз будет. - Ты ещё не устала противиться? Гермиона, ты буквально умираешь без меня. Как и я без тебя. Я устал. Точнее нет — я впервые замечательно выспался, у меня не ноет всё тело, и мой же альфа не выносит мне голову. И если ради такого я должен спать с тобой каждый день, значит, отныне я ночую здесь. Разве ты себя не чувствуешь лучше? - Это разумно, безусловно. Но, боюсь, потеряно слишком многое, чтобы это можно было восстановить. Драко задумался, тяжело и горько. Но вскоре в его взгляде прояснилась решимость, которая ударила Гермиону в самое сердце, не оставляя шансов выиграть этот бой. - Нам нечего восстанавливать. Кроме вражды, зависимости и непомерной ноши между нами ничего никогда не было. Но построить что-то новое никогда не поздно. Умереть всегда успеем.