В плену страсти

Дождь гулко барабанил по крышам. Тишину тёмной ночи нарушали лишь редкие вспышки молний, на мгновение озарявшие два загадочных силуэта. Алкоголь окутывал сознание девушки густым туманом, стирая границы между реальностью и воображением. — Вы всегда были для меня идеалом… — прошептала она, едва удерживая слова на дрожащих губах. Её голос вибрировал от волнения, но каждое слово звучало искренне. — Почему вы меня не замечаете? Я так стараюсь ради вас, Хаширама-сама… — в её глазах блеснули слёзы, медленно скатываясь по щекам. В воздухе повисла тишина. Перед ней стоял не Хаширама, но мужчина молчал. Его теплые руки коснулись её шеи, осторожно, почти нежно. Мика закрыла глаза, отдаваясь порыву, поцеловала его. Мужчина замер. Он не ожидал этого. Несколько мгновений он стоял в ступоре, словно не веря тому, что происходит. Но затем его напряжение спало, и он осторожно ответил на её поцелуй. Он снял верхнюю одежду, оставшись с обнажённым торсом. Его мускулистое тело освещалось ли при вспышке молнии. Широкие плечи придавали ему внушительный вид. Он снял с нее кимоно и ткань упала к ее ногам, обнажив ее нежное и бледное тело. Его губы коснулись ее груди, от чего Мика сжала губы руками, пытаясь удержать сдавленный стон, который готов был вырваться. Каждое движение было борьбой с собой, с тем, что она пыталась скрыть, и с тем, что не могла контролировать. Ее лицо, покрасневшее от стыда, только усиливало желание Учихи овладеть этим хрупким телом. Каждый ее взгляд, полон смущения и отчаянной борьбы, ее нежная и гладкая кожа заставляли его сердце биться быстрее. Возможно, позже она возненавидит его за то, что он использовал ее, но в этот момент его не заботило ничего, кроме той неудержимой страсти, что охватила его. Да и не он первый ее поцеловал, а она сама. Желая скорее получить свое, мужчина, приподняв юбку, стянул с нее трусы. Он почти вставил в нее свои пальцы, но девушка вскрикнула и стала дергаться. — Х—агх, Хаширама… нет, стойте. Подождите. Учиху это не остановило. Он крепко схватил её руки одной рукой и прижал их к стене над головой, не давая вырваться. Девушка сжалась, а по её щекам побежали слёзы. — Мне страшно, пожалуйста… — её голос был едва слышен, пропитанный страхом и мольбой. — Это мой первый раз, Хаширама, пожалуйста. Мадара был удивлен. Хватка ослабла, и он на миг застыл, словно осознавая, что переступил черту. — Что? Первый раз? Ты говорила, что телом торговала. — Никогда. Никоим образом. Поэтому, пожалуйста, не торопитесь. Девушка вдруг обняла Учиху, прижавшись к нему всем телом, и уткнулась носиком в его ключицу. Её дыхание было тёплым и неровным, а слёзы всё ещё блестели на ресницах. — Простите, Хаширама-сама… — прошептала она, её голос звучал приглушённо, почти теряясь в его объятиях. Мадара тяжело вздохнул, едва сдерживая раздражение. — Ты сущее наказание, — пробормотал он, мягко приобнимая её в ответ.

***

Спустя время.

— Твое тело такое горячее, наверное, это от алкоголя, — хрипло прошептал Мадара. Он лежал рядом, обнимая и упираясь своим возбужденным органом к ней сзади. Она чувствовала его жаркое дыхание на шее, но лица не видела. — Почему замолчала? Он провел пальцами по коже, чувствуя, как жар усиливается, а дыхание рядом сбивается. — Так странно. — Где? — Внутри. — Здесь? — он стал гладить ее лоно, едва вводя в нее свои пальцы, нежнее, чем раньше — А здесь? Девушка молча стиснула простыню в дрожащих пальцах, словно стараясь удержаться за неё, как за последнюю точку опоры. Ткань под её хваткой смялась, образуя глубокие складки. — Если будешь молчать, я не смогу тебе помочь, — Учиха медленно наклонился ближе и осторожно прикусил краешек её уха, позволяя тёплому дыханию скользнуть по коже. А пальцами стал массировать эрогенные зоны, возбуждая ее сильнее. — Так хочется… — девушка не сдержалась. — Хочешь, чтобы я помог? — Да. — Хорошо, Хаширама тебе поможет, — с ехидной улыбкой произнёс Мадара, наслаждаясь её пьяной доверчивостью и тем, как алкоголь затуманил её восприятие. После этих слов, Мадара полностью вошел в нее своим возбужденным органом немалых размеров, от чего слёзы невольно навернулись на её глаза, горьким налётом застилая взгляд, и тихий стон боли сорвался с губ. Тело напряглось, будто сопротивляясь каждой волне болезненного проникновения, пробивавшего её изнутри. — Н-нет. Не надо — закричала она, не сдерживая слезы. — Порвете! Порванная плева кровоточила красным цветом, капая на поверхность футона. — Тихо. — Его голос звучал низко и властно. — Больно! Больно! — в голосе паника, слёзы катились по щекам. Вырваться из его хватки уже было невозможно, сколько бы она ни дергалась. Каждое движение только усиливало её беспомощность. — Тихо, потерпи, сейчас пройдет, — произнёс он, крепче обнимая её. — Больно! — всхлипнула девушка, и слёзы покатились по её щекам. Она задрожала всем телом, словно боль была слишком сильной, чтобы её вынести, а дыхание стало прерывистым и рваным.

***

Спустя время.

Он резко схватил её запястья и прижал к футону, крепко удерживая. Его хватка была сильной, почти не оставляя шансов вырваться, а тепло его рук резко контрастировало с холодом ткани под ними. Развернув ее лицом к футону, он нагнул ее, заставляя стоять на коленях и руках, грудная клетка была направлена вниз, а спина выгнута. У неё больше не осталось сил бороться, каждая попытка казалась напрасной. Вместо этого она лишь послушно сжимала простыню в ослабевших пальцах. — Я озадачен. Как ты осталась девственницей, хоть ты и ведешь разгульный образ жизни? — Хаширама-сама… — Отвечай! — мужчина болезненно сжал ее грудь, который помещался в его руке. — Это потому, что я хотела быть только с вами, Хаширама-сама, — её голос был едва слышен, но наполнен искренностью и болью. — Ты хранила себя для Хаширамы? — его слова прозвучали с насмешкой, когда он развернул её к себе, но она уже была на грани отчаяния, не способная соображать от усталости. — Мне стоит извиниться, значит, — продолжил он, приподняв бровь. — Я беру то, что принадлежит другому. — Прошу, обнимите меня, Хаширама-сама, — девушка, полностью утраченная в своих чувствах, обняла Мадару, не понимая, что делает. — Девочка, да ты совсем запуталась, — его голос стал мягким, но в нём всё равно звучала лёгкая насмешка. Учиха присел и усадил ее на свой орган и стал активней трахать, пока не излился жидкой слизью. — Это был будто прекрасный сон, Хаширама-сама, — прошептала девушка, обнимая его, её голос дрожал от эмоций. — Я счастлива. Моё сердце готово выскочить из груди. Мадара, не проронив ни слова, поцеловал её заплаканное лицо. — Так приятно. Вы мне нравитесь, — тихо произнесла она. Дождь всё ещё шёл, его монотонный шум заполнял тишину комнаты.