Прошепчи мне в трубку, что влюблён.

Антон проебался. Очень сильно проебался. Около его голых ступней лежали осколки разбитой посуды, а в дрожащей руке был телефон со сброшенным звонком. — Пиздец, какой же пиздец, — произнёс Антон и, перешагнув осколки, сел на стул, схватившись за голову двумя руками. — Ну не может быть такой хуйни в реальной жизни, блять. — Степень ахуевания Шастуна выходила за пределы всего допустимого. Кажется, только он мог спутать телефоны и ответить на совершенно другой звонок. А всё потому, что контакты с номером Арсения были записаны одинаково и на обычном и на рабочем телефоне. Зачем вообще надо было что-то говорить? Помолчал бы, выслушал, что Арсений Сергеевич хотел сказать и всё. Но нет же! Как после такого вообще в глаза преподавателю смотреть? Типо, извините, что потрахался с вами по телефону, я честно не хотел? Я вообще хотел сохранить это в тайне и никогда вам не говорить? Слишком много событий на одну несчастную неделю, да даже не неделю, а меньше. Желание просто заорать в подушку и никогда не выходить из дома. Никогда блять, даже за хлебушком. За время работы, парень никогда так не проебывался, а теперь вот как разруливать ситуацию? Собрав последние силы в кулак, Антон отложил телефон и, встав со стула, пошёл за тряпкой, дабы выбросить осколки, пока кошка не разнесла их по дому. Что делать завтра Шаст не знал, он вообще перестал что-то понимать. Всё происходит слишком быстро и непонятно. А голова от прожитого начинает только сильнее болеть. Поэтому, закончив уборку, Шастун просто лёг спать, отложив на утро и речь, и мысли, и эмоции. Как там говорят... Утро вечера мудренее? *** Стоя перед входом в университет, единственное, что хотелось Антону это развернуться назад домой и желательно отчислиться. Если не считать бесонную ночь и пролитый на новую рубашку кофе, то утро прошло относительно хорошо. Шаст заучивал текст, как вне себя, пытаясь хоть как-то отвлечься от ненужных мыслей, которые всё лезли и лезли в голову. И нет, он до сих пор не решил, что делать. Решил забить и понадеяться, что всё само разрулится. Да, проеб, но если он продолжить трепать себе этим нервы, то точно доведёт себя до ручки. Или до самоубийства. Но думать это одно, а вот чувствовать себя совсем другое. Если настроен Шаст уже лучше, то руки потели по дороге в универ слишком сильно, а сердце вообще норовилось выпрыгнуть из грудной клетки. Дабы заглушить мысли, утром парень выкурил три сигареты, одновременно с этим заучивая текст, не оставляя даже времени на другие мысли. И вот сейчас вся его терапия норовила пойти лесом, ведь в скором времени он встретит Арсения. Как с ним говорить вообще? Выдохнув и перекрестившись Антон зашёл. Оставив куртку в раздевалке сразу направился в 301 лекционку, где и должно проходить мероприятие. По пути парень то и дело оглядывался, боясь наткнуться на голубые глаза. Но а толку то? Всё равно встретит его, когда придёт. Все дороги ведут прямиком к Попову. В аудитории мест почти не было, всё было занято преподавателями, редкими студентами и слушателями. Кроме того стоял лёгкий гул, так как многие переговаривались, а ещё настраивали нужное оборудование. Первым делом оглянувшись, Шастун заметил на первом ряду, скраю у стены Арсения. Мужчина сидел в телефоне, не замечая никого, но щеки Антона всё равно предательски вспыхнули, а губы сжались в тонкую линию. Может подойти к нему с табличкой «я долбаеб, простите.»? — Ой, Шастун! — заметила парня Анастасия Николаевна, что по совместительству была преподавателем по философии. Антон вздрогнув обернулся на женщину. — Ты знаешь после кого ты выступаешь? — Получив отрицательный кивок, она продолжила, — смотри, ты выходишь после слов ректора, это где-то в середине мероприятия будет. Понял? — Да, хорошо. — кивнул Шастун и поправил ворот белой рубашки, который задрался. — Ты тогда можешь сесть с Арсением Сергеевичем, он как раз после тебя идёт. Да и скажет, когда тебе выходить. — Кажется, это был не вопрос, так-как не дожидаясь ответа она пожелала удачи и ушла к кому-то из преподовательского состава. Антон же стоял в ступоре, глядя в след женщине, которая нагло бросила его на произвол судьбы. С кем ему, простите, сесть? С человеком, которому он в глаза боиться взглянуть с недавних пор? Это однозначный провал, думал про себя Антон, когда волнуясь шёл к первому ряду у стены. Как раз рядом с мужчиной оставалось место точно у прохода, поэтому не пришлось бы просить подвинуться. Но это сейчас от слова совсем не успокаивало. Усевшись, он сразу ощутил на себе пронизывающий взгляд. В голове бегала назойливая строчка «пиздец-пиздец-пиздец», а руки, которые не желали слушаться, Антон спрятал под парту, оставляя ногтями на ладонях полумесяцы. И с каких пор он стал таким ссыклом? Что-ж, остаётся только надеяться, что это мероприятие пройдёт быстро, ведь от этого взгляда, который он чувствует даже не поворачиваясь, хочется застонать от досады. *** Антон не стал дожидаться, когда всё закончится и на середине речи Арсения Сергеевича, про то, какой наш университет хороший, нагло сбежал в коридор. Понятное дело, что бегать ещё два года так не получится, но хотя бы сейчас, когда есть такая возможность. Сейчас отдышаться надо и понять что делать. А поговорить он успеет ещё, когда разберется в себе. Прислонившись к стене, Шаст пару раз выдохнул. Такими темпами у него разовьётся аритмия или сердце откажет. Вообще Антон пару раз всё таки кинул взгляд на Арсения. Тот был сегодня слишком красив, а белую рубашку с галстуком заменил на чёрную, с растегнутыми верхними пуговицами. На него сегодня не заглядывался только ленивый, даже ревностно стало. Достанется же кому-то такое счастье. Хотелось бы, чтобы досталось ему, но тут пока увы. Отдышавшись и простояв пару минут, студент пошёл к лестнице, в голове пытаясь выстроить план действий. Как вдруг сзади послышался голос. — Шастун, стой. Повернувшись он увидел своего преподавателя, что поправив челку, подошёл ближе. Он неловко прикусил краешек губы, а после сказал: — Мне пришлось речь в два раза сократить, чтобы к тебе успеть. Давай поговорим. — Взгляд у мужчины был как у кота из Шрека, молящий. А ещё немного растроенный и встревоженный. Шастун не горел желанием сейчас выяснять это, но будто неосознанно всё равно пошёл вперёд за Арсением в его кабинет. Видимо сегодня решится его судьба. Внутри аудитории никого не было, поэтому Шаст зашёл, облокотившись на парту. Смотрел, как мужчина закрывает ключом дверь и кладёт в карман. Блять, что-то намечается. Облизнув губы, парень поднял голову и впился взглядом в голубые глаза. Внутри всё ещё противилось этому взгляду, но назад пути не было. Поздно бежать, когда дверь закрыта, а из выходов только окно. — О чем говорить будем? — неловко проговорил Шастун и в голове, как назло, отсылка на вчерашний вечер и их разговор. И видимо не только у него, потому что Арсений невесело хмыкнув, подошёл ближе к своему столу и уперся спиной, а ладонями обхватил край. — Я думаю ты и сам знаешь. Но даже если нет, я скажу прямо...Это же тебе я звонил? — Мне. — Вот так просто, без всяких пауз. Даже тянуть уже не хотелось, хотелось лишь узнать чем все закончится. И насколько велики будут потери. Лицо Арса приобрело более осознанное выражение, тот задумался над чем-то, отведя взгляд на закрытую дверь. Но спустя несколько секунд он снова заговорил: — Слушай, я не хочу чтобы данная ситуация как-то повлияла на наши учебные отношения. Давай забудем это, ладно? — Мужчина опустил взгляд в пол и пальцами правой руки беззвучно застучал по столу, волнуясь. — Это останется только между нами, обещаю. — Студент посмотрел на Попова и ему так нестерпимо захотелось того обнять, до мурашек. Просто резкое желание, не поддающееся логике. А ещё у него возникло ощущение яркой недосказанности, будто что-то ускользает от него. — Это всё что вы хотели сказать? Брюнет резко поднял взгляд и пробежался по чужому лицу, останавливаясь на чужих пухлых губах. Но сразу же мысленно себя одернул и, посмотрев в глаза, утвердительно кивнул. — Если мы решили, то ты можешь идти. Но парень после этого не сдвинулся, а в голове решалась такая сложная задача, что сам Арсений позавидует. Если он сейчас совершит кое-что безрассудное и нырнет с головой в воду, то его осудят? На самом деле он всё ещё до жути волнуется и не знает как правильно поступить. И какое решение в итоге окажется верным тоже не знает. Но плюнув на всë, подходит ближе к мужчине, почти вплотную. Поднимает голову и утопает в тихом океане, который сейчас наполнен волнением. Сейчас последний шанс уйти и бросить всё, но Антон стоит и тонет. Тонет, что не один спасательный жилет не спасёт. — Я ещё не всё сказал. — Антон не знает, откуда резко возникла такая уверенность, может выбросы адреналина? Или по лицу давно не получал просто. Парень прокручивает в голове нужные слова, боясь сказать, но всё таки сдаётся. Слишком много таил в себе, дальше просто невозможно, когда чужие губы в пяти сантиметрах. Он ловит чуть нахмуренный взгляд напротив и собирается с мыслями. — Вы мне нравитесь. Арс выдыхает резко и губы свои облизывает волнительно, не находя сразу ответа. А Шаст сам не уверен, всё ли делает правильно, отстраниться хочет и почти отходит на шаг. Но только вот мужчина ловит Антона за запястье так нежно, будто Шастун фарфоровый и легко сломается. Все сомнения исчезают, когда чужие губы его касаются. Ласково, трепетно, на пробу. Это даже поцелуем не назовешь, просто касание губ к губам. И сердце стучит так, будто это последние его удары. Шастун отстраняется и смотрит так немигающе. — Я вам нравлюсь? — И вроде бы вопрос не предполагает ответа, всё и так понятно, но Антон спрашивает. Ему нужно услышать. — Ты мне очень нравишься, Антон Шастун. — И улыбается так, что впору застыть на месте. А после целует ещё раз, кладёт руки на шею и прикусывает верхнюю чужую губу, тут же зализывая укус. И этот поцелуй совсем отличается от первого. Он чувственный, горячий, с пониманием того, что всё взаимно и правильно до жути. Арсений кладёт руки на талию Антона и разворачивает его, меняя их местами. Подхватывает и усаживает на свой же стол, продолжая целовать, будто это единственное, что волнует его в этой жизни. Он проводит кончиками пальцев по груди Антона, а после опускает руки на бедра парня, сжимая их слабо. Антон тает от этого. Ещё чуть чуть и задохнётся от чувств и осознания, что всё реально. Вот он, тот человек, о котором он так давно мечтал. Стоит и целует его, проводит руками по его телу. А Шастун разомлев, даже не знает куда ему руки положить. Все силы ушли на признание. Арсений же, расстегнув верхнюю пуговицу, припадает к бархатной шее и кусает сбоку, а после проходится горячим языком по укусу. Антон издаёт полустон и свои руки кладёт на талию мужчины, впиваясь пальцами. Если бы не настойчивый стук в дверь, неизвестно, чем бы это в итоге закончилось. С разочарованным стоном Арсений отстраняется от шеи, на которой уже алеет засос и легко чмокает парня в губы. Антон же, потянув мужчину за галстук, тихо шепчет ему на ухо: — Если что, я не только по телефону отлично трахаюсь.