Солнце на его спине

Реваз всегда освещал ее жизнь, как яркое, почти палящее горное солнце. Негаснущее и безвозмездно отдающее свои лучи всем, кому это было нужно. Кларе было нужно, и она тоже по-человечески тянулась к этому теплу, греясь в его лучах... но не больше остальных. Реваз яркий и заметный, и его друзья, кажется, повсюду, он сможет подружиться даже с колючим северным ветром или неясными звездами по ночам. Они тоже были друзьями. Близкими, с детства. Такие окружали Реваза день и ночь, потому что своим светом он притягивал. Клара уже даже смирилась. Тянулась и грелась в лучах, как остальные, любовалась подаренной ей папахой, и тихо, где-то глубоко внутри себя, надеялась, что когда-нибудь ей достанется чуть больше тепла... Всего один раз. И очередное обьятие - у Клары замирает сердце - за плечи, по-дружески резковатое и крепкое, прерывается всего через пару секунд. Возможно, ей бы хотелось надолго прижаться, и чтобы нежно, за талию... ...но она не признается в этом никому. Даже себе - не всегда. Потому что если признать, что хочется, до дрожи в кончиках пальцев, то каждый раз будет слишком больно отпускать, ощущая крепкую дружескую хватку на плечах. Но она молчала. Молчала и грелась в воспоминаниях. Ей семь, они еще дети. Реваз смеется, и, радостно ухмыляясь, хвастается тем, что нашел что-то очень красивое, и ей обязательно понравится. Клара только восхищенно кивает, смеется в унисон, слушая шутки, позволяет за руку вести себя через какие-то кусты. Реваз крупнее и шире, закрывает ее от летящих в глаза веток. Они выбираются на открытую тропинку. Клара крепче сжимает пальцы, и ей так весело и спокойно вот так просто бежать за Ревазом. Через листья пробиваются лучи солнца, она смотрит ему в спину и видит, как сходится свет. Да, будто он сам солнце. Или солнце пригрелось у него на спине. Вдруг он резко останавливается. Клара влетает в него, чуть не споткнувшись, но Реваз удерживает ее, помогая выпрямиться, и она встает рядом. И замирает. Перед ней простирается бескрайняя даль, залитая солнцем. Птицы сзади них поют оглушительно звонко, шелестит листва, и в ней поет ветер. Клара чувствует, что держащие ее руки не пропадают, превращаясь в обьятие. Небо чистое и голубое-голубое, и впереди огромное солнце, укрывающее две маленькие фигурки. Реваз тоже стоит, любуясь оглушительной и бесконечной солнечной далью, и Клара прижимается к его спине, и ей так тепло-тепло от его рук. На мгновение реальность просто застывает - ей бы хотелось вечно стоять вот так, в полуобьятии, и смотреть в бесконечную, залитую гулким светом небесную высь. Клара приобнимает его в ответ. Солнце согревает лоб и щеки, и рукам тоже тепло-тепло от того, кого она обнимает... Поэтому готовясь к свадьбе она не верила. Просто не могла поверить. Отказывалась. Сколько раз она так готовилась - и просыпалась в стылой темноте. На празднике она впервые увидела его спиной - он с кем-то говорил. Увидела и застыла: Реваза окружал такой свет, сама его фигура наполняла будущее светлой надеждой. Он развернулся и улыбнулся, глядя на нее. О чем думает? Не смотря на страх, Клара издалека по губам читает - красивая. Вот она, ее судьба. Ее светлое-светлое, яркое и солнечное, вихрастое и в красной черкеске будущее. Они танцуют, и Клара ощущает руку Реваза - на талии, аккуратную, нежную-нежную, а вторая закруживает так, что теряется на секунду ощущение реальности вокруг. Теряется - и мгновение спустя ощущает себя в крепких обьятиях, не упасть. Она смеется, совершенно неудержимо, пока они кружатся в быстрой музыке, ни разу за вальс не расставшись. Ее наполняет совершенное счастье, пока они за руку идут к алтарю. Клара ощущает его ладонь - крепкие, мозолистые и привыкшие к оружию пальцы, и сама рука больше ее собственной, зато теплая-теплая - и крепко-крепко сжимает, как когда-то тогда. Тогда, много-много лет назад он отвел ее, показав бесконечную светлую даль и огромное солнце, освещавшее ту бесконечность. Сейчас она шла за ним к алтарю, смотрела в широкую спину - как за каменной стеной - и видела эту самую бесконечную вышину. Тысячи и тысячи светлых дней, в одном доме и за одним столом, детский смех и бессонные ночи на двоих, учеников и семейные праздники... И огромное, светлое и теплое солнце. Они останавливаются под цветами, дети и ученики вокруг визжат от счастья и хлопают, кто-то кричит "Горько!". Прямо сейчас, через несколько секунд, стоит сказать "Да", их обьявят... повенчаными. И она сможет наконец, после стольких лет, назвать Реваза мужем. И сама станет - не подругой, не возлюбленной, не невестой, а женой... женой. Реваз улыбается и берет ее руки в свои, а в глазах - обожание пополам с тихим счастьем. Клара и мечтать не могла, что он когда-нибудь на нее так посмотрит. Несколько слов - и будет поцелуй. На глазах у всех, чтобы все вокруг знали - отныне и впредь они будут принадлежать друг другу. Реваз отпускает ее руки - Клара думает, что он достает кольцо, и тянется за своим. Но когда поднимает глаза, видит, что Реваз разворачивается... ...и идет прочь от алтаря. Она не совсем понимает, но ждет - может, какой-то сюрприз? Все на свадьбе продолжают кричать "Горько!" и радоваться, будто не видят, что происходит. Клара не понимает что происходит, но не беспокоится - не может не верить, смотря на светлый силуэт, сверкающий со спины, как солнце - наверняка, когда он вернется и повернется к ней опять, глаза будут еще более яркими. Только вот он идет всё дальше и дальше. Клара хмурится и собирается подойти, взять за руку, повернуть к себе - что случилось? Только вот она не в силах двинуться с места. Дергается, бьется в невидимых путах, но так и остается стоять на месте, в платье и с букетом в руках, и только смотрит, смотрит ему в спину... Яркое, безоблачное солнце на его спине вдруг тускнеет. Клара сумасшедше надеется, что это лишь от того, что он ушел слишком далеко, и сейчас вернется, и их повенчают... И видит, как темнеет вокруг мир. Когда погасает солнце, свет пропадает... Даль перед Ревазом темнеет, так, что даже его солнце испуганно погасает еще больше, неспособное совладать. Оттуда веет мертвенным хладом... Клара, не в силах двинуться, наблюдает, как темнеет его силуэт. Как ползут темные полосы по рукам... Как мертвенный хлад пропитывает его, задувая яркое тепло... Силуэт солнца на его спине чернеет окончательно, обдавая холодом. Под гулкие и странные, непрекращающиеся крики "Горько!" на голове Реваза возникает холодно сверкающая корона. Дин! В голове гулким ударом будто звенит церковный колокол. Клара подскакивает, садясь в кровати. Вцепляется в бортик, пытаясь унять головокружение и жаркую тошноту - от резкого ли подьема? Сцепляет губы в тонкую полоску. Медленно, как в трансе, отнимает руки, поднимая к глазам... ...и вдруг сползает как-то вниз, будто потеряв всякий стержень. До этого нервно-прямая спина как будто перестала держать - Клара согнулась и сжалась в комочек, вцепляясь руками в волосы. Не жалея, кажется, еще чуть-чуть, и снимет со скальпом, обнажит всю душу... Ее трясет, и беззвучные, заглушенные в ткань всхлипы, не дают нормально вздохнуть. Изнутри на веках будто раскаленным клеймом выжгли черное-черное, холодное солнце на широкой мужской спине.