Особенности ухаживания у эльфов

После универа Хёнджин злой, уставший, а главное — голодный. В холодильнике мышь повесилась, так и не найдя там пропитания. А значит, и Хёнджин там ничего не обнаруживает, придя после четырёх пар домой. Учиться на дизайнера — это вам не шутки! Хёнджин оглядывает неубранную квартиру, которая стала такой после спешных сборов сегодня утром. Тяжело вздыхает. Чтобы у него появились силы убраться — надо поесть, а чтобы поесть — надо что-то приготовить. А готовить у него нет сил. Он достаёт телефон и печатает жалобное:

Ликс-а, купи поесть что-нибудь:( ты же всё-равно ко мне сегодня

Ликси: Окей. Тебе рамен или суши? Или ещё что-нибудь?

Давай суши. И к чаю что-нибудь, у меня ничего нету

Ликси: Лады

Хёнджин улыбается экрану телефона, так, как если бы Феликс стоял прямо перед ним. Сердце радостно сжимается от предвкушения. Феликс скоро придёт. Он придёт — и все тревоги Хёнджина сразу исчезнут. Все, кроме одной. Но он не будет думать об этом сейчас. Не сейчас, когда он точно знает, что весь предстоящий вечер Феликс проведёт с ним. Он поднимает глаза и смотрит на гору грязной посуды. Посуда укоризненно смотрит на него в ответ. Ладно, на это у него сил должно хватить.

…

Дверной замок пищит, оповещая о пришедшем госте. Хёнджин подрывается с места, чуть не запнувшись о брошенный посреди коридора рюкзак. Подлетает к двери, пару раз щёлкает замком и на пороге квартиры Хвана появляется невысокая фигурка Феликса. У него щёки с россыпью веснушек розовые, глаза блестят, ведь на улице зима, которую он так любит. — Короче, я решил взять пирожных. — оповещает его Феликс, протягивает Хёнджину коробку с пирожными и пакет с суши. — О! Класс! Чай как раз заварился. — он нетерпеливо заглядывает в коробку. Та-ак, что тут? Эклеры, картошка, корзиночки с ягодами. Как раз то, что Хёнджин особенно любит. Феликс обладал каким-то невероятным свойством запоминать самые мельчайшие детали о людях, с которыми близок. Это поражало вечно рассеянного Хёнджина. Феликс стягивает голубую куртку, откидывает капюшон любимой синей толстовки и светлые волосы водопадом рассыпаются по плечам. — Ромашковый? — спрашивает Феликс, заправляя светлые пряди за эльфийские ушки с острыми кончиками. — Конечно. Как ты любишь. — отвечает он, радуясь, что хоть что-то он смог запомнить о своём необычном друге. Он завороженно смотрит на Феликса и его волосы. Эльфы все конечно красивые, но Хёнджин считает, что у Феликса какая-то особенная, неземная красота. — Ура, класс, значит пирожные в самый раз будут. — говорит Феликс и проходит мимо Хёнджина, направляясь к ванной, чтобы вымыть руки. Хёнджин ещё раз задерживает восхищённый взгляд на блондинистых прядях, а затем уходит вглубь квартиры. Хёнджин разливает чай по кружкам, когда слышит как Феликс входит в гостиную и плюхается на диван. Их пятничные киношные посиделки уже стали традицией, от которой они не собираются отказываться. Ведь будни в университете так утомляют, а встречи с друзьями хоть и нравятся им обоим, но провести время вместе, как раньше, всё же хочется. Ведь Феликс — это первый, с кем Хёнджин познакомился, перейдя в старшую школу. Да и Феликс до Хёнджина знал только Бан Чана — их общего друга, который так же из Австралии как и сам Феликс. Хёнджин в школьные годы часто испытывал некое подобие гордости из-за дружбы с ним. Ведь Феликс, мало того, что красивый, так ещё и иностранец, так ещё и спортсмен, и поёт отлично и такой общительный и внимательный к окружающим. Ну золото, а не человек! И как-то так вышло, что Феликс действительно оказался не человеком, чего Хёнджин поначалу не знал. И нет, не в переносном значении, а в прямом. Феликс не человек, а самый настоящий эльф. Хёнджин конечно всегда шутил, что Феликс больше похож на ангела или эльфа, нежели на обычного человека, потому-то Ли ну просто очень, очень красивый. Потому что не мог нормальный человек иметь такие большие глаза в обрамлении пушистых ресниц, такие красивые губы и волосы, такие аккуратные ручки и милый носик. Всё в Феликсе было прекрасно, абсолютно всё. А потом выяснилось, совершенно случайно впрочем, что Феликс действительно не человек. И тогда всё встало на место. И стало понятно — откуда у него неземная красота, мягкий нрав и заострённые кончики ушей. Феликс тогда попросил держать его тайну строго в секрете. И Хёнджин держит слово до сих пор. Так что, только ему известно о маленьком секрете Феликса. — Что смотреть будем? — спрашивает Феликс, беря в руки пульт и сосредоточенно что-то высматривая на экране телевизора. — Властелин колец? — Хёнджин берёт кружки и направляется к Феликсу. Ставит их на столик у дивана и усаживается рядом. — Не хочу. Уже тыщу раз смотрели. И ты каждый раз его предлагаешь. И чем он тебе так нравится? — Там, актёры красивые, особенно которые эльфов играют. — ехидничает Хёнджин. — И почему тебя не позвали сниматься? — Не знаю, может потому что я был слишком маленьким? — Не, просто ты бы затмил всех этих недо-эльфов своей красотой. И тебе пришлось бы выплачивать слишком большой гонорар, а у них нету столько денег. — серьёзно заключает Хёнджин. — Да ну тебя! — смеётся Феликс, пихая Хёнджина локтем в бок и продолжая выискивать что-нибудь подходящее в каталоге фильмов. Хёнджин же не остаётся в долгу и щипает его за бока и живот, и Феликсу ничего не остаётся кроме как снова залиться смехом. Наконец они приходят к согласию, выбирая какую-то новую дораму, которую оба давно хотели посмотреть, но никак не могли. Суши были съедены за считанные минуты. И теперь Феликс греет ладони о кружку с чаем, а вот Хёнджин во всю уминает пирожные. Чай-то горячий, а вот пирожные нет. Первая серия дорамы кончается и Феликс, не спрашивая включает вторую. Ставит пустую кружку на стол и двигается ближе к Хёнджину, укладывая голову тому на плечи. Хёнджин сглатывает. Феликс тактильный. Очень. Если они где-то вместе, то всегда сидят очень близко, а Феликс… То невзначай погладит его по бедру, то прижмётся к боку, то переплетёт их пальцы, то облокотится… Перечислять можно бесконечно. И ему это нравится — с одной стороны, — но с другой… Это невыносимо. Невыносимо чувствовать как сначала Феликс сжимает его в объятиях, нежно гладя по спине, а потом с невинной улыбкой говорит какой Хёнджин хороший друг. В такие моменты ему хочется просто завыть. И молиться чтобы у него не встало в самый неподходящий момент. Хёнджин влюблён в Феликса уже сколько? Со старшей школы точно. Феликс его первая любовь, и очевидно крайне несчастная. Потому то спустя столько лет Хёнджин перестал надеятся на взаимность. Он решил, что лучше останется Феликсу другом, чем потеряет его насовсем из-за глупого признания. Он это принял для себя, но… Он никогда на самом деле не считал себя ревнивым. Хёнджин прекрасно понимает почему Феликс нравится так многим и почему многие так хотят с ним общаться. И ведь Феликс со всеми такой приветливый, тактильный и солнечный. Взять того же Джисона (тоже эльфа, кстати) или Чанбина — лучших друзей Феликса (после Хёнджина, конечно), — так он всегда чуть ли не виснет на них. Однако Хёнджина немного успокаивает то, что если он есть где-то где есть Феликс, то младший непременно предпочтёт компанию Хёнджина. И в глубине души Хёнджина греет мысль, что только с ним Феликс такой. Такой домашний и спокойный, такой настоящий. Ведь только он осведомлён о тайне Феликса. Только он знает — кто он на самом деле. Хёнджин в какой-то момент понимает, что не смотрит кино, а усиленно старается не дышать лишний раз. Потому что Феликс, чёрт бы его побрал, обнял его руку, прижавшись грудью к нему. Феликс тёплый, нет, он горячий, во всех смыслах. Хёнджин мельком бросает на него взгляд, и о боже, лучше бы он этого не делал. Феликс расслаблен, губы чуть приоткрыты, мягкая щека прижата к его кофте, и чуть сплющена. Хёнджина ведёт. Феликс так близко и он чувствует, что ещё чуть-чуть и он не выдержит. Возбуждение скапливается внизу живота, он чувствует, что даже свободных спортивных штанах становится тесновато. Хёнджин осторожно пододвигает к себе подушку и кладёт на колени, чтобы Феликс не заметил странную выпуклость. Надо отвлечься. На что угодно. Причём срочно. Поэтому он решает отвлечься на его волосы. Они такие блестящие и наверняка шелковистые. Феликс сам иногда заплетал себе косички или хвостики, когда волосы лезли в глаза в особенно ветряные дни, или когда на физкультуре увлекался игрой. Хёнджин, собственно, почему волосы и начал отращивать. Насмотрелся на Феликса и так же захотел. И ему стоит непосильных усилий чтобы, освободить руку из хватки Феликса и как можно ровнее спросить: — А давай я тебя заплету? Феликс поднимает на него ошарашенный взгляд, хлопает глазами и раскрывает рот в немом удивлении. — Чего? — Хёнджин из последних сил старается не смотреть на столь желанные губы. — Мне скучно просто дораму смотреть, хочу руки чем-то занять. — Это просто потому что тебе скучно?… — неуверенно спрашивает он, и загоревшийся огонёк в глазах гаснет. — Ну, — мнётся Хёнджин. — да, и типа, почему бы и нет? — И это ничего для тебя не значит?… — А должно? — спрашивает он, нахмурившись. Феликс неожиданно расстроенно опускает взгляд и поджимает губы. — Что? Я что-то не так сказал?... — Да нет, ничего, всё хорошо… Хёнджин знает, что если так говорят, то тут точно не «ничего» и уж точно не «всё хорошо». Но спросить ещё раз он не решается. Феликс поднимается и садится в ноги к Хёнджину, на предварительно брошенную на пол подушку. И тут до Хёнджина доходит, что это была плохая идея. Очень плохая идея. Потому что голова Феликса теперь между его разведённых, для удобства, ног и стоит Феликсу откинуть голову, как тот может упереться ему в пах. Но Феликс этого не делает, за что Хёнджин очень благодарен. Феликс вообще сидит тише воды, ниже травы. Слышно только, что он слабо дышит и рассматривает кольца на своих коротеньких пальцах. — Есть какие-то пожелания? — старается разрядить обстановку Хёнджин. Он впервые чувствует себя так неловко рядом с Феликсом. — Заплетай что хочешь. — бесцеветно отвечает он. — У тебя есть резинки? — нарочито расслабленно спрашивает Хёнджин, наклоняясь к Феликсу. Феликс отрицательно мотает головой и усиленно не смотрит на него. Это напрягает. Хёнджин поджимает губы, расплетает собственный хвостик и снимает с запястья ещё одну резинку и протягивает ему. — Держи, подавать будешь. — говорит он, а затем сует Феликсу в руки резиночки, — красную и чёрную, — а затем и пульт, чтобы дальше серии мог переключать. Феликс не отвечает, лишь покорно принимает то, что подали ему и дальше сидит молчит. Воздух в комнате тяжелеет, но Хёнджин делает вид, что не замечает как напряглись плечи Феликса. Хёнджин разделяет копну светлых волос надвое, одну часть прихватывает, чтоб не мешала, и чуть не задыхается от вида оголённой шеи между ног. Но он держится. Он сам это предложил, в конце концов. Он начинает медленно заплетать косу с одной стороны и видит, как дёргаются плечи Феликса. — Щекотно? — весело спрашивает он, вновь пытаясь разрядить обстановку. И кажется на этот раз у него получается, потому что Феликс уже более расслабленным тоном отвечает: — Немного. И Хёнджин продолжает, стараясь не думать о том, как бы ему хотелось притянуть Феликса за волосы и мокро поцеловать, сминая пухлые розовые губы и слизывая с них малиновый блеск, которым постоянно пользуется Феликс. Нет, ему нельзя сейчас об этом думать. В итоге у Хёнджина выходят две милые французские косички и хоть получается не очень аккуратно из-за стрижки Феликса, но ему всё-равно нравится. Вторая серия дорамы заканчивается и Феликс встаёт и направляется к зеркалу, чтобы оценить работу Хёнджина. Крутится перед зеркалом, смотря на себя в камере телефона сзади, чтобы лучше рассмотреть причёску. — Красиво. — заключает Феликс и улыбается ему своей лучезарной улыбкой. В груди у Хёнджина ноет сердце. Хочется сказать — «Это потому что ты такой красивый.» — но он лишь мягко улыбается и зовёт доедать пирожные и предлагает ещё одну чашку чая. Нет, он не намерен рушить многолетнюю дружбу неуместным признанием.

…

У Хёнджина никогда не было отношений. Он ходил на несколько свиданий, которые были крайне неудачными, целовался с парой человек, но никаких серьёзных отношений и секса у него не было. Он уже давно понял, что с Феликсом ему ничего не светит, а потому пытался занять себя мыслями о ком-то другом. У него не было недостатка в поклонниках, не было проблемой позвать кого-то на свидание. Но была другая проблема. Все эти люди не были им. Они не были Феликсом, которого Хёнджин любил до звёзд перед глазами. Он надеялся, что Феликс начнёт с кем-нибудь встречаться и влюблённость уйдёт сама собой. Но у Феликса опыта в отношениях было ещё меньше, чем у него. А если точнее, то Хёнджин точно знал, что он ни разу не был на свиданиях и ни разу ни с кем не целовался. Этот факт согревал Хёнджина в особенно одинокие ночи, когда он представлял как Феликс отдаёт ему свой первый поцелуй и первый раз. А после Хёнджин бы укрыл его одеялом, нежно поцеловал бы в веснушчатые щёки и долго-долго бы шептал, что он самый любимый и самый чудесный. А потом они бы уснули и проснулись бы в одной постели. И так до конца их дней. Да, дни Феликса были бы дольше, так как эльфы в среднем живут около ста пятидесяти лет, но это всего лишь значит, что у Хёнджина был бы стимул пожить подольше.

...

Они собираются в баре в субботу следующей недели. И Феликс неожиданно жмётся не к Хёнджину, а к Джисону, когда они садятся за стол. И Джисон также ластится к Фелису, хотя сам пришёл со своим парнем Минхо! — Ну, что? Как неделька? — спрашивает Джисон, укладывая голову на плечо Феликса. Хёнджин поджимает губы, стараясь не выдавать, насколько сильно он ревнует. После прошлых посиделок в пятницу, когда он предложил заплести Феликса, младший почему-то почти перестал с ним контактировать. Перестал обнимать при встрече и на прощание, перестал ненавязчиво брать за руки. От этого сердце Хёнджина ныло всё сильнее и он не понимал, что ему делать. — Если бы не экзамены, то вообще зашибись было бы. — ворчит Чанбин, наливая им соджу. — Кто вообще в здравом уме ставит экзамены в понедельник? Никто в нормальном состоянии не будет и конечно плохо напишут! — Пить просто не надо в воскресенье. — парирует Минхо, пряча ухмылку в стакане с выпивкой. Джисон смеётся и наконец отлипает от Феликса, и Хёнджин этому несказанно рад. — Я не пил тогда, я просто не выспался! — возмущается Чанбин. — Да, и с Чаном вы в бар ходили лимонад попить, конечно. — закатывает глаза Минхо, явно наслаждаясь шутливой перепалкой с Чанбином. Феликс о чём-то шепчется с Джисоном, но Хёнджин не слышит о чём. Видит только, что Феликс бледнее обычного и выглядит понурым и расстроенным. Но как ему кажется, это не связанно с тем, что говорит ему Джисон. Они сидят в том баре уже около часа. Хёнджин чувствует себя лишним на этом празднике жизни. Он никак не может заставить себя оторвать взгляд от Феликса, а тот усиленно на него не смотрит. Хёнджину хочется плакать от досады и обиды. Он просто не может понять, что он сделал не так? — А, Ликс-а, Джисон говорил, что тебе вроде нравился кто-то? Не могу вспомнить кто… Вы уже ходили на свидание? — спрашивает уже подвыпивший Минхо. Феликс выразительно смотрит на Минхо, потом на Джисона. Хёнджин переглядывается с Чанбином и понимает, что эти трое знают что-то чего не знают они. — Ха-х, — нервно смеётся Джисон, под испепеляющим взглядом Феликса. — Наверно я тебе не про Феликса, про Чонина рассказывал. Ты наверно перепутал. Минхо хмурится, смотрит затуманенным взглядом сначала на Феликса, потом на Джисона, а затем и на Хёнджина с Чанбином. И тут его кажется осеняет и он смущённо поджимает губы, виновато косясь на Феликса. — И правда, я наверно перепутал, это и правда про Чонина было… Ему же Сынмин нравится, да? — быстро исправляется Минхо, невинно хлопая глазами. — Да. — кивает Феликс, нервно теребя крышку от бутылки. — Да, я про Чонина говорил. Хёнджин и Чанбин вновь переглядываются. Было очевидно, что эта дружная троица что-то недоговаривала, но выуживать, что именно, они так и не стали. Они сидят ещё пол часа и расходятся по домам. Выходят на улицу. Холодный ветер противно колет щёки, и Хёнджин натягивает шарф почти на глаза, а шапку на самые брови. Снега в Сеуле в этом году почти не было, но это не спасало от пробирающего до костей мороза. Феликс же, как и Джисон, был в лёгкой курточке, в шарфе и без шапки. Хёнджин и Феликс помахали на прощание удаляющимся за ручку Джисону и Минхо. — Ладно, — тихо говорит Феликс, когда парочка скрывается за ближайшим поворотом. — я наверно пойду… — Давай ко мне! — неожиданно выпаливает Хёнджин. — Да нет, ты устал и хочешь отдохнуть, я домой наверно пойду… — Ты мне отдыхать не помешаешь. Феликс впервые за вечер смотрит ему в глаза. Смотрит и видимо решает, что-то про себя. — Ладно, пошли к тебе. — неловко улыбается он, соглашаясь. Когда они заходят в прихожую, Хёнджин первым делом плюхается на мягкий пуфик и ворчит, стаскивая с заледеневших ладоней перчатки. — Наконец-то дома! — стонет Хёнджин, спиной подпирая стену. Алкоголь разморил, сил двигаться не осталось. — Ну и холодрыга на улице! — Да ладно, не так уж и холодно. — пожимает плечами Феликс. — Это тебе не холодно. — фыркает Хёнджин. Феликс смеётся и на душе у Хёнджина легчает. — И правда, я всё время забываю, что люди по-другому ощущают температуру. — ласково улыбается Феликс и берёт его за руки. У Феликса руки тёплые, будто он и вовсе из дома не выходил. — Иди в душ. Согрейся. Я пока чай заварю. И они по очереди идут в душ: Хёнджин первый, Феликс второй. И вот когда Хёнджин сидит на диване в гостиной, закутавшись в тёплую толстовку и думая, что наверно всё нет так уж и плохо, через секунду он понимает как ошибался. Потому что всё плохо. Потому что Феликс появляется в гостиной в его футболке и штанах, с мокрыми волосами и раскрасневшимися щеками. Да, Хёнджин сам дал ему свою одежду, но ведь не ожидал он, что это произведёт на него такое впечатление. А может, это просто действие алкоголя? — Я налью нам чай. Заварился уже наверное. — бросает Хёнджин, вскакивает и скрывается на кухне. Но вернуться к Феликсу ему всё же приходится, когда он приносит им две кружки ромашкового чая. Феликс благодарно улыбается и берёт чашку в руки, даже не морщась от горячего стекла. Феликс сидит с мокрой головой, лениво попивая чай и просматривая ленту в Тик-Токе. И даже так он умудряется быть чертовски красивым и привлекательным. Феликс ставит чашку на стол и промакивает светлые локоны махровым полотенцем, стараясь высушить. Хёнджину хочется стукнуть себя по лбу. Ну конечно ему не удобно сидеть с мокрыми волосами. — Я щас фен принесу. — говорит он, и уходит на поиски техники. Спустя минуту приходит, и Феликс уже было тянет руку чтобы взять фен, но Хёнджин не отдаёт его. — Я сам, сиди. — Да это не обязательно, я сам могу… — он всё порывается встать и забрать у Хёнджина фен, но тот кладёт руку ему на плечо и заставляет остаться на месте. — Сиди, я всё сделаю. — он сам поражается твердости своего голоса. Садится на диван за спиной у Феликса, предварительно включив фен в розетку рядом. Он включает фен на неполную мощность, не желая обжечь Феликсу уши или шею, хотя прекрасно знает, что тот не особо восприимчив к температуре. Пропускает мягкие пряди сквозь пальцы, мимолётно массирует кожу головы, просушивая каждый сантиметр. Он мягко заправляет волосы за ушки Феликса и выключает фен, когда замечает, что тот беззвучно плачет, глотая слёзы. — Феликс?... — Хёнджин тут же оказывается рядом с ним на полу. — Ты чего?… Хёнджин пытается заглянуть ему в глаза, но безуспешно. Феликс тихо всхлипывает и мотает головой, утирая солёные дорожки трясущимися руками. — Ликси, ну ты чего? — он тянется к Феликсу, берёт его за руки сжимает. — Что случилось? — Н-ни-ничего-о… — надрывно всхлипывает он. Хёнджину почти физически больно видеть как он плачет. Хёнджину хочется зацеловать его лицо, обнять и сказать, что всё хорошо, что он рядом. — Тебя обнять? — ласково спрашивает он, и пытается погладить Феликса по голове, но тот отстраняется. — Не надо! — хрипло выдавливает из себя Феликс, давясь слезами. Хёнджину кажется, что земля уходит из-под ног. — Что не надо?… — сипло спрашивает он, чувствуя, что скоро разревётся вместе с Феликсом. — Не н-надо трогать волосы… — Феликс шмыгает носом, и рвано дышит. И Хёнджину больно от того, что он ничего не может сделать. — Почему? Тебе не приятно? — хлопает глазами Хёнджин, не понимая при чём тут волосы. Если ему было так это не приятно, то почему он сразу об этом не сказал? Да и Феликс любит тактильность, так в чём проблема с волосами? — Да не в этом дело! — не выдерживает Феликс и смотрит на Хёнджина. Он выглядит разбитым и ужасно несчастным. — А что тогда?… — А то! Сначала ты просишь заплести меня, а потом говоришь, что это ничего для тебя не значит, что тебе просто скучно! А теперь сушишь мне волосы, и, и… — Феликс не договаривает снова болезненно взвыв. — Эй-эй, — окликает его Хёнджин, беря его лицо в ладони и стирая большими пальцами дорожки слёз. — при чём здесь это? Феликс хлопает заплаканными глазами, шмыгает носом и кажется чуть-чуть , но приходит в себя. — Как, при чём? — слабым голосом спрашивает он. — При том, что ты предлагал заплести меня, хотя ты точно не… — он замолкает и смущённо отводит взгляд, поджимая губы. — Я точно не что? — Хёнджин гладит его щёки, взглядом стараясь передать всю нежность и любовь, которую он к нему испытывает. — Ничего. — Феликс выворачивается из его рук, обнимая себя за плечи и снова сотрясаясь от беззвучных рыданий. — Ничего, кроме того, что ты залетаешь меня, играешься с моими волосами, хотя мы просто друзья! Я не могу так больше! Я думал, что ты предлагаешь мне стать парой, тогда на прошлой неделе, а тебе было просто скучно! Феликс всхлипывает, отводит затуманенный слезами взгляд в сторону, тихо поскуливает и шмыгает носом. Хёнджин сидит и не может собрать мысли в кучу. — Ты… ты хочешь сказать, что я тебе… — неуверенно начинает он, не в силах пошевелиться. Сердце отбивает бешеный ритм где-то в висках, так что он с трудом узнаёт собственный голос. — я тебе нравлюсь? — Да. — коротко бросает Феликс, даже не повернувшись в его сторону. — Давно? — Со дня нашего знакомства. — тихо отвечает Феликс, севшим голосом. На мгновение мир вокруг перестаёт существовать для Хёнджина. Они были влюблены друг в друга всё это время и никак не могли это друг другу сказать. Они идиоты. При чём оба. — Феликс, посмотри на меня. — зовёт его Хёнджин, пытаясь взять его его ладони в свои, но Феликс выворачивается и качает головой. — Ликс-а, пожалуйста, солнце. Феликс сдается и поднимает на него заплаканные глаза. — Ты мне тоже нравишься. И уже очень давно. — нежно произносит Хёнджин, стараясь вложит в слова все чувства, что он испытывал все эти годы. Он раскрывает руки для объятий и ласково улыбается. — Иди сюда. Феликс мгновенно оказывается в его руках, он тихо-тихо что-то шепчет, пытается что-то сказать, что-то о том как сильно он любит, как сильно переживал. Хёнджин гладит его по спине, носом тычась в его макушку, вдыхая аромат своего шампуня с лесными ягодами. — Так при чём здесь заплетание? — неожиданно спрашивает Хёнджин. Феликс ворочается в его объятиях, и тычась носом в его шею, выдыхает тихое: — При том, что это означает признание в любви у эльфов. Я же говорил тебе. В школе ещё кажется. Хёнджин прокручивает в голове воспоминания прошлых лет и неуверенно тянет: — Не помню такого. Феликс чуть отстраняется и удивлённо смотрит на Хёнджина. — То есть, ты всё это время не помнил, что это значит? Просто я думал… — Феликс виновато закусывает губу. — Ты думал, что я знаю о твоих чувствах и смеюсь над тобой?! — у Хёнджина отвисает челюсть. — Ты думал, что я могу так с тобой поступить? Почему? — Я был уверен, что ты помнишь, что я тебе это говорил… — Феликс снова прижимается к нему. — Прости, я просто так устал от этой безответной влюблённости, что уже не знал куда себя девать… А когда ты предложил заплести меня я на секунду подумал, что мои чувства наконец взаимны. Но ты сказал, что тебе просто скучно. Вот я и подумал, что ты просто решил дать мне понять, что мы просто друзья. И опять же, я думал ты помнишь, что у нас значит заплетание волос… — Но я правда не помнил. — качает головой Хёнджин и цмокает Феликса в висок, вдыхая аромат шампуня. — Но теперь точно запомню. — он замолкает на пару секунд, прежде чем произнести то, что так давно хотел сказать: — Я люблю тебя. Очень сильно. — И я тебя люблю. — порывисто шепчет Феликс и отстранятся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я так сильно тебя люблю. — И я тебя. — Хёнджин заправляет мягкую прядь за эльфийское ушко и спрашивает: — Можно тебя поцеловать? — Тебе можно всё. А затем его губы оказываются на губах Хёнджина. У Феликса губы мягкие и и тёплые. Хёнджин медленно тает, чувствуя как в низу живота скручивается приятное чувство возбуждения. Руки жадно блуждают по горячему телу, забираясь под его футболку и поглаживая спину. Феликс рвано выдыхает ему в губы и отстраняется, смотря блестящими глазами с поволокой. — Ты невероятно красивый. — не может удержаться от комплимента Хёнджин. Феликс на его коленях выглядит как ёбаное совершенство и его ведёт от того, что теперь можно к нему прикасаться. Блять, это не сравнимо с теми снами. А ведь они пока только целовались. — Ты тоже. — выдыхает Феликс, облизывая губы. И блять, это последняя капля. Хёнджин чувствует как член твердеет с каждой секундой. — Я хочу тебя. — честно признаётся он, отглаживая поясницу Феликса. Тот нетерпеливо ёрзает у него на коленях, упираясь собственным возбуждением ему в пах. — И я тебя. — тихо говорит Феликс и наклоняется для ещё одного поцелуя. Медленного и тягучего, такого, что всё внутри скручивается в тугой узел. У Хёнджина кровь стучит в висках. Это правда происходит с ним? И Феликс перед ним настоящий, такой родной и нежный. — Тогда, — чуть мнётся Хёнджин. У него нет никакого опыта интимных отношений и он не совсем понимает как действовать дальше. — здесь? Или в спальню? — В спальню. — отвечает Феликс и краснеет, потому что у него опыта ещё меньше. Он встаёт и тянет за собой Хёнджина. У обоих топорщатся штаны, красные щёки и каша в голове. В спальне они садятся на кровать и снова целуются. Нетерпеливо и мокро. Феликс забирается к нему на колени, расставляя ноги по бокам. Закидывает руки ему на плечи жмётся теснее. У Хёнджина бешено колотится сердце. Мыслей в голове так много, что он не может сосредоточится ни на одной. Всё о чём он может думать — это мягкие губы, задница на его бёдрах и чужой член, упирающийся ему в пах. Феликса хочется зацеловать, залюбить до звёзд перед глазами и никогда не отпускать. Хёнджин отрывается от его губ и слышит недовольный вздох. Но очень скоро вздох заменяется приглушённым стоном, потому-что он припадает бледной шее, выцеловывая каждый сантиметр. Феликс рвано выдыхает и неожиданно тихо произносит: — Хён-и, только… только давай сегодня не до конца… Хёнджин поднимает голову и смотрит на раскрасневшегося Феликса. — В смысле? — Ну в смысле… Мы же можем пока просто, ну, подрочить друг другу. Без проникновения. — выдыхает он, смущённо отводя взгляд и покусывая губы. Феликс нервничает и это заметно. Хёнджин, по правде говоря, тоже чувствует себя немного непривычно. Но это ведь Феликс, его Феликс, значит всё должно быть хорошо. — Эй, — Хёнджин нежно гладит его по спине. Прижимается носом к его и коротко чмокает в губы. — Всё хорошо. У меня всё равно нет презервативов. Мы ведь оба сейчас хотим этого? Феликс кивает. — Главное ведь чтобы нам было хорошо. — он старается успокоить Феликса, а заодно и себя. Потому что чувствует, что если сейчас не заземлится, то просто откинется от переизбытка чувств. — Мне хорошо с тобой. Очень хорошо. — шепчет Феликс, чуть покачивая бёдрами и задевая ноющий член Хёнджина, выбивая из него сдавленный стон. — И мне с тобой. Они снова смотрят друг на друга и у Феликса в глазах начинают плясать чертята. Он наклоняется к Хёнджину и выдыхает в самое ухо: — Ты знаешь, что ты горяч? — и снова качает бёдрами имитируя толчки. — Блять, — сдавленно шипит Хёнджин, кусая губы. — это не честно. — Что не честно? — притворно невинно хлопает глазами Феликс и неловкость между ними постепенно растворяется. Всё ощущается так правильно. — Быть таким красивым как ты. — Ты уже говорил мне это. — И скажу ещё много-много раз. — ухмыляется Хёнджин и сминает губы в нетерпеливом поцелуе. Воздух становится горячим, прикосновения обжигают. Хёнджин стаскивает с него футболку и почти задыхается когда видит его грудь, подтянутый живот, ключицы. Они не раз видели друг друга без одежды, но в этот раз всё по-другому. Футболка Хёнджина очень скоро оказывается на полу. Но он не чувствует холода, наоборот ему кажется, что стало только жарче. Феликс нетерпеливо ёрзает у него на коленях так, что он не выдерживает и жалобно стонет: — Если ты не прекратишь, то я кончу себе в штаны. — Тогда, — Феликс тянет руки к резинке штанов Хёнджина и приспускает их с бельём, высвобождая блестящий от естественной смазки член. Феликс удивлённо хлопает глазами и облизывает губы. Хёнджин готов кончить только от этого. — У тебя большой. — заключает он. Хёнджин краснеет от такого пристального внимания и решает, что не только он окажется сегодня без белья. У Феликса член меньше чем у него, но у Хёнджина всё равно мелькает мысль, что он когда-нибудь хочет ощутить его в себе. — Даже здесь красивый. — кусает губы Хёнджин, обхватывая его и на пробу двигает рукой, выбивая из Феликса несдержанный стон. — Бля-ать, Хён-и… — его губы дрожат от предвкушения, а в глазах плещется чистое возбуждение. И причина его возбуждения — Хёнджин. Эта мысль пьянит его так сильно, что голова идёт кругом. Феликс обхватывает их обоих, но у него слишком короткие пальчики чтобы нормально двигать рукой и Хёнджин берёт инициативу на себя. — Давай я. — он двигает рукой, размазывая смазку и сжимая чуть сильнее у оснований. Феликс стонет и жмурится, а он ловит его вздохи губами, вплетая пальцы другой руки во всё ещё чуть влажные волосы. — Так хорошо… Хён-и, мне так хорошо… — хнычет Феликс, хватаясь за Хёнджина как утопающий за спасателей круг. Они оба на грани. — Я близко. — хрипит Хёнджин, голос его не слушается. — Я тоже. — всхлипывает Феликс, подмахивая бёдрами в так движениям руки. Хёнджин кончает первым, Феликс сразу за ним. Тёплая сперма разливается по их животам, оставляет белые пятна на штанах. Феликс надрывно стонет, его ресницы трепещут, грудь вздымается от судорожных вздохов. Хёнджин смотря на такого Феликса не может удержаться и целует. Кусает губы, сам хнычет в поцелуй, потому что хорошо. Потому что хочет и может. — Ты ёбаное совершенство. — шепчет Хёнджин во влажные приоткрытые губы. — Вау, это что? Новый комплимент? — смеётся Феликс и от усталости валится на кровать. Хёнджин щекочет его за бок чистой рукой, заставляя младшего засмеяться ещё сильнее и вытянуть руки, чтобы защититься. — Понял-понял, всё, Хён-и! — Что ты понял? — нарочито строго спрашивает он, на секунду остановившись, но руку не убирая. — Что ты продолжишь делать мне комплименты и мне нужно с этим смириться. — хихикает Феликс с искрящимися от счастья глазами. Хёнджин сжаливается над ним и тянется за салфетками, чтобы убрать весь тот беспорядок, что творится у них на животах. Штаны видно придётся стирать. Он обтирает сначала Феликса, потом себя. Ложиться рядом с ним и привлекает к себе, утаскивая в объятия. Хёнджину кажется, что он просто не может надышаться его запахом, не может перестать касаться его. Феликс рядом почти спит, так размеренно и спокойно он дышит. — Заплетёшь мне косички завтра на учёбу? У тебя хорошо получается. — спрашивает Феликс и он замечает как краснеют острые ушки. Сердце ухает в груди, на губах расцветает нежная улыбка. — Конечно. Хёнджин наконец может дышать полной грудью. Феликс рядом, его можно обнять, поцеловать, притянуть к себе и подарить ему всю любовь, которая накопилась за эти годы. А ещё заплести ему косички и хвостики. Надо будет купить ему новых резиночек.