no one loves you like i do (love the way he holds me down)

Уилл никогда особо не любил алкоголь и никогда не увлекался наркотиками. Алкоголь напоминает ему об отце, и хотя поначалу он заставляет его чувствовать себя лёгким, тёплым и головокружительным, в конце концов он выходит из-под контроля, а Уилл не любит терять контроль. Пиво шипит в его желудке, а рюмки водки поднимаются в горле, как желчь. Пока его не начинает тошнить, иногда он злится, а иногда ему очень, очень грустно.   Он никогда не увлекался травкой или какими-либо другими наркотиками. Однажды он попробовал травку с Джонатаном, и это было весело, как ему показалось, они смеялись и слишком много ели, но это не зацепило его и не потянуло за собой, как, похоже, с Джонатаном.    То, что зацепило его и потянуло за собой, было гораздо хуже наркотиков, гораздо хуже алкоголя. Это была любовь. Теперь он знает, что любовь жестока и причиняет боль. Он понимает, что любовь — это синоним жестокости . Иногда ему кажется, что этот якорь просто тянет его вниз. Уилл пьян. Майк замечает это, как только вваливается в их квартиру. Майк знает, что у него были тяжелые времена из–за его расставания пару месяцев назад. Были вещи, о которых Уилл до сих пор не рассказывал Майку, несмотря на то, что Майк напоминал ему, что друзья не лгут, но он обычно отступал, когда Уилл начинал дрожать и тяжело дышать. Но Майк знает, что это было плохо. Ему следовало быть готовым к этому, но он также надеялся, что Уилл не станет прибегать к наркотикам, чтобы справиться с ситуацией. Майку никогда особо не нравился этот парень — бывший Уилла. Он вызывал у него странное чувство где-то в груди, и, судя по их короткой встрече, это чувство было взаимным. Было чертовски трудно заставить Уилла уйти, и в каком–то смысле это всё ещё было чертовски трудно, но становилось лучше. По крайней мере, Майк на это надеялся.    Майк садится на диван, закрывает ноутбук и осторожно ставит его на кофейный столик. — Уилл? — спрашивает он, и Уилл..Уилл так пьян. Он роняет ключи, когда нащупывает их в дверном проёме, бормочет «чёрт» и наклоняется, чтобы поднять их, но на полпути выпрямляется и с тихим смешком отбрасывает их вглубь квартиры. Он слишком громко закрывает дверь и поворачивается к Майку с растерянным выражением на лице. Кажется, он плакал, его глаза блестят и покраснели. Майк с трудом сглатывает. — Ма-а-айк. — напевает Уилл, вбегая в гостиную с грациозностью малыша и плюхаясь на диван рядом с Майком, так что их колени соприкасаются. Майк скользит взглядом от макушки Уилла до носков его ботинок, запоминая, как его свитер свисает с гибкого тела, а джинсы обтягивают бёдра, но свободно сидят на лодыжках, как его волосы растрёпаны, а лицо раскраснелось. Гостиная залита тусклым светом лампы в углу и желтых гирлянд, развешанных вокруг камина. Светлые волосы Уилла блестят под ними, когда он поворачивается, его слезящиеся глаза блестят на свету, и у Майка перехватывает дыхание, когда он видит Уилла таким нежным на фоне света. Он пытается не думать о том, как сильно он его любит.  — Веселая была ночь? — Спрашивает Майк, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. Он здесь не для того, чтобы ругать Уилла, даже если тот немного расстроен. Он здесь, чтобы поддержать его.   — Не совсем.— Уилл шмыгает носом, теребя свитер беспокойными пальцами и не отрывая взгляда от кофейного столика перед ними.   Уилл действительно провёл не самый весёлый вечер. Всё начиналось хорошо. Он пил наравне с Макс и Лукасом, танцевал (плохо) с ними в беспорядочной манере, громко смеялся. Но потом они ушли, и Уилл отказался от предложения подвезти его, решив остаться. Ему следовало уйти ещё несколько часов назад, когда они ушли. Но он не ушёл, он продолжал пить, пока не очнулся в туалете, где было тесно и нечем было дышать. Когда ему удалось сделать рваный вдох, он почувствовал только запах застоявшегося пива, и это вернуло его в то состояние, когда он, дрожащий восьмилетний мальчик, прятался от отца, боясь, что его ударят или, что ещё хуже, тронут. Это вернуло его на несколько месяцев назад, когда он пытался стать маленьким, тихим и послушным, и если бы ему это удалось, его бы не трогали перед сексом.  В ушах у него звенело, в голове стучало, в горле пересохло, а руки были влажными.  «Сынок, я просто делаю то, что лучше для тебя. Позволь мне позаботиться о тебе».  «Я просто пытаюсь помочь. Разве ты не хочешь почувствовать себя лучше?»  «Но я люблю тебя, разве ты не любишь меня? Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя люблю, Уилл».  Воспоминания, которые он переживал, были связаны с двумя разными мужчинами, но всё равно слились в смертельный коктейль, от которого его чуть не стошнило. Поэтому он собрал все силы, какие только мог, оттолкнул назойливого пьяницу, загнавшего его в кабинку, выбежал из туалета и побрёл домой. — Что–то случилось? — тихо спрашивает Майк, вырывая Уилла из задумчивости и возвращая его в настоящее. Уилл переводит взгляд на Майка и моргает, чтобы промокнуть глаза. Майк выглядит прекрасно. Он всегда выглядит прекрасно, думает Уилл. Сколько раз Уилл мечтал просто… протянуть руку и прикоснуться? Позволил бы ему Майк?   Майк никогда бы не причинил ему боль, это он знает. Поэтому он придвигается ближе, пока их бёдра не соприкасаются, а плечи не выравниваются, пока Уилл не наклоняет голову, и их взгляды не встречаются, а их носы почти соприкасаются.   — Я слишком много выпил, и я…— медленно начинает Уилл, стараясь, чтобы в его глазах снова не появились слёзы. Майк пристально смотрит на него, не отрывая тёмных глаз от Уилла, и для Уилла это почти невыносимо.   О боже. Я так сильно его люблю.  Эта мысль выбивает воздух из лёгких Уилла, и он задыхается от её силы, моргая и глядя на Майка так, словно тот может читать его мысли. — Ты что, Уилл? — так нежно шепчет Майк, озабоченно нахмурив брови. — Я вспомнил слишком многое. — Уилл говорит ему тихим голосом, его голос дрожит, когда он пытается сдержать слезы.  Майк видит по его глазам, что он хочет заплакать, что ему больно. Он не знает, как ему помочь. Он тянется к нему одной рукой, желая расплакаться, когда Уилл сначала вздрагивает под его ладонью, но потом расслабляется в объятиях Майка и позволяет ему погладить себя по щеке.  — Прости, Уилл. — Майк мягко произносит это, слегка наклоняя голову вперед, так что их носы соприкасаются. — Ты так добр ко мне. — Голос Уилла дрожит, глаза все еще  полны непролитых слез.  Он знает, что не должен этого говорить. Он знает, что сейчас неподходящее время. Уилл пьян и ведет себя отвратительно, и Майк должен помочь ему привести себя в порядок и уложить спать. Но лицо Уилла такое мягкое под его ладонью, а глаза такие влажные, что у Майка разрывается сердце, и всё, чего он хочет — это заставить его улыбнуться. Поэтому он говорит — Конечно. Я люблю тебя. — Уилл невесело смеётся, ненадолго опуская взгляд на губы Майка, и Майк думает, не показалось ли ему. — Ты просто так это говоришь — говорит Уилл, надувая губы. Майк следит за этим движением.  — Это правда, Уилл. Я очень сильно тебя люблю. Ты заслуживаешь только самого лучшего. — говорит ему Майк, и в его голосе столько искренности, что Уилл в ответ издаёт сдавленный звук. Он тяжело сглатывает, ещё раз взглянув на губы Майка, прежде чем наклониться вперёд и нежно прижаться к губам Майка. Он чувствует, как у Майка перехватывает дыхание, как он напрягается, прежде чем расслабиться, крепче сжимая щёку Уилла. Уилл протягивает дрожащую руку и кладёт её на колено Майка, издавая тихий стон, когда Майк углубляет поцелуй. Впервые за долгое время Уилл чувствует себя в безопасности, по-настоящему в безопасности, чувствует заботу и любовь. Он знает, что это грустно, но не может не поддаться этому чувству, он хочет быть окутанным им, хочет быть окутанным Майком.    Прежде чем он успевает осознать, что сделал это, алкоголь не помогает. Он запрыгивает на колени к Майку, обхватывает его за талию, обвивая ногами бёдра. Майк запрокидывает голову, чтобы Уилл оказался над ним, и Уилл чувствует, как его язык начинает дразнить его нижнюю губу.   Уилл позволяет ему это, их языки встречаются и переплетаются, и в его груди нарастает напряжение.  Это ошеломляет, эта мягкость, эта близость, когда Уилл всегда был одинок. Это горько-сладкое чувство вызывает тупую боль в его сердце, когда это напряжение нарастает и достигает кульминации, и он чувствует, как первые слёзы этой ночи текут из-под его закрытых век.   И тогда Майк понимает, что Уилл плачет, и солёные слёзы катятся по его щекам на щёки Майка.  Майк отстраняется от поцелуя, нежно держа Уилла за щёки и вытирая его слёзы.  — Я не он..— отчаянно умоляет Майк, переводя взгляд с Уилла на себя. — Я не он. — твёрдо повторяет он, глядя Уиллу в глаза. — Я знаю, ты — это ты, Майк, ты лучше, я люблю тебя, пожалуйста, дай мне это. Пожалуйста, дай мне тебя, ты мне нужен… — начинает умолять Уилл, его голос становится прерывистым и неистовым, он  медленно опускается на колени Майка.    — Уилл, мы не можем, сейчас не лучший момент. Ты расстроен и ты пьян.  — настаивает Майк, хватаясь за бёдра Уилла, чтобы замедлить его движения. Уилл снова начинает плакать, на этот раз сильнее, почти рыдая, его плечи вздымаются от усилий.    — Я думал,  что ты любишь меня..— бормочет Уилл слегка надломленным голосом, и сердце Майка пропускает удар.  — Я люблю тебя, Уилл, я очень сильно тебя люблю.  Я просто хочу, чтобы ты был счастлив и в безопасности. — уверяет Майк, продолжая поглаживать его по щеке большим пальцем. — Тогда позволь мне сделать это. — шепчет Уилл, хватаясь руками за плечи Майка и снова многозначительно покачивая бёдрами. Майк ахает от трения, его тело предаёт его.   — Я люблю тебя. И я хочу показать, как сильно. — бормочет Уилл, прежде чем снова прижаться к губам Майка, и в голове Майка кружится так много противоречивых мыслей и чувств, что ему кажется, будто они будут нарастать и нарастать, пока он не взорвётся, и в брызгах крови не будет ничего красивого.  Но это же Уилл. Он такой грустный, такой сломленный, такой подавленный. Как он может ему отказать? Даже если Майк не хочет этого, даже если Майк хотел бы, чтобы что-то подобное было нежным, милым и трезвым. Майк не хочет этого. Но он никогда не смог бы сказать «нет» Уиллу, ни сейчас, ни когда-либо. Он любит его, и если это поможет Уиллу почувствовать себя лучше, он сделает это. Он сделает всё. Итак, он расслабляется. Он ослабляет хватку на бёдрах Уилла и вместо этого ласкает их, позволяет их губам двигаться синхронно, позволяет Уиллу просунуть язык ему в рот. Он действует почти на автопилоте, движимый огромной любовью, которую он испытывает к этому парню.      После этого всё происходит слишком быстро, чтобы Уилл мог осознать происходящее. Он вспоминает последние несколько рюмок, которые выпил в баре, и то, как они, наверное, только что ударили ему в голову, и всё вокруг размылось и поплыло. Он помнит, как неуверенно встал и вслепую потянулся к Майку. Он помнит, как спотыкался на всём пути по коридору и смеялся, когда Майк подхватил его на руки и донёс до кровати. Он помнит мягкий матрас под спиной, когда Майк осторожно уложил его. Он помнит, как потянул Майка на кровать за собой. Их конечности переплелись, а губы мгновенно встретились.  Всё замедляется, когда Уилл оказывается сверху на Майке, и единственным препятствием между ними остаются их трусы. Его руки скользят по гладкой коже плеч и торса Майка. Он ненадолго сосредотачивается на глазах Майка, прежде чем начинает играть в «соедини точки» с веснушками, разбросанными по его лицу и телу, не переставая блуждать руками. — Ты такой красивый, — хрипло бормочет Уилл, его руки быстро и нежно скользят по телу Майка, а взгляд скользит по каждой его черте. — Ты это знаешь? Майк качает головой, что-то напевая, его пальцы легко пробегают вверх и вниз по бедрам Уилла. —  Ну, так и есть. И ты мой. — Он не хочет этого говорить, но говорит, и в его голосе звучит благоговение.  — Твой? — Майк выдыхает, его руки нежно сжимают бедра Уилла. — Верно. Никогда не забывай об этом. — говорит Уилл, и Майк кивает. Уилл наклоняется вперёд, и его дыхание обдаёт лицо Майка, прежде чем Уилл меняет направление и целует его в плечо. Он дразнит кожу языком, прежде чем прикусить её. Майк стонет от этого ощущения, невольно дёргая бёдрами и прижимаясь твёрдым членом к заднице Уилла.   Майк солгал бы, если бы сказал, что его не беспокоит настойчивость Уилла. Майк никогда не видел Уилла таким — милым и внимательным, но в то же время мрачным и властным. Это немного пугает, но в то же время заводит — быть под Уиллом и в его власти. В этой ситуации так много тревожных звоночков и зарождающихся сомнений, но он пытается отмахнуться от них — Уиллу это нужно, Уилл нуждается в нём.    Уилл переходит от плеча Майка к его груди, целуя её, проводя языком по гладким линиям, дразня один из сосков. Майк издаёт низкий гортанный стон, снова приподнимая бёдра, чтобы потереться о него.   Внезапно Уилл прекращает свои ласки и слегка наклоняется, протягивая руку, чтобы схватить Майка за подбородок и приподнять его лицо, пока их взгляды не встречаются. Уилл скользит рукой от подбородка Майка к его шее, слегка обхватывая её пальцами, и говорит — Никто никогда не полюбит тебя… — Майк хнычет, чувствуя, как пальцы Уилла сжимаются на его горле, перекрывая доступ воздуха. — ...так же сильно, как и я. Я обещаю. — говорит Уилл, и у Майка кружится голова. Видишь? Он любит тебя. Он любит тебя, он любит тебя, он обещал. Уилл ослабляет хватку на горле Майка, наклоняется, чтобы снова соединить их губы, и покачивает бёдрами вперёд, пока член Майка в штанах не начинает тереться о его ягодицы. Майк издаёт стон, проводя руками от бёдер Уилла к его ягодицам и мягко направляя движения Уилла.   Уилл отрывается от поцелуя, наклоняется и шепчет Майку на ухо, прижимаясь к нему — Я знаю, что тебя это заводит. — Майк дрожит, его возбуждение борется с другими чувствами. Он уверен, что Уилл, вероятно, знает, что движет им с тех пор, как они познакомились, с тех пор, как они были так близки. — И я знаю, ты сделаешь то, о чем я прошу, потому что любишь меня и хочешь, чтобы я был счастлив. — Еще одно резкое движение бедер Уилла заставляет Майка застонать и горячо закивать головой. — Да, Уилл, я просто хочу сделать тебя счастливым.— — Хороший мальчик. — шепчет Уилл, целуя Майка в ушко, прежде чем полностью слезть с него. Майк растерян, но ненадолго, поскольку видит, как Уилл роется в тумбочке, прежде чем достать бутылочку смазки, а его руки тянутся к поясу его трусов. Майк разинул рот, член беспомощно пульсирует в его боксерах, когда он наблюдает, как Уилл начинает открывать себя пальцами.  — Чёрт, Уилл, это так горячо, — говорит Майк, поднимая руку, чтобы потереть себя через ткань трусов. Уилл хнычет в ответ, вводя второй палец, и Майк стонет, наблюдая за этим, ускоряя неистовую дрочку своего одетого члена. Он пытается напомнить себе, почему это определённо плохая идея, но он ещё даже не вошёл в Уилла, а это так приятно, и Уилл такой горячий, и он сказал, что ему это нужно, сказал, что любит Майка.  Не успевает он опомниться, как Уилл отводит его руку и стягивает трусы с бёдер, а Майк ёрзает, чтобы помочь их снять. — Ох, Уилл, — стонет он, когда Уилл крепко обхватывает его член и начинает двигать рукой вверх-вниз, распределяя смазку по его члену. Когда Уилл, по-видимому, удовлетворяется тем, насколько Майк скользкий, он закидывает ногу на Майка и нависает над ним, глядя ему в лицо. Он упирается руками в грудь Майка и спрашивает — Ты любишь меня, Майк? —  Майк кивает, пожирая глазами обнажённое тело Уилла над собой, и тут же отвечает — Очень. — Уилл слегка кивает и задает еще один вопрос —Ты хочешь, чтобы я сделал это с тобой? — Майк вздрагивает от такой формулировки, его руки находят бедра Уилла. — Я хочу сделать тебя счастливым. — Говорит ему Майк, задыхаясь, когда Уилл опускается ниже и головка его члена проскальзывает мимо его члена.  —Ты делаешь меня таким счастливым, Майк, ты такой хороший. — говорит Уилл, тяжело дыша, опускаясь на Майка, дюйм за дюймом погружаясь в тугой жар. — Боже, Уилл, так тесно, так влажно, я… — бормочет Майк, и из его горла вырывается сдавленный стон, когда Уилл входит до конца и привыкает к ощущениям. Уилл экспериментально двигает бедрами, и Майк, да поможет ему Бог, хнычет, сильнее вжимаясь пальцами в бедра Уилла. — О, Уилл, так хорошо. —   — Тебе нравится, как я себя чувствую? — спрашивает Уилл, начиная двигаться, медленно поднимаясь и опускаясь на члене Майка. — Чёрт, да. — стонет Майк, и он знает, что у него, должно быть, течёт предэякулят, делая всё более скользким, влажным и горячим.    — Ты когда-нибудь был с парнем? — спрашивает его Уилл, задыхаясь, когда начинает ускорять свои толчки. — Нет, никогда, только с тобой, я так рад, что с тобой, Уилл. — бормочет Майк, чувствуя, как Уилл сжимает его, наваливается на него, повсюду, и он растворяется в удовольствии. — Я тоже… ах, Майк, ты так глубоко во мне… — Уилл вскрикивает, когда член Майка задевает его простату, вызывая раскалённое добела удовольствие в каждом нерве его тела.    Майк дрожит, и его член пульсирует внутри Уилла.  Это немного жалко, но он так возбуждён, что уже близок к оргазму.  Он скользит руками по бёдрам Уилла к его талии, широко разводя большие бледные ладони, и начинает двигаться вверх, встречая Уилла на каждом толчке.  Уилл громко стонет от этого, его голос срывается, когда он выдыхает — Боже, да, Майк, трахни меня пожалуйста! — Майк издает сдавленный стон, его живот сжимается, предупреждая, что он на пике удовольствия и вот-вот упадет с него.  — Я не продержусь долго, Уилл. Ты так идеально ощущаешься внутри меня. — выдыхает Майк, его безумные глаза встречаются с расширенными зрачками Уилла. — Я тоже близко. Не останавливайся, я хочу чувствовать тебя в себе. — говорит Уилл, и Майк лишь слегка удивляется непристойности Уилла.   — Поцелуй меня. — умоляет Майк, и когда Уилл наклоняется, чтобы встретиться с ним губами, он громко стонет от смены давления на его член.  Он отчаянно насаживается на Уилла, когда их губы соприкасаются, и они сразу же приоткрывают рты.   Уилл целует Майка крепко, грязно, упорно. Ему кажется, что он пытается рассказать ему историю, но единственный способ донести её — это язык. Бедра Майка встречаются с его бёдрами при каждом движении, и Уилл чувствует, что его нервная система сходит с ума. У него покалывает кожу на голове, а в глазах загораются звезды, когда Майк грубо сжимает его простату. Он пытается обхватить себя рукой, быстро сжимая член в кулак от отчаянной потребности кончить. Его рот не отрывается от губ Майка, и он издает жалобные звуки, которые Майк проглатывает целиком.  Майк прерывает поцелуй и тяжело дышит, обдавая лицо Уилла частым дыханием. — Пожалуйста, скажи мне, что ты вот-вот кончишь, Уилл. — умоляет Майк отчаянным тоном. — Да. — говорит Уилл, ударяя кулаком по своему дырявому члену, костяшки пальцев задевают живот Майка при каждом ударе.  — Да. —повторяет Уилл, затем издает прерывистый вопль, его тело сжимается. — Черт, Майк, да! — Уилл вскрикивает, его глаза встречаются с темными глазами Майка, когда его настигает оргазм, перетекающий через его руку и опускающийся на живот Майка.  Майк смотрит, как Уилл кончает, его лицо блаженно расслаблено, а и без того тугая задница сжимается вокруг члена Майка, когда он в последний раз глубоко и сильно входит в Уилла. Он изливается в него, и это длится неприлично долго, его член безумно прыгает внутри Уилла. Уилл стонет, когда чувствует это, полностью опустошенный и удовлетворенный.    Они лежат так в тишине, слыша только свое дыхание. Когда дыхание Уилла выравнивается, он садится и скатывается с Майка, но ещё какое-то время остаётся сидеть на нём верхом. На его лице появляется милая улыбка, и он наклоняется, чтобы поцеловать Майка в шею, а затем в щёку. Он наклоняется, чтобы слегка поцеловать Майка в губы, прежде чем перевернуться на спину. — Это было потрясающе. Спасибо, Майк. Я люблю тебя. — сонно произносит Уилл, и Майк понимает, что алкоголь и оргазм одурманивают его. — Я тоже тебя люблю — шепчет Майк, не уверенный, что Уилл все еще не спит и слышит его.  Взгляд Майка пронзает темноту и останавливается на потолке, когда дыхание Уилла рядом с ним выравнивается, и он может убедиться, что тот заснул. Всё, о чём он может думать — это о том, что он просто воспользовался своим пьяным лучшим другом, что он должен был настоять на том, чтобы это прекратить, что он должен был поставить его на место.   Майк чувствует себя не так хорошо, как должен был бы, он испытывает отвращение к себе, он чувствует себя грязным. Он должен был это прекратить. Но Уилл сказал, что просто хотел показать Майку, как сильно он его любит. Он начал плакать и был так расстроен, когда показалось, что Майк собирается сказать ему «нет». Уилл любил его, и он хотел показать ему, что Майк сделал это, чтобы сделать его счастливым. Так что, конечно, всё было в порядке, верно? Всё будет в порядке. По крайней мере, он на это надеется.   Он пытается дышать, несмотря на комок в горле, и мечтает о сне, который никак не приходит, его разум терзается мыслями о том, что будет дальше. Его единственная надежда на то, что он не потеряет Уилла из-за этого. Он не может его потерять. Никто не будет любить его так, как Уилл, он знает это, и Уилл тоже знает. Он сказал это.   Майк переворачивается и прижимается к боку Уилла, положив голову ему на грудь, слушая сердцебиение Уилла, человеческий звук, который издают все. Уилл — его любовь.