Прости меня

Фрэнсис Фрэнсис распахнул дверь в дом и замер, встревоженный увиденным в гостиной. Витари оторвал взгляд от пачек денег, громоздившихся на журнальном столике, приподнял бровь — и продолжил пересчет. Уже одно присутствие Витари дома стало неожиданностью. Но эти деньги... Аккуратные стопки, ряд за рядом. Здесь должны были быть десятки тысяч. Откуда они вообще взялись? Фрэнсис свернул в сторону кухни и щелкнул выключателем кофемашины. Прохлада кондиционера едва спасала от липкой панамской жары. Его взгляд снова скользнул к Витари. Он не хотел бросаться обвинениями, но обычные люди не раскладывают пачки денег на журнальном столике, и, хотя он знал, что их ситуация далека от нормы, но, похоже, он, наивно полагал, что все незаконные дела остались в Европе. Они прожили в Гамбоа, Панама, уже больше месяца, и в последние несколько недель начала вырисовываться знакомая картина. Прямо как в Венесуэле. Витари снова исчезал почти не появляясь дома, а когда появлялся, либо молчал, закопавшись в своих мыслях, либо падал без сил, удостаивая Фрэнсиса лишь формальным поцелуем в щеку — не больше. — Ты снова это делаешь. — Витари наконец заговорил, закончив пересчет, и когда Фрэнсис взглянул на него, сгреб все пачки вместе. — Делаю что? — Это твое мыслительное бухтение, когда хочешь, но не решаешься сказать, что у тебя на уме. Просто скажи уже это. Что ж, он так и сделает. — Откуда у тебя деньги? — Заключил несколько сделок. — Витари откинулся на спинку дивана, развалившись на подушках с видом победителя. Расстегнутый воротник обнажил золотистую кожу, закатанные рукава открыли предплечья. Часы сверкали так же ярко, как и ботинки — если не считать налипшей к подошвам грязи. — Ты меня осуждаешь. — Он вздохнул. — Я знал, что так будет. Но, прежде чем ты начнешь читать проповеди, эти деньги спасут наши задницы, Padre. — Это... незаконно? — Фрэнсис чуть не скривился от собственной глупости. Ну конечно же незаконно. Витари ухмыльнулся ещё шире. Фрэнсис не знал, чего ожидал. Они прятались, затерявшись в джунглях в часе езды от Панамы, и вариантов начать новую жизнь у них было немного. Он понимал, что будет тяжело. Но ему и в голову не приходило, что Витари займется торговлей. Это наверняка связанно с наркотиками? Что же еще это могло быть? И где он вообще взял товар? Сердце Фрэнсиса сжалось. Деньги им были нужны, но не такой ценой, не за счет беззащитных людей. Витари поднялся с дивана и неспешно подошел к нему. — Не все рождены жить святыми, как ты. Фрэнсис фыркнул и принялся давить поршень френч-пресса, выжимая свежий кофе. — Ты мог бы, если бы попытался. Руки Витари обвили талию Фрэнсиса, притягивая его к своему упругому, теплому телу. — М-м… — промурлыкал он ему в самое ухо. — Зато я знаю, в чем действительно хорош — сказал он, и губы скользнули по шее Фрэнсиса, вызвав прилив жара во всем теле. Фрэнсис снова зацепился взглядом за деньги. Насколько опасным было то, чем занимался Витари, чтобы их добыть? Могли ли его узнать? Не приведет ли это полицию к их порогу — или хуже, Батталью? ДеСику? Он не хотел снова пускаться в бега. Несмотря на одиночество, ему здесь нравилось. В Гамбоа проживало всего пара сотен человек, и большинство из них работали в дорогом отеле на холме. Еще была церковь, небольшой магазин и что-то еще. Но он начал обживаться, как когда-то в Эль-Кристо. Тогда все кончилось катастрофой. Повторится ли история снова? — Ты мог бы заняться чем-нибудь менее незаконным? — предложил он. Витари напрягся. Это было неправильно, так говорить. Фрэнсис развернулся в его объятиях, пытаясь разрядить обстановку улыбкой, но Витари уже отстранился. Взял свою чашку и прислонился к противоположной стойке. — Чем мне, по-твоему, заниматься? — Спросил он, сделав глоток кофе и подняв темные глаза. — Встать за прилавок? Теперь он не улыбался, и Фрэнсису казалось, будто он шагает прямиком в ловушку. Он сглотнул. — Не знаю... Можешь заняться чем угодно. В том отеле есть вакансии. Витари не двигаясь с места, пристально посмотрел на него. — Пожалуй, сочту это за шутку. — Нет, я... — Фрэнсис обвел рукой их дом. — Это может стать новым началом для нас. Новое место, новые имена, мы могли бы построить жизнь... — Он запнулся, не решаясь продолжить. Стоило ли сейчас объяснять, что он уже представлял это будущее... с Витари. Вместе. Но какое может быть будущее, если Витари каждый раз вновь возвращался к незаконным делам. — Господи… — Витари рассмеялся, но это был тот самый короткий, резкий смех, в котором не было ни капли веселья. — Я не могу обслуживать столики, Фрэнсис. Это не мое. — Почему нет? Да это не принесет таких денег, как... ну… как продажа того, что ты продаешь. Но это честный труд. Улыбка Витари давно исчезла. — Ты хочешь, чтобы я играл в семью? Вкалывал с девяти до пяти, пока мозги не усохнут? Да я, блядь, лучше сразу пулю в лоб пущу. — Он направился к стопкам денег, не выпуская чашку из рук. Фрэнсис сделал глоток, надеясь, что горький вкус кофе подарит ему пару секунд, чтобы скрыть обиду. Он действительно не думал далеко вперед. Последние недели были спокойными, и он уже поверил, что криминальное прошлое осталось позади. По крайней мере, так казалось — пока он не застал Витари за пересчетом грязных денег. Он верил, что они смогут начать здесь новую жизнь. Но, похоже, Витари вообще не задумывался об их будущем. — Ты пытаешься изменить меня, Padre? — Витари ловко собрал пачки сотенных купюр. — Не надо. Я такой, какой есть. Фрэнсис ведь знал, правда? Конечно знал. Он видел, как живет Витари; понимал, чем тот занимается, и догадывался о его прошлом. Но он был уверен — Витари не хочет такой жизни. Разве кто-то захочет стать преступником добровольно? Еще тогда в том итальянском ресторанчике в испанском порту он сказал, что быть преступником — это не выбор. Это был их шанс начать все сначала, но, возможно, Витари не хотел этого. Фрэнсис ошибался. Наивно верить в счастливую жизнь до самого конца. Они могли оставить свои прошлые жизни позади, но они все еще оставались порождением мафии и церкви. Они могли сбежать от прошлого, но не от себя. Изменить это было невозможно. — Если хочешь, можешь устроиться в местный магазин, — продолжил Витари, бросая слова через плечо. — Деньги нам не нужны, но если это поможет тебе спать спокойно, отец Скотт, тогда сделай это. Только не называй свое настоящее имя. — Если мы останемся, то я устроюсь, — сказал Фрэнсис, добавив немного дерзости в свой голос. — Но нет смысла пытаться наладить жизнь, если завтра мы снова будем в бегах. — Мы пробудем здесь еще какое-то время. — Витари открыл один из кухонных шкафов, снял заднюю панель и затолкал деньги внутрь — туда, где уже лежали десятки таких же пачек. Как долго он уже этим занимался? С момента их приезда? Там за панель должно быть припрятано пятьдесят тысяч — может, больше. И Фрэнсис все это время даже не догадывался. Надежно спрятав деньги, Витари прошел мимо него, но задержался наверху лестницы, ведущей вниз к спальням на первом этаже. — Я собираюсь принять душ. — Он поднял взгляд. — Хочешь присоединиться ко мне, Padre? Фрэнсис хотел. Всегда хотел быть с Витари, именно поэтому его отсутствие было таким мучительным. — Я возьму пистолет... — добавил Витари. — Не думаю. — Фрэнсис уставился в окно, сопротивляясь искушению, а когда обернулся, Витари уже не было. Он действительно хотел пойти за ним, хотел этого больше всего на свете. Скучал по их близости, по прикосновениям Витари, по его рукам на теле, по губам, оставлявшим на коже обжигающие поцелуи, как Витари входил в него, заставляя задыхаться и чувствовать себя живым. Он жаждал этого снова, как впервые дни после побега. Но его собственные наивные иллюзии испортили настроение и момент. Фрэнсис смотрел на джунгли на устье реки Чагрес, в том месте, где она впадала в печально известный канал, и впервые с тех пор, как он покинул Вестминстер, к нему вернулось старое, знакомое чувство, что он в ловушке. Это вызывало удушье. Он слишком долго был один. Ему нужно было выбраться, найти место, цель, иначе он сойдет с ума. Завтра он отправится в город и найдет работу.