Жадность

Screaming like an animal, crying like a saint.

Miyavi, Dim it

Сокджин улыбался. Так, как умел только он один, обещая одновременно всё и ничего, а Чонгуку хотелось провалиться сквозь землю. Это было невыносимо, чрезмерно сложно и болезненно, когда он наблюдал со стороны за тем, как тот же Тэхён позволял себе в баре устраиваться на его плече, шептать так, будто шею облизывал, и смеяться громко и неприлично. Чонгук в такие моменты был готов забыть про их дружбу, искренне ненавидя тот день, когда привёл Сокджина в свою компанию. Его полюбили абсолютно все и так быстро, что Чонгук перестал радоваться уже через месяц. Это выставляло его даже в собственных глазах самым настоящим чудовищем, но он не мог смириться. Его накрывало раздражением каждый раз, когда он видел, как к Сокджину лез кто-то ещё. Хотелось отменить всё и по-детски закрыть того ото всех, скалиться и кричать, что тот был только его. К сожалению, только в мечтах, и Чонгуку приходилось глотать обиду, рассыпаться в фальшивых улыбках и просто не вести себя настолько мерзко, насколько хотелось. Чонгук отпил ещё. Виски обжигал рот, глотку и пищевод, зато заглушал эмоции. И он помнил, что ему про алкоголь и как правильно нужно было пить, рассказывал в своё время Юнги. Но Чонгуку было важно лишь то, что от крепкого ему становилось не так погано, и когда после третьего бокала в голове приятно зашумело, Чонгук откинулся на спинку дивана и наблюдал за всеми из-под опущенных ресниц. Сокджина он даже не увидел, а почувствовал запах его парфюма, лёгкий и травянистый, и следом горячее дыхание у уха, от которого внутренности в такой тугой узел скрутило, что хотелось взвыть. — Тебе хватит на сегодня. Поехали, я подвезу тебя, — Сокджин смотрел абсолютно трезвыми глазами, а потом насмешливо показал свою бутылку из-под нулевки пива. — Всё в порядке, — Чонгук вяло отмахнулся, закусив шарик от пирсинга в уголке губы. Сокджин был так близко, с ещё более опухшими от острых закусок губами, раскрасневшийся от духоты в баре и с шальной улыбкой. Чонгук был готов его боготворить, впрочем, он это и делал. И поэтому, когда взгляд Сокджина изменился, и он многозначительно скользнул по наручным часам, постучав по ним пальцем, Чонгук тяжело сглотнул и кивнул. Спорить с Сокджином он не умел совершенно. — Поехали, — Сокджин выдохнул на удивление мягко и спокойно, но у Чонгука по спине мурашки пробежали, и он смазано попрощался с остальными и вышел на улицу. Захотелось закурить, но в тот момент, когда он потянулся за пачкой, над ухом раздался голос: — Даже не смей. Во-первых, тебе будет только хуже. А во-вторых, я не люблю этот запах. Ты же знаешь. — Поэтому и курю очень редко, — Чонгук неловко пробормотал. Сокджин был для него слишком важен. Гораздо важнее, чем он для Сокджина, и было просто смешно, как он старался и был готов расшибиться ради его комфорта и удобства. — Я уже говорил, что ты умница? — Сокджин просиял, улыбнулся искренне и тепло, и под рёбрами ощутимо заныло. Чонгук от таких слов ломался на части и готов был ползать перед ним на коленях. И он не сдержался, упал на асфальт и обнял ноги Сокджина, уткнувшись лицом в его бедро. Его переполняло теплом, благодарностью, обидой, что тот не мог быть только его, и ещё множеством эмоций. — Спасибо, — из всего вороха чувств Чонгук выбирал показывать благодарность. И он задохнулся, когда Сокджин опустил ладонь ему на голову и погладил. — Очаровательный маленький врушка, — на губах у Сокджина появилась кривая усмешка, но не такая, какую он показывал наедине, а когда при других Сокджин дурачился с ним, шуточно дрался и лез так, что Чонгука сводило с ума желание стиснуть крепче и поцеловать. Его бы никто не понял, особенно сам Сокджин. — Я тебе не вру, — Чонгук забрался в его машину и опустил голову. — Хорошо, пока что я тебе поверю, — Сокджин со смешком потрепал его по волосам и вырулил с парковки. — Завтра как обычно? Или перенесём на позже? — Я приеду, — Чонгук торопливо пробормотал, бросив на него взгляд. — Окей. Я буду ждать.

***

— Нам нужно поговорить, — Чонгук хрипло и торопливо выдохнул, зажмурившись. Он не справлялся, весь дрожал и по коже пот градом катился. Сокджин присел перед ним на корточки и с интересом посмотрел в глаза. В укороченных красных кожаных перчатках, в костюме, такой желанный и недостижимый. Чонгук зажмурился, выкручивая себе суставы сильнее, и моментально затих, почувствовав прикосновение на щеке и по подбородку. Мягко, нежно и недостаточно, потому что эта перчатка между ними показывала непреодолимое расстояние. — Развязать? — Сокджин потянул за красную верёвку, которая прошлась по плечу и обнажённой груди, и Чонгук болезненно застонал. Так правильно и хорошо, что он разрывался от желаний. — Да. Я так больше не могу, — Чонгук закусил губу, и его затрясло от приближающейся истерики. Сокджин выругался и сразу достал раскладной нож из кармана брюк. Чонгук не спрашивал, зачем ему нож сейчас, хотя иногда они играли и так. Просто сейчас это давало ему не чувство защищённости, а уязвимость. И он не сразу понял, что Сокджин верёвки с него срезал, притянул к себе и крепко обнял. Чонгук сморгнул, почувствовав мягкие прикосновения в волосах. Расслабляющие и нежные, уже без перчаток, и это было последней каплей. Он с отчаянием всхлипнул. — Тише, тише, мой хороший, — Сокджин хлопотал вокруг него, пытаясь окружить заботой и комфортом. Дроп нижнего во время сессии был для него тоже неприятной ситуацией, но он знал, как вывести Чонгука и успокоить. И дожидаясь, пока тот придёт в себя, Сокджин коснулся губами его виска: — В чем дело? Если бы я не был готов… — Как ты?.. Сокджин закатил глаза. — Ты сам не свой. Поверь, я знаю тебя так хорошо, что твоё состояние от меня не утаилось. — Я сделал ужасное, — Чонгук зажмурился. Он так долго думал, как можно было сказать, признаться, объяснить, но его всегда останавливало сказанное Сокджином в первую встречу «я не сплю со своими нижними». Это сейчас воспринималось как пощёчина, и Чонгук не мог не думать о том, что кто угодно другой, с кем тот не играл, имел больше шансов. — Ты можешь говорить со мной обо всём, — Сокджин потёр кончик носа, смешно поморщившись. — Кажется, мне тоже есть, что сказать. Но ты первый. — А может… — Чонгук стушевался, а потом добавил едва неслышно: — Я влюбился. И я не могу думать ни о чём другом. — Вот оно как… — Сокджин улыбался, но взгляд у него замер. Это не говорило ни о чём хорошем. — Я думал, что смогу, что это не помешает, но я не справляюсь. Я не знаю, как нам быть… — он запрокинув голову, глядя в глаза. — Я изнываю от желания, даже когда просто смотрю на тебя, хочу твоих прикосновений. Во время сессий они такие чувственные, но всегда в перчатках, а когда ты трогаешь меня ладонью, это всегда в компании, и мне мало. Ты меня с ума сводишь, и я не знаю, как продолжать, зная, что… — Чонгук, — Сокджин нахмурился, осознавая сказанное, а потом тихо хмыкнул: — Я думал, что причина другая. И это даже не столько проблема, сколько… неожиданно? Я никогда и ни с кем не встречался в рамках Темы. И я не представляю, как мы будем совмещать и… Что ты так на меня смотришь? — Стой, что? Ты… со мной? — Чонгук задохнулся от эмоций. — Не шути так, пожалуйста. — Я не шучу. Я был уверен, что ты уже давно в Тэхёна влюблён. Ты всегда так смотришь на него, и я не знал, что думать! — Я так отчаянно ему завидовал. Он всегда к тебе льнёт. Я его почти возненавидел и мы толком не общались из-за этого. Я… — Чонгук, — Сокджин вздохнул, — мы поговорим об этом после. Но Тэхён, если даже немного выпьет, очень тактильный. И ни у него, ни у меня нет планов друг на друга. Он обращался ко мне за советов и… поверь, никто из нас не заинтересован. — Я… — Чонгук замер, недоверчиво сморгнув. У него в сознании стоял туман, и не получалось сложить два и два. — Подожди. То есть, ты не пошлёшь меня нахер? И согласен со мной встречаться? — И даже продолжать развлекаться в рамках Темы. Возможно, позволяя себе гораздо больше, чем раньше, ведь мне не придётся держать от тебя дистанцию. Знаешь, мне приходилось запрещать себе те вещи, которые я мог с другими. Ты слишком восхитительный и вкусный и… — Тогда я могу позвать тебя на кофе? Прямо сейчас? — Чонгук выдохнул, перебив. Он был ещё слишком разбит, чтобы продолжать, но и прощаться с Сокджином не хотелось. Тот хмыкнул и, чуть подумав, кивнул. — Если у тебя будет желание или силы после, я тебя и на утренний рамён позвал. — Это так быстро, — Чонгук засмеялся, прижавшись ближе. Паника отступила, и сейчас он больше всего на свете хотел проверить, что теперь действительно было можно, поэтому, сжав лацкан пиджака, он потянул на себя и впился поцелуем в губы, тут же довольно замычав. Сокджин был потрясающим, его рот сводил с ума, и эти пухлые губы хотелось постоянно целовать, облизывать и посасывать. Это было какое-то наваждение, от которого не получалось избавиться, и он ощущал себя дорвавшимся и не хотел останавливаться. Сокджин сам его отстранил и со смехом щёлкнул по кончику носа. — Не торопись. Я бы не хотел, чтобы наша близость ассоциировалась у тебя со случившимся дропом. Отвлечёмся и развеемся. Поверь, так будет лучше всего в этой ситуации. Чонгук согласно кивнул. Сокджину он доверял безоговорочно, тот никогда и ничего не делал ему во вред, и он был готов слепо следовать каждому его слову. И когда в животе заурчало, он неловко засмеялся: — Моё предложение на кофе становится более существенным и будет включать ещё и еду. — Я и не рассчитывал на что-то меньшее! Тогда одевайся. Я сниму бронь с номера и буду ждать тебя у машины. Знаю отличное местечко, где тебе должно понравиться. — Мне понравится что угодно, если это с тобой. — Эй! Мне не нужно такое снисхождение! — Сокджин засмеялся. — Обещаю, ты получишь настоящее удовольствие. Знаешь ли, я против того, чтобы имитировали хоть бы где-то.

***

Раздался звонкий шлепок, и Сокджин со смехом перекатился по кровати на другую сторону. Чонгук, разнеженный перед этим массажем и готовый, если не уснуть, то хотя бы просто расслабленно полежать, вздрогнул и зашипел. Он потянулся, попытавшись схватить за ногу и притянуть Сокджина к себе, но тот слишком быстро высвободился и навалился сверху, вжав в покрывало. — Ты всерьёз решил, что сможешь победить меня? Я слишком великолепен во всём, что делаю, чтобы у тебя получилось, — он насмешливо протянул и, наклонившись ближе, прикусил за ухо. Чонгук не стал спорить. Он знал, что мог бы скинуть его с себя, подмять, но Сокджин так вжимался в его задницу, что не хотелось противиться. — Я готов подчиниться, — Чонгук глухо выдохнул и тут же заулыбался от того, как Сокджин на нём завозился. Ощущать его тяжесть на себе было невероятно хорошо, правильно, и хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда. Единственное, что его беспокоило, так это отсутствие у них каких-то взаимодействий в рамках Темы. Они приняли такое решение вместе, после первого ванильного и такого нежного секса, что Чонгука после этого пришлось собирать дольше, чем после первой сессии. Он не ожидал, не был готов, и близость с Сокджином оказалась настолько лучше всех его самых смелых фантазий, что это оказалось невыносимо. И при этом ему всё равно хотелось, и сознание постоянно подкидывало картинки того, как они могли бы поиграть в новом статусе, и как Сокджин коснулся бы его уже голыми руками. — Подчиниться? Звучит так, будто ты решил поддаваться. Вот ведь негодный мальчишка, — Сокджин хохотнул, оглушив его прямо в ухо, но почти сразу перестал дёргаться сам и затих, устроившись на Чонгуке максимально удобно для себя и растекаясь по нему. Так близко, что ощущалось его дыхание и биение сердца, и Чонгука от этого размазывало от счастья. — Я не поддавался! Я просто признаю твоё великолепие и всего тебя, — Чонгук зажмурился, почувствовав, как Сокджин заулыбался ему в плечо и тут же поцеловал, невесомо и мягко. Чонгук ощущал себя рядом с ним таким трепетным и нежным иногда, что сам себя не узнавал. — Смотри у меня. Ты знаешь, я могу быть опасен в гневе, — Сокджин опустил обратно голову и снова расслабился. Пару раз он так засыпал, и Чонгук не признался бы даже ему, что воспринимал это как часть старых игр, где ему нужно было терпеть и показывать свою выдержку. И его максимумом было пока что два часа, но Чонгук планировал учиться и дальше. — Даже не надейся. Сокджин прошептал вкрадчиво, очень тихо и низко, что внутри отдалось дрожью. Он пальцами прошёлся по боку Чонгука, и тот вскинулся, не выдержав щекотку. Сокджин откатился на бок, засмеявшись в голос, и когда Чонгук перевернулся к нему, заулыбался шире. — Думаешь, я не вижу, как ты тут пытаешься читерить? Потерпи ещё немного, Чонгук. Я почти уложил всё в своей голове и скоро смогу вернуться к практикам. Пока что… Знаешь, как мне сейчас претит мысль сделать тебе больно? — Но ты же знаешь, что это не больно? Ну, в том плане, в каком могло? — Чонгук неловко вспыхнул, опустив взгляд. Он так и не научился говорить про секс или Тему без смущения, но Сокджин над ним не смеялся. Казалось даже, что его это умиляло. Потянувшись, Сокджин потрепал его по волосам, прежде чем сесть и встряхнуть головой. Нужно было заставить себя выбраться из постели — утро выходного дня затянулось, а у них были планы на этот день. Впрочем, Чонгук никогда не был против, если планы нарушались ради того, чтобы понежиться вместе. — Да, знаю. И тем не менее, мне нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть. Это оказалось несколько иначе, чем просто хотеть тебя. Я тогда мог выпустить злость, что эта задница мне не принадлежала, — Сокджин ущипнул его за бедро, заставив подскочить, и засмеялся, первым выбравшись из кровати. Чонгук улыбался как идиот, ощущая себя бесконечно счастливым и влюблённым. — Всё, давай, поднимайся. Пора завтракать. — То есть, я всё же побегу за кофе и чем-нибудь, что можно приготовить? — Чонгук засмеялся, растрепав волосы и лениво потянувшись. В голове была такая непередаваемая лёгкость, так приятно и хорошо. — Какой догадливый. И то, только потому что ты сам пообещал, — Сокджин с усмешкой наклонился к нему, погладил по щеке и мягко похлопал: — Такой хороший мальчик. От его тона по коже пробежали мурашки, и видимо, взгляд у Чонгука изменился, потому что и сам Сокджин замер, а потом подался ближе и быстро поцеловал, так что голова закружилась и моментально перестало хватать воздуха. Он тихо и как-то неловко хохотнул, отстранившись, и кивнул в сторону оставленных на полу вещей. — Давай, одевайся. Иначе мы так и останемся здесь, и из-за того, что ты дома не бываешь и не готовишь, умрём от голода. — А из-за кого я дома не бываю? — Чонгук засмеялся. Смущённо и неловко. Теперь он чаще ночевал у Сокджина, чем был у себя, — тот жил ближе к его работе и так было удобнее. И то, что на выходных они решили сменить дислокацию, тоже было прихотью Сокджина. Он так ныл, что ему хотелось новых ощущений и ощутить другой матрас под задницей, что Чонгук сдался. И теперь должен был бежать в магазин за продуктами, потому что вечером, после кино им было совсем не до этого и хотелось поскорее оказаться наедине, и он сдуру пообещал. — Я вот что подумал, может, выберемся на природу? — голос Сокджина остановил его уже в прихожей. Чонгук вопросительно вскинул бровь, дожидаясь продолжения. — Юнги сказал, что знает отличное место для кэмпа. Там можно и порыбачить, и переночевать в палатках. Можем выбраться всей компанией. Уверен, будет весело. — Да, почему бы и нет? — Чонгук улыбнулся, но почувствовал беспокойство. Они уже три недели были вместе, и за это время так выходило, что не выбирались всей компанией никуда. Просто не было времени, и если у обоих был свободный вечер, то старались проводить его вместе. И пусть, когда Сокджин был занят, он виделся и с Юнги, и с Тэхёном, и с Чимином, но это было совсем иначе. И мысль о том, что Сокджин спокойно встречался с кем-то без него, почему-то неприятно кольнула. Чонгук тряхнул головой и поспешил по ступенькам вниз от квартиры. Уж лучше он сейчас проветрится, чем ему в голову снова полезет что-то, о чём он и сам не хотел бы думать. Чонгука такие мысли пугали, и он надеялся, что это просто последствия того, что он так долго о Сокджине мечтал и бесился из-за этого.

***

Количество талантов Сокджина не переставало удивлять. Чонгук с восторженным горящим взглядом наблюдал за тем, как тот вместе с Юнги разбирал палатки, раздавал указания и вёл себя так, будто для него вылазка на природу была самым обычным делом. Чонгук лет с пятнадцати в лесу не был, когда перестал с родителями выезжать, и он слабо помнил, что нужно было делать и как. Это никогда не было его заботой. — Хватит прохлаждаться, Чонгук! — Сокджин насмешливо протянул, и чтобы тот скорее отреагировал, шлепнул по заднице дугой от палатки. — Тебе не кажется, что это было слишком грубо?! — Юнги возмущённо вскинул голову. Чонгук заметил, что у Сокджина на губах появилась очень самодовольная и наглая улыбка, отчего по коже пробежали мурашки. — Я уверен, что ему даже не было больно, — Сокджин фыркнул, и Чонгук торопливо закивал в подтверждение его слов, на что Юнги только глаза закатил. — За него я волнуюсь меньше, чем за палатку. Сломал бы, сами в ней и спали, — они с Сокджином засмеялись, когда раздался щелчок полароида. Тэхён с улыбкой убрал камеру от лица и потряс выползшей карточкой: — Я подумал, что можно было бы сохранить побольше моментов с сегодняшнего дня. И не только на телефонах. — О-о-о, отличная идея! — ему на плечо закинул руку Хосок, заглядывая в фотографию, и тут же заулыбался шире. — Будто в детстве. У меня отец обожал такие фотки. Ты отлично придумал. Тэхён почему-то бросил взгляд на Сокджина, прежде чем повернулся к Хосоку: — Если хочешь, я могу тебя пофоткать. У меня неплохо получается. — Подтверждаю, — Сокджин оторвался от соединения двух креплений, — Тэхён мне пару месяцев назад помог. Помните, те фотки из инстаграма, я ещё одну из них на профиль поставил. — Ого! Тогда я точно не откажусь, — Хосок заулыбался, а Чонгук забыл, как дышать. Он не знал, что это был Тэхён. И если для всех это были просто очень горячие фото в костюме и перчатках, тех самых, которые Сокджин любил использовать во время сессий, то Чонгуку он скидывал и то, что не вошло в выложенные для всех. С хлыстом в руках, более чувственные и провокационные. Чонгук тогда впервые в жизни был близок к тому, чтобы закрыться в рабочем туалете и подрочить. Сокджин не любил распространяться про свое хобби и рассказывать каждому второму, как и Чонгук, но Тэхёну, видимо, можно было, и не только рассказать, но и разрешить увидеть себя таким. Тихо выдохнув сквозь зубы, он заставил себя досчитать до десяти. Возможно, он накручивал себя и это ничего не значило. Но было очень обидно, да и почему Сокджин ему сразу не рассказал, кто был его фотографом? Чонгук думал, что это кто-то из тех, кто в Теме и с кем Сокджин изредка общался. Чонгук поджал губы, и упустил ещё один шлепок дугой. Он вздрогнул и столкнулся взглядом с Сокджином, подняв голову. — Ты так и будешь стоять? Мне нужна помощь, чтобы закрепить купол палатки. Не Юнги же заставлять прыгать тут? — Избавь, — Юнги поморщился, выпрямившись, — я тогда пока что разберу еду. Чувствую, от Хобы помощи не будет. — А ты будто на него рассчитывал, — Сокджин в голос засмеялся, — скажи спасибо, что он здесь. — Спасибо за это надо мне говорить, — Юнги закатил глаза, — видел бы ты, как я его уговаривал. — Напомни, и я подгоню тебе соджу из личных запасов. У меня отец сам гонит. Очень вкусно. — Ты это и так обещал, — Юнги фыркнул и отошёл в сторону. Но стоило Чонгуку оказаться ближе, и Сокджин приобнял его со спины, уткнувшись носом за ухо: — Всё в порядке? Мне начинает казаться, что я заставляю тебя находиться здесь против воли. — Нет, все отлично, — Чонгук встряхнулся, заставив неприятные мысли отойти, закрыв их в себе и пытаясь хотя бы пока что не думать и не портить настроение всем вокруг. Да и сложно было, когда Сокджин был так близко и от его дыхания по коже мурашки пробегали, отвлекаться на что-то ещё. — А я начинаю думать, что было бы лучше остаться с тобой в постели и… — Сокджин! — Чонгук подскочил, когда тот ущипнул за задницу, и засмеялся. — Я бы тоже не отказался, но это ты хотел порыбачить! — Да-да, а ты меня в рыбалке прокатил. — Как я и сказал, я тебя люблю, но это распространяется на тебя, а не на рыбу. С ней сам разбирайся. — Поэтому с нами Юнги, — Сокджин хмыкнул, обнял за талию и погладил так, что Чонгук дыхание задержал. — До сих пор таю от твоих признаний. Это так романтично. — Гораздо романтичнее, чем твои аналоги. Кажется, последний раз ты назвал меня скумбрией. — Ты не понимаешь, как это вкусно! — они оба засмеялись, и Чонгук вздохнул: — Сколько у тебя увлечений? — Много. Знаешь, как умение вязать верёвки помогает в походах? — он насмешливо протянул, и Чонгук краской залился. — А давай потом уедем в глушь вдвоём и… — у него голос сел. Одна мысль о том, чтобы вот так повиснуть в верёвках Сокджина между деревьями, показалась невозможно возбуждающей. — Я даже знаю пару подходящих локаций. Мне друг скидывал, — Сокджин сказал это с невозмутимым видом и едва заметной улыбкой, и Чонгука только сильнее в краску вогнало. И похоже это было намёком к возвращению в их отношения Темы. Ведь не стал бы Сокджин такое говорить, если бы не был готов? У Чонгука в голове было столько мыслей, и порой он ненавидел себя за то, что не умел так просто и прямо говорить, как Сокджин. И из-за этого ощущал себя скованно в том, что касалось собственных переживаний. Ему так повезло, что Сокджин отлично читал его и находил способ вывести на разговор. Чонгук понимал, что снимал с себя ответственность и это было не совсем правильно. Но он с трудом научился говорить о том, что его волновало в их играх, а чувства и отношения были совсем другим делом. Чонгук не привык выносить такое и обычно переваривал в себе и терпел, дожидаясь, как сейчас, с намёком на их игры. Чонгука отвлёк смех. Хосок пытался устроиться на поваленном дереве, а Тэхён ходил вокруг и делал снимки то на телефон, то на полароид. Оба казались довольными и счастливыми, и Чонгук отвернулся. Хосока в их компанию привёл Сокджин, и он очень быстро стал частью компании. Чонгук уже и не представлял их сборов без него. Сокджин на это только хмыкнул «у него дар нравиться всем», и Чонгук принял это как истину, согласившись. Хосок действительно был тем, кто легко завоевывал внимание. Даже Юнги оторвался от готовки, понаблюдав за этими двумя, а потом ухмыльнулся и покачал головой: — Ленивые жопы, — сказано это было без злости, и Чонгук засмеялся. — Сам же знаешь, от Тэхёна пользы почти никакой в таких вещах. — От Хобы тоже не слишком много, — Юнги закатил глаза, шире улыбнувшись, — спасибо, что Сокджин не такой. — Да, — Чонгук неожиданно для самого себя засмущался и отвёл взгляд. Ему почему-то было так приятно знать, что Сокджин во всём своём великолепии принадлежал ему, и здесь были только те люди, которые это знали и тепло принимали. На воодушевлении он был готов делать абсолютно всё, что ему говорили, чтобы быстрее обустроить место для отдыха, а после устроился рядом с костром в раскладном кресле, поглядывая на занявшегося едой Сокджина, как тот запекал на решётке мясо, нарезал его и переворачивал. У Чонгука рот слюной наполнился, пока он следил за его руками, и причина была не в голоде. Наверное, он перебрал с алкоголем, потому что пригрелся и пропал в своих мыслях, не заметив, как все куда-то разбрелись. Поднявшись, Чонгук потянулся и решил, что слишком устал и нужно было завалиться поспать. Только перед этим ему нужно было отойти в лес подальше от лагеря. Он успел пройти метров пятьдесят, когда услышал впереди судорожный вздох и следом очень мягкий, но властный голос Сокджина: — Теперь лучше? Расслабься и дыши ровно. — Да, всё в порядке… Голова закружилась. Чонгук видел, что Сокджин обнимал, судя по голосу, Тэхёна, и тот вжался в него совсем неприлично. Чонгука снова накрыло, как и до его признания и их решения встречаться. Тэхён бесстыдно лез, ластился и бесил этим, и сейчас на опьянении, услышав такой заботливый и властный тон Сокджина, Чонгук захлебнулся обидой и злостью. Это с ним Сокджин должен был обниматься, говорить так нежно и тепло. Чонгук прикусил губу и резко развернулся к лагерю. Если бы он был более трезвым и это была не машина Сокджина, он бы так в ночь и уехал, ощущая себя совершенно ненужным и лишним. И побороть это чувство не получалось, как Чонгук не пытался. Добравшись до палаток, он завалился в спальник, крепко зажмурился и попытался уснуть. Не выходило. Перед глазами стояла картина Сокджина рядом с Тэхёном, как они обжимались, и сознание дорисовывало всё остальное. Чонгуку становилось хуже с каждой минутой, но всё, что он мог — кусать губы и сжимать руки в кулаки. Прошло не меньше часа, прежде чем полог расстегнулся. Сокджин забрался к нему, устроился рядом в своём спальнике и обнял. Чонгук моментально напрягся. — Что-то случилось? — Сокджин выдохнул ему в шею, и Чонгук затаил дыхание. Он был слишком пьян и зол, чтобы пытаться как-то выяснять отношения. Его просто душило от негодования и раздражения. Он попытался сделать вид, что спал, но Сокджин вздохнул, погладил по боку: — Я же вижу, что ты не спишь. Ну ты чего? — Всё в порядке, — Чонгук выдохнул сквозь зубы, — я очень хочу спать. — Неужели? — Сокджин прижал ближе к себе и уткнулся лицом в спину. — Как же ты любишь молчать и недоговаривать мне. Что мне с этим делать? — Не заставлять меня ревновать? — Чонгук сболтнул до того, как сообразил, что именно сказал. Сокджин рывком потянул его за плечо, заставив лечь на спину, и сам навис сверху, внимательно глядя на него. У Чонгука зрение привыкло к мраку палатки, где единственным источником света сейчас был тускло включенный фонарик на телефоне у Сокджина, и он судорожно вздохнул от того, как именно тот на него смотрел. Глаза казались абсолютно чёрными и непроницаемыми. Чонгук почувствовал себя совсем нелепым и дурацким и захотелось сжаться и спрятаться. И пусть он объективно был сильнее, но со всеми своими мыслями и страхами он чувствовал себя уязвимым и потерянным. — Чего? — Сокджин протянул с сомнением, вздохнул, а потом наклонился ближе, прижавшись лбом ко лбу. — Откуда у тебя такие мысли, а? — Потому что ты постоянно! Позволяешь себе кучу всего с остальными, когда я… — Чонгук задохнулся от накативших эмоций, и поэтому лишь рывком качнул головой, снова отвернувшись. — Я видел тебя с Тэхёном. Зачем ты вообще позвал меня сюда, зачем говорил столько про нас, если… Он не успел договорить — Сокджин просто ущипнул его за бок. Болезненно, что недовольство и возмущения потонули во вскрике, и Чонгук снова оказался на лопатках. Сокджин казался разозлённым, но всё же сдержал себя в руках. Прищурившись, он сначала открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и закрыл его, с усталым вздохом и какой-то безысходностью, промелькнувшей во взгляде, после чего отстранился и сел рядом, теперь не пытаясь до Чонгука дотронуться. — Ты до сих пор ревнуешь? — у него в голосе прозвучала сталь, от которой мороз по коже пробежал, и Чонгук беспомощно сглотнул. Сокджин как будто ужасно расстроился, и собственная обида отступила. Он попытался хотя бы что-то ответить, но тот взглядом пригвоздил к месту, добавив язвительно: — Не пробовал со мной поговорить? Знаешь, это помогает в отношениях. — Чтобы это прозвучало жалким «пожалуйста, будь только со мной»? — у Чонгука в глазах защипало и внутри поднялась буря. Сокджин его поучал как ребёнка, а ведь они были в отношениях, и тот сам говорил, что они теперь равные. — Можно начать с «мне не нравится, как это выглядит, давай подумаем, что с этим сделать». Я же говорил, что у меня вообще никаких мыслей в сторону Тэхёна нет, как и у него ко мне. Блядь, Чонгук, он влюблён по уши и страдает от этого. И во мне он нашёл того, кто может выслушать и успокоить… Дать совет. Чонгук непонимающе моргнул и сел. Сокджин смотрел на него с разочарованием, поджав губы, и от этого становилось больно, но Чонгук был пьян, и ему хотелось защищаться. — Влюблён, конечно! Я вижу, как он к тебе постоянно жмётся! Или хочешь сказать, что мне это привиделось? — Да, — Сокджин вздохнул, — твоя паранойя не даёт тебе заметить то, что у тебя перед носом. Тэхён уже больше полугода видит только Хосока, и ему вообще плевать на всё остальное. Впрочем, почему я должен рассказывать тебе о том, что волнует твоего же друга. Чонгук прикусил губу. С того момента, как он начал тонуть в ревности, их общение с Тэхёном стало хуже, и он действительно не стремился узнать, что того могло тревожить. И теперь ему стало очень стыдно. Но при этом всё его естество было против того, чтобы согласиться, ведь ему пришлось бы осознать и признать, что он действительно и хреновый друг, и сейчас наехал на Сокджина на ровном месте. Но Чонгуку было так мало, он так не хотел делить его со всем миром, что у него сознание отключалось и хотелось как в детстве топнуть ногой и разреветься, лишь бы всё разрешилось. И всё же… — Хосок же всегда по девушкам был? Он приводил кого-то к нам в компанию. — Ага, — Сокджин сидел с непроницаемым видом, сложив руки на груди, а потом вздохнул: — Но, судя по всему, Тэхён его заинтересовал. Только Хосок не может смириться, что неожиданно у него случился сбой, и сейчас мучает их обоих. Тэхёну тяжело от этого, и я пытаюсь хоть как-то ему помочь. — Я… — Чонгук сглотнул. Он замечал, что в последние пару месяцев Тэхён казался более уставшим, будто не высыпался, но даже не задумывался, почему. И сейчас каждое слово Сокджина было сродни удару. — Сокджин, — он протянул севшим голосом, ощутив, как по телу пробежала дрожь, — прости меня. Я… Я же не знал… И не думал, что… — Ложись спать, Чонгук, — Сокджин произнёс тихо и ровно. У него во взгляде было что-то пугающее и тревожное, Чонгук не мог успокоиться и расслабиться под таким тяжёлым взглядом. — Мы это обсудим, когда вернёмся домой. Сейчас я не хочу скандалить и ссориться, но ты меня очень сильно оскорбил такими подозрениями. — Сокджин! — Чонгук потянулся к нему и уткнулся лбом в его колено, сложившись. — Я просто… Просто так сильно тебя… — Спать, — Сокджин повысил голос, и по коже тут же мурашки пробежали, а слова застряли в горле. — Ты пьян. Я не хочу говорить сейчас. Давай, Чонгук, я тебя понял и услышал, но ты только усугубишь, если продолжишь. — Хорошо, — Чонгук опустил голову и послушно устроился в спальнике. Его трясло от тревоги, волнения и паники, и он не сдержался, громко вздохнул, когда Сокджин устроился за его спиной и обнял, прижав к себе. Даже пока тот злился, его тепло и близость успокаивали, и Чонгук в итоге смог провалился в сон.

***

Чонгук действительно ощущал себя виноватым перед Сокджином, который к его пробуждению успел вернуться с рыбалки с Юнги, занимался рыбным супом для завтрака и вёл себя как ни в чём не бывало. Но на попытку снова завести разговор, остановил его. Чонгука тогда пробрало от волнения, когда тот усмехнулся, но проговорил уже более мягко, чем ночью: — Сначала мы вернёмся домой. Чонгук после этого ждал скандала, криков, а Сокджин оставил вещи в его прихожей, притянул к себе и крепко обнял, и стоял так минут десять. Чонгук ощущал себя глупым и совсем маленьким мальчиком, который ничего не понимал, и когда Сокджин отстранился, вцепился в его руку и сжал пальцы. — Прости меня. Я такой идиот. — Я больше не обижаюсь и не злюсь. Я раздосадован, что не пробился вытянуть из тебя причину такого поведения. Не первый же раз, — Сокджин вздохнул, — не люблю навязываться. — Эй, это ведь я проебался. Я больше не буду отмалчиваться. Обещаю. Тогда Сокджин уехал к себе, чтобы отдохнуть и выспаться перед началом рабочей недели. И так вышло, что у обоих она вышла тяжёлой, встретиться не вышло даже на выходных. Сокджин уехал к родителям, а Чонгук решился и позвал Тэхёна увидеться. Тот явно был удивлён, но обрадовался. И Чонгук сначала подумал, что тот выглядел слишком счастливым для человека, который страдал от неразделённых чувств, пока они гуляли и общались о какой-то фигне, но потом они устроились в кофейне, и Тэхён положил телефон на стол. Экран вспыхнул от входящего сообщения, и Чонгук увидел совместное селфи на заставке. Можно было подумать, что они с Хосоком встречались, и сообщение было от него, но Тэхён посмотрел и тут же поджал губы, перевернув телефон. Чонгук не удержался, коснулся его руки: — Всё в порядке? — Да, — тот ответил слишком быстро, а потом поморщился, — нет. Не знаю. Сокджин извинился, что рассказал тебе. Прости, я не хотел, чтобы из-за меня и моих… неопределённостей у вас были проблемы. — Это я повёл себя как идиот. И тоже должен перед тобой извиниться, — Чонгук осторожно кивнул в сторону телефона, и пихнул его в плечо: — Я могу чем-нибудь тебе помочь? — Скажешь Хосоку, что я взрослый мальчик, и если у нас не выгорит, я не умру? — Тэхён нервно хохотнул. — Он нас обоих изводит из-за этого страха. Я уже готов поверить, что он просто не знает, как отказать. Но Сокджин говорил, что он нерешительный как хер пойми кто. — В жизни бы не подумал, — Чонгук сочувственно вздохнул, а Тэхён уткнулся в его плечо и погладил. — Спасибо тебе. Я уже начал думать, что со мной что-то не так. Хосок… точнее, то, что между нами не происходит, ещё и ты меня стал избегать. — Он осознает, как тупо себя ведёт. Как и я. Обещаю, он ещё сам будет извиняться и… — Перестань, — Тэхён тихо засмеялся, боднув лбом в плечо, — не демонизируй его. У него сложный период, и я не хочу добавлять проблем. Особенно… что этот период из-за меня. — Знаешь, на его месте нужно радоваться, что заинтересовался кем-то вроде тебя. — «Кем-то вроде тебя», — Тэхён фыркнул в свой стакан с лимонадом и тихо засмеялся, откинувшись назад на спинку диванчика. — Ты комплименты со школы не научился делать! — Эй! Не правда! — Чонгук заулыбался, а потом просто приобнял его, сжав за плечо и мягко добавил: — Всё будет хорошо. Обещаю. — Знаешь, а я поверю тебе, — Тэхён засмеялся, более открыто и легко, больше похожий на себя обычного. У него и взгляд вспыхнул, и Чонгук заметил, что в какой-то момент тот взял телефон и быстро написал сообщение, уже не дергаясь от паники. Чонгук был рад, что хоть немного его отвлёк. И когда поехал домой, то получил сообщение от Сокджина. У него сердце сжалось от его «ты такой молодец у меня», и он неловко засмеялся от следующего сообщения «когда включаешь мозги», а третьим получил пару сердечек. Его накрыло эйфорией, как во время их сессий, и он нетерпеливо постучал пальцами по рулю. Как же он соскучился. И уже даже не только по сессиям и их играм, но и просто по Сокджину. Он не помнил, когда в последний раз они не виделись больше недели, и он был готов бунтовать и противиться этому, сорваться и поехать за сотни километров, чтобы просто поймать на пять минут и обнять, но лучше от этого никому из них не стало бы. Чонгук просто свернул к своему дому, когда прилетело: «Сможешь взять выходной на пятницу?». Сокджин обычно не просил о таких вещах, и Чонгук даже замер, гипнотизируя телефон перед собой. У него от мысли, что тот соскучился настолько, что хотел побольше времени побыть вдвоём, эмоции затапливали, и он был готов ползать за Сокджином в благодарности, что тот существовал. «Я попробую. В понедельник узнаю и напишу тебе. Хорошо?» — Чонгук отправил и тут же торопливо облизнул губы. Он бы и на всю неделю попытался отпуск взять, больничный или что угодно, лишь бы сбежать от всего мира с Сокджином, но тот точно не смог бы, и Чонгук старался держать себя в руках. Тот в ответ прислал смайлик с пальцем вверх и ещё несколько сердечек, и Чонгук уже хотел было убрать телефон в сторону, как получил следующее сообщение с фотографией уличного гриля, на котором готовилось несколько небольших рыбок, и подпись: «Пока жарил, о тебе думал». Чонгук посмеялся и набрал в ответ: «Сколько ты уже выпил? Твои комплименты скатываются на грань фола». Он успел подняться в квартиру и переодеться в домашнее, когда Сокджин прислал селфи. С бутылкой пива в руках, очень улыбчивый и такой мягкий и пьяненький, что Чонгуку захотелось сграбастать и прижать к себе. «Как стёклышко» — и куча смеющихся смайликов, после чего: «Отдыхай, Чонгуки, скоро увидимся».

***

У Чонгука колотилось сердце, когда он ехал к знакомому адресу, где раньше они снимали номер для игр. Их не было уже пару месяцев, и он до последнего был уверен, что понял Сокджина не так, что тот на самом деле не хотел возвращаться к тому, что было до начала их отношений. Он сжимал телефон и смотрел на высветившийся на экране код для входа в номер. Сокджин любил такие отели, где было минимум персонала и взаимодействия с ним, чтобы не смущаться. И как в нём уживались эта скромность и то, что он себе позволял в роли во время их игр, Чонгук не понимал. Сокджин был настолько сложным и многогранным, что он путался в нём. Набрав воздуха в грудь, он постучал в дверь. И получил сообщение «заходи», прежде чем позволил себе ввести код. Звукоизоляция в номерах была отличной. Чонгук знал это по тому, сколько сам кричал и срывал голос рядом с Сокджином, и к ним ни разу никто не стучался. Уже заходя, он покорно опустил голову, закрыл за собой дверь и остановился, дожидаясь последующих команд. И вздрогнул, когда Сокджин неожиданно оказался позади, рывком развернул к себе и впился в губы поцелуем. Так требовательно и властно, что у Чонгука колени начали подгибаться, и он вцепился в его руки. Сокджин отстранился и насмешливо хмыкнул: — Совсем воспитание растерял, да? — Сокджин мягко и довольно улыбался, а Чонгук с жадностью впитывал в себя его образ. Зачесанные назад волосы — за эти полторы недели Сокджин подстригся и ему невероятно шло, серый костюм, сидевший, как и обычно, безупречно, и сводящие Чонгука с ума укороченные красные перчатки. Именно это яркое пятно всегда было для него точкой фиксации, главным якорем в реальность, и он эти перчатки полюбил ещё до того, как самого Сокджина. Тот же достаточно болезненно ткнул в солнечное сплетение, и когда Чонгук подавился воздухом и опустил голову, Сокджин медленно прошёлся пальцами по его груди вверх до шеи, скользнул до подбородка и поощрительно похлопал по щеке. — Хороший мальчик. Ты быстро вспоминаешь правила. Его уже начало вести, и когда Сокджин лишь вскинул бровь, у него жар по позвоночнику вниз прошёл. Как тот умудрялся управлять им просто взглядами, оставалось загадкой, но Чонгук плавился и был готов ползать на коленях и умолять быть снисходительным к нему. Сокджин подался ближе и прикрыл глаза. Чонгук знал, что тому нравился его парфюм и так он настраивался. И ойкнул от неожиданности, когда Сокджин сжал пальцами подбородок и прошептал на ухо, обжигая кожу дыханием. — Глупый и наглый мальчишка. Ты меня так разозлил. Я думал позвать тебя ещё на прошлых выходных, — у Сокджина голос звучал строго, со сталью, и Чонгук, не думая, упал на колени и склонился перед ним. Хотелось молить простить за свой идиотизм, но он знал, что без разрешения говорить было нельзя. И за это почувствовал, как тот погладил кончиками пальцев по шее сзади, щекоча короткие волосы. Чонгук от этой ласки задрожал и прильнул ближе к руке, и услышал смешок: — Какой сразу послушный и прилежный. Может, от тебя и будет толк. За мной. Я и так неделю потерял, потому что хотел успокоиться. Как же ты меня разозлил. Чонгук сдавленно застонал от боли — Сокджин сжал пальцы в волосах и потащил за собой, что он едва успевал ползти следом, отбивая себе колени. Но он заслужил, и не только это. Поэтому, когда Сокджин устроился на краю кровати и оставил его на полу рядом, рыкнув «раздевайся», он даже не попытался встать. Унизительно, неудобно и так стыдно, что у него кровь по венам побежала скорее и лицо запылало. Сокджин его наизнанку выворачивал и заставлял почувствовать пустым местом. Именно так, как нужно было. И когда после этого он кончиками пальцев постучал по своему колену, Чонгук послушно подался ближе, устроившись на нём подбородком и преданно заглядывая в глаза. Сокджин прерывисто выдохнул. — Мне нравится этот взгляд, — Сокджин хмыкнул и не глядя достал из-за спины кляп с шариком. — Открой рот. Сегодня ты не имеешь права спорить со мной. Чонгук замычал, широко открыв глаза, и попытался сглотнуть. Шар во рту был большим, неудобно было даже языком ворочать. И Сокджин с довольной усмешкой похлопал его по щеке, после чего ещё и ошейник застегнул. Туже обычного, и Чонгук в панике судорожно вздохнул, но сразу услышал «позже ослабим». Сокджин им крутил как хотел, и после потянул за ошейник на себя, чтобы тот лёг поперек его коленей. — Пожалуй, я был не совсем честен с тобой в нашу последнюю встречу, — Сокджин протянул медленно, смакуя каждое слово, и загривок обдало холодком. Чонгук вскинул голову, но тут же его придавило ладонью на шее. — Молчать. Сокджин сказал спокойно и ровно, но Чонгук тут же покорно обмяк, и только после первого звонкого удара по ягодице задушено замычал. Сокджин использовал какой-то широкий и шероховатый паддл. Удары ощущались глубоко, всей поверхностью, обжигали не только моментом шлепка, но и когда Сокджин оглаживал по покрасневшей и горячей коже игрушкой. Чонгука вело, он елозил и с трудом сглатывал. Воздуха не хватало, и его перекрывало от острого возбуждения. Как никогда раньше он так завёлся, что был готов обтираться о бедро Сокджина членом и скулить от желания. — Посмотри на себя, — Сокджин потянул за ошейник, и Чонгук захрипел, запрокидывая голову и выгибаясь до боли в спине. У него слюни текли мимо кляпа, он судорожно и сипло дышал, а от голоса по телу пробегали мурашки, будто Сокджин его гладил. — Так соскучился по мне, что готов кончить? Такой неприличный! Чонгук захныкал, ощутив ладонь на заднице, когда Сокджин сделал то, что никогда раньше. Если Чонгук и кончал во время сессий, то сам, без его прикосновений. Тот старался не переходить границ, чтобы их игры не отражались на дружбе, и сейчас его затрясло, когда Сокджин ущипнул и скользнул ладонью у него между ног, огладил мошонку и сжал, перебирая в пальцах. Чонгук сдавленно рыкнул, зажмурился до пятен перед глазами и попытался прижаться, ластясь. Его от жара и желания трясло, и стояло так, что он сам ощущал, как уже перепачкал Сокджину брюки. И когда тот снова ущипнул с внутренней стороны бедра, жалобно заскулил, дёрнувшись. И услышал над ухом вкрадчивое «рано». Чонгук не был согласен. У него стояло до боли, и он мечтал о Сокджине, о любом внимании к себе, но тот снова вернулся к ударам, сменив паддл на многохвостую короткую плеть. Он бил, гладил по горящей заднице хвостами плётки, и когда те проскальзывали между ног, Чонгук поджимался и елозил. Ему было так много и при этом мало, чтобы кончить. И когда Сокджин откинулся назад на руки, наблюдая за ним, Чонгук неловко вывернул голову в его сторону. Они столкнулись взглядами, и Сокджин сразу же спихнул его на пол и указал на кровать рядом. Чонгук моментально его понял. Тот насмешливо хмыкнул, разгладив ткань брюк: — Испачкал. Дурной мальчишка. Чонгук замычал, неловко опустив голову и грудью лёг на кровать, коленями оставшись на полу. Покрывало холодило, и Чонгука пробрала дрожь. Он увидел любимый стек Сокджина и знал, что теперь будет больно. Сокджин провёл его кончиком по щеке Чонгука и насмешливо протянул. — Насколько я могу на тебя сердиться? От вопроса внутри сладко сжалось, и Чонгук покорно опустил голову ниже к кровати. Он любил боль, не отказывался, если Сокджин хотел большего, и только сильнее плыл от порезов или проколов. Сокджин понял правильно и самодовольно усмехнулся, добавив «так я и подумал». Боль обжигала, проходила по нервам и сдавливала горло, не давая вздохнуть. Точечная, жалящая, от чего Чонгук захныкал и затрясся, сжимая руки перед собой на покрывале, но не пытаясь прикрыться. У него в ушах звенел отсчёт ударов. Ему нужно было выдержать десять, но уже на восьмом он сдавленно взвизгнул и тут же захрипел, когда слишком резко вжался в матрас, и этого хватило, чтобы его скрутило в оргазме. Первый за вечер, а ведь Сокджин только начал. И он услышал, как тот отбросил стек и присел рядом, взъерошил волосы и заставил приподнять голову. Весь в слезах, с засыхающей на подбородке слюной, он должен был представлять жалкое зрелище, а Сокджин любовался, гладил по щеке и давал успокоиться и прийти в себя. — Какой ты сегодня чувствительный. Признайся, эти две недели не дрочил даже? Чонгук вспыхнул, признавая его слова. Он так винил себя и съедал, что не мог без Сокджина, даже если хотелось. И теперь тот смотрел на него голодно и с таким желанием, что Чонгук уже от этого снова чувствовал, как его внутри скручивало от напряжения. Слишком ярко и много всего. Сокджин мягко погладил по щеке и ослабил ошейник на два деления. Тот свободно повис, и у него голова закружилась от количества воздуха. — Ты бы себя сейчас видел, — Сокджин потянул его с кровати и снял кляп. — Очень сложно спокойно смотреть, когда ты такой. Ты же мне поможешь? Чонгук торопливо закивал и облизнулся. У него рот уже немного онемел, но всё равно от предвкушения его жаром обдало. В обычной жизни Сокджин смеялся от его одержимости и говорил, что это неприлично, но Чонгук с ума сходил от его запаха, и именно в паху тот был настолько ярким и восхитительным, что Чонгук мог вжиматься в него и вдыхать вечность. Он покорно устроился в ногах Сокджина, абсолютно голый, и не мог взгляда отвести, предвкушая момент, когда сможет взять в рот. И когда тот начал расстегивать брюки, Чонгук заскулил и нетерпеливо заёрзал на полу. Он никогда так не хотел кому-то отсосать и послушно открыл рот и высунул язык, показывая готовность. — Такой нетерпеливый, — Сокджин хмыкнул и ободряюще потрепал по волосам, а потом облизнулся, и Чонгука накрыло. Он Сокджина таким на сессиях не видел. Тот пожирал его взглядом, сам был возбужден и каждым жестом и словом просто уничтожал его. И когда он шепнул «можно», Чонгук подался вперёд, любовно облизывая и покрывая поцелуями. Он убрал руки за спину, догадываясь, что сейчас от него требовалось работать лишь ртом, а это помогало удержаться от соблазна положить их на бёдра и погладить. Сокджин не стал снимать брюки, только приспустил бельё, и Чонгуку была доступна не вся длина, но даже так он постанывал от восторга, вбирал полностью, насколько мог, и старался вжаться ближе. Он торопился, давился и пытался делать всё одновременно, и стоны Сокджина, то, как он сжимал пальцы в волосах, было его наградой. Чонгук осмелился поднять взгляд и чуть не пожалел об этом, на мгновение замерев. Сокджин был божеством и на него молиться хотелось, каким он был невероятным, когда тяжело дышал и смотрел из-под ресниц. Чонгуку так повезло, что Сокджин ответил на его чувства, и очень хотелось сделать всё, чтобы тот больше никогда не смотрел на него с таким разочарованием, как тогда в палатке. — Вот так, молодец, такой хороший, — Сокджин бормотал, сильнее сжимал пальцы и сам давил на затылок, заставляя брать глубже. Но перед оргазмом он отстранил Чонгука, на что тот протестующе замычал и постарался снова прижаться, и в итоге сперма попала на лицо. Сокджин тихо выругался, но вдруг замер. У него во взгляде восторг отразился, когда он заставил Чонгука повертеть головой туда-сюда, рассматривая его. — Ты такой горячий сейчас. Чонгук сглотнул. Сокджин размазывал сперму по его лицу, заворожённо водил пальцами и выглядел таким воодушевленным и довольным, что он мог лишь послушно смотреть в глаза и пытаться лизнуть или поймать губами палец. Это было чем-то совершенно иным для них обоих, на другом уровне, и Чонгук терялся и одновременно с этим сгорал от возбуждения. Наигравшись, Сокджин вытер и его лицо, и свои перчатки, откинул салфетку на пол и поднялся. Застегнув брюки, он потащил Чонгука за собой в другую часть номера. Сокджин всегда был с ним особенно близок и горяч, когда дело доходило до подвешиваний. Он не любил сложные узлы, не любил обвязывать так, чтобы под верёвкой невозможно было пошевелиться. Он предпочитал быстро, сильно и больно, и Чонгук был только рад именно так. Красные верёвки в тон к перчаткам сводили с ума, резкие и тугие узлы, когда Сокджин сначала обвязал ему запястья и закинул верёвку в кольцо под потолком, поднимая его руки вверх, чтобы Чонгук мог нормально стоять, но уже с напряжением. Сокджин посмотрел на него и усмехнулся: — Не хмурься, ещё не скоро постоишь на ногах. От его слов в голове стало пусто. Он завязал узел на шее, оставляя поверх ошейника ещё один след. Не туго, но ощутимо, а дальше — три обхвата по груди. Чонгук застонал и запрокинул голову. Верёвки врезались в кожу и обжигали, и Чонгук дышал в унисон с движениями, пока Сокджин продолжал. Сначала в захвате оказалась одна нога от бедра до колена, и Сокджин высоко поднял её перед Чонгуком, на что захотелось привстать на цыпочки. А потом он отдельной верёвкой обмотал другую, Чонгука качнуло, и он повис в воздухе на руках и захватах под коленями. Сокджин широко развёл его ноги, рассматривал со всех сторон, и Чонгука плавило от этого взгляда и стыда. Ещё пара оборотов по туловищу и новый захват через кольцо, чтобы снять давление с рук, делая позу более комфортной. — Удобно? — Сокджин погладил по бедру и проверил крепость узла. — Даже слишком, — Чонгук сипло выдохнул. Он снова с трудом дышал, верёвки сильно сдавливали грудь, и от каждой попытки пошевелиться ему казалось, что он только сильнее раздвигал ноги. Сокджин тихо усмехнулся. — Приглашаешь? — Сок… — Чонгук подавился стоном и торопливо исправился, — господин… я не смогу. Это слишком. Я… — он закусил колечко пирсинга. Сокджин снова смотрел на него так, как умел только он, приковывая к месту и лишая воздуха и сил. Чонгук тихо и жалобно заскулил, потому что тот подошёл ближе и погладил пальцами по боку, ниже на бедро. Прикосновения перчатки обжигали, и Чонгук судорожно вздохнул. — Хочешь, чтобы я снял? — Сокджин заулыбался. С такой очаровательной улыбкой и сталью во взгляде он походил на божество ещё больше. — Но есть один нюанс… Он достал из кармана брюк упаковку со смазкой и ухмыльнулся: — Очень не люблю как кожа перчаток реагирует. И отмывать их. Поэтому, если я сниму… — он не договорил. Чонгук представил и его накрыло. Он торопливо закивал, зашептав как в бреду, потому что желание, чтобы Сокджин коснулся его без перчаток, не оставляло его с первой сессии, и сейчас он был готов на всё ради этого: — Пожалуйста, да. Я так хочу, мой господин, — и заткнулся, когда Сокджин успокаивающе погладил его по груди и сжал пальцы на шее. — Тише, тише, я понял. Ты у меня умница. Так рвёшься меня порадовать. Послушный мальчик. Чонгук уже был близок к тому, чтобы улететь от удовольствия — похвала Сокджина превращала его в самое покорное существо в мире, и он был на самом деле так счастлив. — Умоляю, — Чонгук захрипел и выгнулся, зажмурившись. Горло сдавило, когда Сокджин оказался между его ног и провёл по животу вниз ладонью. Голой кожей, которая после перчатки ощущалась раскалённой. Чонгук прерывисто вздохнул и рискнул приоткрыть глаза. Сокджин любовно его рассматривал, водил пальцами по коже, повторял узоры татуировок и покусывал губу в предвкушении. — Я бы раскрасил тебя воском. Или лезвиями. Но это все в другой раз, я не взял ничего с собой, — он выдохнул, а Чонгуку хватило упоминания, чтобы его опалило жаром и от возбуждения снова потянуло в паху. — Господин… Ты так добр, — Чонгук всхлипнул, когда Сокджин ладонями прошёлся по внутренней стороне бёдер, наблюдая за реакцией. Чонгук плавился, хотел прильнуть ближе и почувствовать каждое прикосновение, всю заботу Сокджина, что тот был готов подарить ему. У него сердце бешено стучало и хотелось выть от того, насколько же это было правильно. А Сокджин продолжал, нарочито медленно, так, чтобы Чонгук видел. Он выдавил на пальцы смазку, и пока разогревал её, второй рукой потянул за верёвку, заставляя Чонгука поднять одну ногу выше. Тот при всём желании так бы не извернулся на кровати, и у него лицо горело при мысли, каким его Сокджин сейчас видел. — Молодец. Ты меня сегодня радуешь. Сокджин касался его всего. Задевал соски, гладил по животу и бёдрам, постоянно добавлял ещё смазки, и Чонгук ощущал себя очень липким и грязным, подрагивал от желания и изнывал. Он застонал в тот момент, когда Сокджин обхватил ладонью его член и надавил пальцами второй руки, очень медленно, не давая напрячься, погружался в него, с каждым разом всё больше. Чонгук так соскучился. Ему нравилось ощущать Джина, нравилось, когда тот мог вот так медленно растягивать, сходил с ума от его рук, творивших с ним невыносимое. И при этом ему так быстро становилось мало. Он хотел всего Сокджина, сжать в себе, открыться перед ним полностью, чтобы тот видел, как сильно Чонгук его любил всем своим телом. — Прошу… — он прохрипел. Голос сорвался, он и сам не заметил, где мог так накричаться. Он изнывал, снова начал хныкать, а от избытка эмоций в глазах заблестели слёзы. Сокджин не ответил, наблюдал за ним очень пристально, и так резко двинул пальцами внутри, что Чонгука выгнуло. Он застонал в голос, хрипло и надрывно, дёрнулся в верёвках, не в силах ничего сделать. Ноги начали неметь, как и руки, уставшие в одном положении и от нагрузки, а Чонгук думал лишь о том, что если Сокджин не выебет его немедленно, то он просто умрёт от разрыва сердца. Это было невыносимо. — Ты не представляешь, как тебе повезло, — Сокджин ухмыльнулся, — неделю назад я думал, что следовало довести тебя до такого состояния и оставить изнывать. А сейчас я смотрю и с трудом держусь. Так хочу тебя. — Я умоляю, господин… Сокджин, ты мне нужен, — Чонгук сорвался на торопливый шёпот. Сокджин тут же коснулся пальцами подбородка, губ, успокаивая и мягко поглаживая. Чонгук приоткрыл рот, обхватывая его пальцы, выражая готовность и отчаянное желание угодить всем своим существом, и захлебнулся вскриком, потому что в этот момент Сокджин подался ближе, снова расстегнул брюки и вошёл в него. Чонгука распирало от такого правильного чувства заполненности, что он забывал дышать. А когда Сокджин ослабил галстук и расстегнул пару пуговиц, внутри что-то оборвалось. Чонгука размазывало и пробирало до самого нутра от каждого движения. Казалось, будто Сокджин по оголённым нервам двигался и будто сам полностью потерялся в ощущениях, забыл про образ, откинул галстук в сторону и расстегнул рубашку полностью. Чонгука завораживали капли пота на его шее, сам он, кажется, промок до костей и чувствовал себя так, будто часа четыре в зале провёл, безотрывно тягая железо. Силы полностью закончились, и он перестал ощущать своё тело. Особенно после оргазма, который словно вытащил наружу все чувства. Чонгук счастливо улыбался, тихо плача и всхлипывая, пока Сокджин дотрахивал его, не жалея, что после оргазма ему каждое движение отзывалось во всём теле. И когда тот кончил, Чонгук прикрыл глаза, окончательно погружаясь в себя. Он едва ощущал, как Сокджин опустил его на пол и развязал все верёвки, лишь почувствовал, как тот смочил ему губы водой несколько раз. И вдруг осознал, насколько сильно хотел пить. Он бы в себя всю бутылку опрокинул, но Сокджин удерживал, следил, чтобы тот не захлебнулся и не сделал себе хуже. И после снова прижался, закрыв глаза. Было так хорошо, легко и лениво, что не хотелось шевелиться вообще. Чонгук наслаждался тем, как Сокджин перебирал его волосы, разминал руки и плечи, шею, и жмурился, полностью опустошённый и счастливый. — Я… — Чонгук закашлялся. В горле запершило, и Сокджин тут же коснулся пальцем его губ, заставив замолчать. — Не напрягайся. Поговорим позже, — он выглядел расслабленным и умиротворённым, и Чонгук не понимал, как всё это умещалось в одном человеке. И если бы сам не знал, если бы это не было тем, благодаря чему они познакомились, то он бы не поверил, что Сокджин был в Теме. — Я тебя люблю, — Чонгук всё же упрямо выдохнул и заметил, с каким удовольствием вспыхнул взгляд Сокджина. Тот наклонился ближе, поцеловал в лоб и довольно протянул: — И я тебя. А теперь расслабься. Не провоцируй меня и не раздражай неуместной болтовнёй, — он тихо засмеялся и добавил тихо и вкрадчиво: — На следующих выходных поедем с тобой в лес. Не хочу упустить время, пока ещё погода позволяет. Мы же не хотим отморозить твою задницу?

***

Зимний воздух обжигал, и Чонгук потёр ладони, выдохнув на них в попытке согреть. Сам был виноват — выскочил на улицу в тапках и накинул даже не куртку, а тёплую вязаную кофту Тэхёна, надеясь, что не замёрзнет. И теперь был готов проклинать свою беспечность. К сожалению, он не мог отойти от гриля, чтобы не упустить момент, когда всё сгорит. Сокджин же попросил его о помощи, пока они с Юнги на кухне разбирались со всем остальным, и Чонгук сразу согласился, чтобы им было хотя бы чуточку легче. Тем более, поехавшие в этот раз с ними Намджун и Чимин что-то увлечённо обсуждали в гостиной, а Тэхён с Хосоком снова пропали. Чонгук перемешал щипцами мясо и оглянулся назад через стеклянные двери. Сокджин смотрел прямо на него, улыбался и выглядел очень довольным, а потом поняв, что Чонгук его за этим застукал, жестами спросил, не замерз ли он. Чонгук отрицательно качнул головой. Ему стало очень тепло и комфортно от этой заботы и улыбки Сокджина. За последние полгода они много обсуждали проблемы, Чонгук научился делиться своими переживаниями, перестал держать всё в себе, и даже если его излишняя резкость и вспыльчивость приводили к ссорам, они научились их решать. Вздохнув, Чонгук неловко улыбнулся. Он был благодарен Сокджину за терпение и заботу. Послышался шорох гравия — снег, несмотря на холод, так и не выпал, — и Чонгук обернулся. К дому возвращался Хосок. Убрав руки в карманы куртки и пряча лицо в шарф. Заметив Чонгука, он замер, растерянно моргнул, а потом улыбнулся и покачал головой: — Ты меня напугал. Я не ожидал, что здесь кто-то будет. — А где Тэхён? — Чонгук прищурился. Он так и не понял, в каких в итоге отношениях те находились, и несмотря на все заверения Тэхёна, что они решили проблемы, относился к Хосоку с подозрением. На людях они никак не показывали, что между ними происходило. Хосок на его вопрос засмеялся и оглянулся, будто проверял, точно ли он один. — Скоро будет. Не переживай ты так, я его не съел. Он больше ничего не сказал и сбежал в дом греться, а минут через пять появился и Тэхён. Растрёпанный, с телефоном в руках и очень задумчивой улыбкой. Чонгук вздохнул. Он не понимал, что творилось, но Тэхён выглядел более довольным, чем когда-либо раньше, и, наверное, можно было за него не волноваться. Чонгук только надеялся, что тому действительно повезло, и если он пробился через эту защиту Хосока, то не пожалел об этом. Мясо шкварчало, а Чонгук думал, что нужно было запланировать отпуск, вытащить Сокджина подальше от всего мира, чтобы занежить и постараться сделать ещё более счастливым. И когда позади раздались шаги, а следом на его плечи опустился плед, Чонгук заулыбался. — Тэхён сказал, что ты похож на замороженную курицу, и кроме как в суп, скоро ни на что не будешь годен. Мне показалось, что пора поволноваться. — Что я буду годен лишь на суп? — Чонгук засмеялся, когда тот ущипнул за бок, и попытался вывернуться, но Сокджин держал крепко, обнимая и делясь теплом. — Я как-то готовил обвязанную ветчину, но давай мы не будем экспериментировать так с тобой? — он хохотнул, а потом положил голову ему на плечо. Они оба замолчали, наслаждаясь моментом, и Чонгук расплывался от этой близости, когда Сокджин неожиданно фыркнул и отступил, вздрогнув всем телом. — Блядь, какой же холод тут. — А ты сам вообще о чём думал? — Чонгук хохотнул, развернувшись. Ещё когда они ехали, Сокджин с тоской ныл, что проебался и забыл об утеплённом пуховике, остановившись на пёстром пальто. Оно было идеальным для города, но на природе уже недостаточно тёплым. — Не начинай, а? — Но я же могу сказать, что люблю тебя и согрею? — Чонгук обнял, теперь уже лицом к лицу. У Сокджина вспыхнул взгляд, и он картинно закатил глаза. — Ты можешь попробовать. И в следующий раз выбрать более тёплое место. — Всё, что будет угодно моему господину. Сокджин скользнул губами по его виску, оставляя невесомый поцелуй, и Чонгук в ответ требовательно потянул на себя за полы пальто. Чонгук не собирался ограничиваться простым чмоком, если мог получить больше. И с замиранием сердца и восторгом выдохнул, когда Сокджин тихо засмеялся, но всё же поцеловал его. Под холодным звёздным небом его губы согревали как ничто иное, и Чонгук таял, думая о том, что в мире не существовало ничего лучше.