Мы скроем шрамы рисунками страхов...

      - Микаса, здравствуй. Как поживаешь? – за столом, заваленным кучей папок и документов, сидит милая женщина средних лет, уставший взгляд которой будто врывается голубизной в самое нутро души девушки.       - Добрый день, миссис Доук. Все в порядке, спасибо.       Брюнетка присаживается на стул напротив Мари Доук и скучающе разглядывает падающие за окном снежинки. Процедура заучена до дыр: прийти, сказать, что все в порядке, уточнить новую дату приема и покинуть кабинет. На стуле около двери сидит тетушка, чтобы следить за каждым словом Микасы. Если что-то пойдет не так, девушке не поздоровится вечером. Если же все пройдет гладко, то у нее, наконец, появится возможность провести выходные в соседнем доме.       - Этот февраль радует нас снегопадами, не находишь?       - А? Да, Вы правы.       - А твое пальто не кажется тебе неподходящим для такого сильного ветра?       Губы тетушки сжимаются в тонкую полоску, и Микаса спиной чувствует ее немое шипение. Волоски на теле приходят в движение, а зрачки полностью вытесняют серую радужку.       - Да, тетя Киёми уже давно звала меня за покупками, но из-за того, что мой коллега сломал ногу, мне приходится работать сверхурочно. Не волнуйтесь, после проверки мы сразу пойдем в торговый центр. У меня как раз сегодня выходной, - девушка приподнимает уголок губ, стараясь выдавить из себя правдоподобную улыбку.       Мари Доук ласково улыбается в ответ и делает пометки в своем рабочем блокноте, затем заполняет нужные графы в таблице ответственного лица и просит Микасу расписаться, подтвердив своей подписью то, что с ней все нормально.       - Увидимся в апреле, Микаса. Миссис Адзумабито, до встречи.       Когда обе покидают кабинет проверяющего, Микаса зажмуривается и готовится к обвинениям в свой адрес. Но, к ее удивлению, тетушка молчит и даже не смотрит на нее до тех пор, пока они не подходят к светофору, где им нужно разойтись. Ни одна из них за это время и словом не обмолвилась.       - Хорошо, что следующая проверка в апреле. Не нужно тратиться на зимнюю одежду.       - Да, тетя Киёми, - Микаса делает долгий выдох, когда тетушка переходит на другую сторону улицы, оставляя ее в одиночестве.       Девушка все еще не поняла, закончился ли ее домашний арест, но задавать такие вопросы именно сейчас было бы неуместно. Того и гляди получишь в ответ недобрый взгляд, а вечером снова будешь считать синяки на руках и спине. Иногда ей было жаль, что от ударов не остаются шрамы.       - Эй, а я думал, что ты не придешь, - Жан отрывается от развеселившего его разговора с Эреном, вновь подменявшего Пик на баре.       Микаса закатывает глаза, когда встречается взглядом с улыбкой шатена, натирающего и без того блестящий бокал.       - Это всего лишь проверка, Жан. Ты вряд ли выдержал бы весь оставшийся день один. И вечерние чаевые отдавать тебе я не собираюсь.       - Эй, колючка! Поласковее. Он всего лишь беспокоится о тебе, - упрек Эрена сглаживается его подмигиванием, а затем он обращается к Жану. – Не переживай, Жанни, завтра мы с тобой поделим чаевые поровну.       Микаса вновь закатывает глаза и погружается в мысли о том, что завтра ей предстоит коррекция татуировки. Она еще не решила, какими аргументами будет убеждать Ханджи исправить то, что сделала тетушка, но уже определила для себя, что работать с Леви больше не будет. Не хочет. Каким бы сильным ни было желание вновь почувствовать его прикосновения и уловить его дыхание на коже, когда он придвигается ближе, брюнетка не собирается поддаваться на провокации собственного разума. Слабину давать нельзя, особенно в вопросах привыкания к кому-то.       - Он вновь согласился прийти на репетицию, - когда Жан скрывается из поля зрения, Эрен решает поделиться своими достижениями на любовном поприще.       - Это ничего не значит, Эрен.       - Это уже третья репетиция, на которую он придет. Мне кажется, что я двигаюсь в верном направлении.       - Безумие какое-то. Ты и Жан.       - Ты вообще обращала внимание на его глаза? А на руки? Такие крупные аккуратные ладони. Ты знала, что он рисует?       - Он учится на дизайнера. Если бы он не умел рисовать, вряд ли бы поступил. А еще он как-то раз нарисовал в своем блокноте мой портрет.       - Что?       - Ревнуешь? – игривое нахальство девушки накрывает Эрена с головой, отчего парень хмурится и не замечает, как на него со стороны кухонной двери смотрит Жан.       Для Микасы этот взгляд не остается незамеченным. Есть в нем что-то трепещущее и искреннее. Но говорить об этом брату она не собирается. Возможно, у них что-нибудь и получится. В конце концов, Эрен очень красивый и харизматичный парень. Остается только надеяться на то, что Жан проявит себя с лучшей стороны и ответит взаимностью. Она до последнего была уверена в том, что коллега предпочитает девушек, но очень трудно игнорировать магнетизм между ним и Эреном. И пусть они довольно часто не сходились во мнениях, оба делали одинаковое количество шагов к неизменному примирению.       Звонок будильника становится с каждым разом все противнее, но тишина, не нарушающаяся посторонними звуками, придает девушке сил для того, чтобы поднять веки и встретить новый день. Тетушки уже нет, и завтрака тоже. Придется есть хлопья с йогуртом, но это только радует Микасу. Редкое удовольствие – провести утро в одиночестве.       09:35. «Братишка».

«Утречко. Ты как?»

      «Отлично. Она ушла раньше меня. Сейчас позавтракаю и поеду».

«Если что-то пойдет не так, напиши».

      «Думаю, я смогу уговорить Ханджи. Не переживай. Как Жан?»

«Мы поспорили на желание, у кого к концу дня будет больше чаевых».

      «Не уверена, что он захочет исполнять твое желание».

«Я всего лишь приглашу его в кино».

      «Оу, тогда удачи».       Начало марта выдалось на редкость снежным и холодным. Микаса натягивает повыше объемный красный шарф, чтобы ветер не застудил открытые участки кожи. Тяжелые зимние ботинки ступают по заледенелому асфальту, удерживая девушку в равновесии, не давая ей поскользнуться. Перчатки, на удивление, не справляются с функцией обогрева пальцев, отчего их кончики почти не чувствуются к тому моменту, когда брюнетка добирается до офисного здания, в котором находится тату-салон.       - Привет, Петра, - Микаса дует на ладони в попытке их согреть, когда доводчик на двери плотно закрывает дверь.       - О, Микаса! Рада тебя видеть! Проходи. Леви придет с минуты на минуту.       - А Ханджи здесь?       - Кто меня звал? – с противоположной стороны студии из-за ширмы выглядывает растрепанная шевелюра женщины в очках. – Эй, красотка! С тобой же работал коротышка, насколько я помню.       - Я бы хотела сделать коррекцию у тебя, если это возможно, - Микасу потряхивает то ли от холода, то ли от нервов, она еще не определила характер своих мышечных сокращений. Зубы стучат с противным лязгом, и девушка пытается расслабиться.       Дверь снова открывается, впуская в теплое пространство невысокого мужчину, от одного взгляда на которого глаза Микасы готовы выпрыгнуть из орбит. Она громко выдыхает и опускает плечи, кутаясь в тонкое пальто.       - Петра, чай. Чудовище, ты сегодня решила поработать? Привет, Микаса.       - Привет, - девушка прячет лицо под шарфом.       - Ты пришла спину показать?       - Мгм. И… там немного… подкорректировать, наверное. Я попросила Ханджи.       - Почему Ханджи? Работу делал я, значит, и коррекцию буду делать я.       - Я уже говорила, что мне не нравится твой подход к клиентам.       Ханджи и Петра хитро переглядываются и встают так, чтобы было лучше видно пару брюнетов в верней одежде. Леви стягивает шапку и приспускает шарф, забыв о том, что попросил Петру сделать чай.Микаса еще плотнее запахивает пальто, а из-под шарфа торчит только кончик упрямо вздернутого носа. Руки скрещены на груди в демонстрации боевого настроя, но Леви будто смотрит не на нее.       - О, прости, пожалуйста, но другого подхода не завезли. Раздевайся и показывай.       - Я не хочу, чтобы работу корректировал ты. Это может сделать Ханджи. Так ведь? – взгляд девушки с мольбой направлен на женщину в очках, которая с искренней заинтересованностью наблюдает за развитием конфликта.       - Ханджи не может корректировать мою работу, потому что она работает в другой стилистике, - Леви стягивает шарф и кидает его на стойку так, что Петра едва успевает схватить его перед тем, как он упадет на пол. – Если ты хочешь, чтобы татуировка была похожа на рисунок детсадовца – извини, чудовище, – то пожалуйста. Но тогда не смей никому говорить, где ты ее делала.       Ханджи с улыбкой машет Леви ладонью с призывом продолжать и опирается локтем о стойку, кладя подбородок на ладонь. Спор пары – лучшее, что могло случиться с ней этим днем.       - Я… просто я… кхм-кхм, - аргументы Микасы иссякают, и смотреть в серо-синие глаза с каждой секундой становится все сложнее. – Я не взяла с собой одежду, чтобы переодеться. Будет лучше, если коррекцию сделает мастер-женщина.       - Я дам тебе свою спортивную майку. Не волнуйся: она после химчистки и абсолютно не пахнет мной.       «А лучше бы наоборот!»       - Я не хочу! Я хочу к Ханджи!       - Микаса, черт бы тебя побрал! Раздевайся и проходи в мою локацию!       - Но я…       - Если ты продолжишь со мной спорить, я свяжу тебя твоим же шарфом, клянусь.       Взгляд Леви говорит сам за себя, и Микаса четко осознает, что он выполнит свое обещание, если она не пойдет ему навстречу. Девушка резко стягивает с себя шарф, пальцы не хотят сгибаться и путаются в петлях, цепляя пуговицы, когда она пытается расстегнуть пальто. Визуальная ярость так и брызжет из всех отверстий, губы сжаты в тонкую полоску, когда она хватается рукой за протянутую вещь, чтобы переодеться.       - Я могу хотя бы чаю попросить?       - Петра, два зеленых.       Голос мужчины уже приобрел нотки спокойствия, но взаимные переглядывания все еще наполнены негативом и упрямством. Администратор старается не задевать их напряженные тела на пути к зоне кухни, где собирается заварить две кружки чая.       Микаса проходит в знакомую локацию вслед за Леви и поворачивается к нему спиной, демонстрируя оголенные участки кожи. Спортивная майка не позволяет увидеть полную картинку, но снимать ее девушка не хочет. Хватит и того, что ей пришлось снять топ, и сейчас верхняя часть ее тела полностью обнажена под майкой.       Леви сглатывает, когда Микаса, переодевшись в его майку, подходит ближе и поворачивается спиной. Более сексуального зрелища он не припомнит: каждая округлость приятно обтянута плотной тканью, оголенные участки кожи просят к ним прикоснуться. В джинсах становится тесно, когда он проводит кончиками пальцев по линиям татуировки. Такая мягкая и упругая, молочно-белая с жемчужным сиянием. Губы зудят от желания поцеловать.       - Вот здесь развод. Кто-то схватил? – Микаса еле заметно вздрагивает, когда Леви озвучивает свою догадку.       - Н-нет. Поскользнулась и приземлилась на руку.       - Тут желтый след от почти зажившего синяка.       - Это не твое дело, ясно? Раз уж загнал меня сюда, сделай свою работу без лишних вопросов.       - Петра! – тихое хихиканье прерывается его грозным голосом. – Подготовь рабочее место.       Рыжеволосая скрывает улыбку ладонью и старается подмигнуть Микасе так, чтобы этого не заметил Леви. Ханджи все еще стоит у стойки администратора и наблюдает за перепалкой брюнетов с широкой улыбкой. Эту женщину довольно сложно смутить.       Пальцы Микасы впиваются в нагретую керамику кружки с чаем. Она из-под опущенных ресниц наблюдает за Леви, который держит свою чашку за верхний ободок. Очертания его губ такие пленительные и манящие, когда они обхватывают его, что ладони девушки крепче хватаются за реальность: он низкорослый и высокомерный кретин. К которому хочется прикоснуться, погладить ладонями рельефы его тела и ощутить тепло его дыхания каждой клеточкой своего.       Микасе снова больно. Хоть площадь воздействия в этот раз не настолько велика, иглы все так же травмируют кожу с неприятным слуху звуком. Неприятные ощущения сглаживаются только мягкими прикосновениями горячих пальцев Леви. Порывы его дыхания, остывая, охлаждают поврежденные участки. Пальцы девушки крепко держатся за спинку стула, прогиб в пояснице слегка ноет от напряжения. Мужчина цепляется за края майки, отодвигая ее в сторону, чтобы добраться до труднодоступных мест.       - Спусти лямку с плеча.       - Что?       - Лямку майки. Спусти ее с плеча, чтобы я посмотрел на работу полностью. Я отвернусь.       - Леви! – из-за закрытой ширмы слышится игривый голос Ханджи. – Когда ты успел стать джентльменом? Микаса, посмотри, там нет зеркала напротив? Он любит подглядывать! Ха-ха!       - Заткнись, чудовище, - краем глаза мужчина замечает приподнятые уголки губ Микасы и страстно желает, чтобы она чаще улыбалась. – Я выйду, а ты пока сделай, что я попросил.       Она так красива, что голова кругом идет. Если бы Леви не знал, как ей больно, он бы снова прошелся по всем линиям, чтобы продержать ее рядом с собой как можно дольше. Чуть уловимый фруктово-цветочный аромат впитался в кончики пальцев даже сквозь латексные перчатки. Каждый изгиб прекрасного тела отпечатался в памяти. Но приходится держать в узде свое желание обладать ею, потому что брать что-то без полученного на то разрешения он не намерен.       Микаса дергается, когда чувствует его прикосновение, и Леви отчего-то становится некомфортно. Ей не нравится? Или она боится? А может, ей больно? Еще и этот след от заживающего синяка. Леви хочет знать о ней все, но не будет настаивать на сближении, пока не увидит ответную реакцию Микасы.       - Почти готово. Сейчас еще один штрих белой краской, и никаких следов от воздействия.       - Заживать будет так же?       - Нет, мы прошлись по уже шрамированной коже. Просто после душа промокай бумажным полотенцем и смазывай гелем для увлажнения. Через неделю можем начать делать второе крыло.       - Ха-ха. Очень смешно, - на вопросительно поднятую бровь Леви Микаса закатывает глаза и поправляет майку, чтобы не оголить грудь. – Я не накопила еще.       - Я же сказал, что не возьму дополнительную оплату. Мы сошлись на стоимости, которую озвучила Ханджи.       - А потом, когда вы с ней пришли пообедать, ты сказал, что потерял в деньгах, потому что согласился делать за нее ее работу.       - Эй! Я вообще-то здесь! – Ханджи выглядывает из-за стойки администратора, но остается незамеченной для двоих брюнетов.       - То, что я сказал, касается только меня и Ханджи. Я не буду брать с тебя дополнительную оплату, потому что ты согласилась на мои условия. Это мой проект, и я буду брать за него столько денег, сколько посчитаю нужным.       - Яблочко мое, а мне сделаешь что-нибудь бесплатно? Ну, в счет родственной связи, - ее просьба плавно обтекает купол, образовавшийся над Леви и Микасой, и Ханджи тихо выдыхает, когда понимает, что сейчас физически не существует для них.       - Я уже говорила, что мне не нравится твой подход к клиентам?       - Да, и это неубедительный аргумент. На какой день тебя записывать?       Внутри Микасы бушует смерч из радости, ликования и злости. Выделить из него какое-то определенное чувство становится все сложнее, и ураган разрастается до полномасштабного размера. Как бы девушка ни старалась сопротивляться своим желаниям, Леви будто почувствовал ее тягу к нему, и все сильнее настаивал на продолжении их общения, хоть оно и будет заключено только в совместной работе над татуировкой.       - Успела! – дверь салона распахивается, и в него залетает Петра. Ее веснушки еще сильнее выделяются на контрасте с покрасневшим от мороза носом. – Вот, Леви. Еле нашла тот, который ты просил.       Девушка протягивает ему большую плитку молочного шоколада. В глазах Микасы тут же загорается нездоровое желание, будто у наркомана, увидевшего шприц, наполненный нужным ему веществом. Она переводит взгляд с шоколадки на Петру, затем на Леви, затем снова на шоколадку и снова на Леви.       - Петра, я же просил, - Леви почти шипит на своего администратора, когда забирает из ее рук злосчастную плитку.       - Ой… Я… Эм-м-м… Пожалуй… Ханджи, не хочешь кофе? Пойдем, я сделаю.       Когда администратор и второй мастер скрываются в зоне кухни, на брюнетов волной обрушивается гнетущая тишина. Леви не знает, как оправдаться за сказанное Петрой, а Микаса готова взорваться от количества мыслей в собственной голове.       «Он попросил Петру купить шоколадку? Она сказала, что успела. То есть, он попросил Петру купить шоколадку для меня? Для меня? Такую большую? Серьезно?»       - Вот, возьми, - мужчина, наконец, решается нарушить молчание и протягивает плитку девушке.       - Я… Эм-м-м… Не уверена…       - Это… просто шоколад. Возьми, пожалуйста.       - Но… Она такая большая.       «И вкусная! С цельным орехом! Твою мамочку!»       - И она твоя. Возьми.       - Я не…       - Микаса, срань господня! Возьми уже эту чертову плитку! Не заставляй меня краснеть перед тобой, будто я подросток.       Плечи девушки расслабленно опускаются. Она с улыбкой кивает мужчине и забирает из его руки шоколад. Кладет его в рюкзак и, не говоря ни слова, идет переодеваться. Слышит возню за ширмой, куда ушел Леви: видимо, убирает рабочее место или просто нервничает от того, что произошел конфуз.       - Увидимся через неделю? – ее лицо не скрыто шарфом, и Леви отчетливо слышит каждое слово. Читает по губам, как завороженный.       - Увидимся через неделю. До встречи.