Магия Маяка

В Маяке было тихо. Иллюзорное солнце освещало высокие своды, не принося тепла. В воздухе медленно кружилась пыль. Порой Рук забывал, что всё это ненастоящее, лишь очень реалистичный образ. Атмосфера обволакивала, как лёгкий туман, помогая забыться. Дни пролетали незаметно. Ночь никогда не наступала. Сколько времени он провёл здесь с момента, как команда распалась? Пару месяцев? Полгода? Тишину мастерской нарушал мелодичный звон стеклянной музыки ветра и журчание воды в аквариуме. Под потолком колыхались голубые огоньки, тихо потрескивая, как маленькие источники электричества. Эта комната… Рук, должно быть, не заметил бы её, если бы не любопытство Манфреда. Он прибежал в покои Эммриха несколько месяцев назад с возбужденным шипением…

***

Эммрих стоял у книжного стеллажа, наводя порядок на полках. Рядом с ним, на изящной лесенке в три ступеньки, лежала высокая стопка книг, которые вскоре должны были обрести своё новое место. Рук сидел в кресле профессора, погружённый в том о работе простых механизмов. В такие моменты, когда Эммрих навещал его в Маяке, тишина этого места переставала казаться бездонным колодцем, в который Рук самовольно прыгнул и продолжал падать, пока текли однообразные дни. Дверь покоев плавно распахнулась, как всегда, услужливо впуская гостя. — Там! — громко и чётко сказал Манфред, указывая пальцем в потолок. — Там! — Манфред, — поздоровался Рук, откладывая книгу на письменный стол. — В чём дело? — Должно быть, Манфред нашёл нечто, что взбудоражило его, — с улыбкой предположил Эммрих, оборачиваясь к своему ученику. — Произошло что-то увлекательное, пока ты тренировал заклинание, которое я показал тебе, мой дорогой? — Да! — радостно воскликнул Манфред и застучал каблуками сапог по полу. — Быстрей! Рук посмотрел на Эммриха с немым вопросом: «Пойдёшь со мной?». Маг коротко кивнул в ответ и на мгновение задержал руку над очередной книгой, место для которой уже было предусмотрительно освобождено на полке. — О. И как я мог забыть о ней, — с предвкушением произнёс Эммрих и изящным движением подхватил книгу пальцами, затем, оборачиваясь к Руку, сказал: — Рук, тебе стоит изучить её. — «Магия как средство оживления механизмов или путь от полного «нага» к великому изобретателю», — прочёл эльф название, принимая книгу из рук подошедшего Эммриха. — Ну и название, — фыркнул. — Спасибо, но я только недавно начал изучать механику, Эммрих. Совмещение её с магией — сложнейшая наука. Я всё ещё еле могу разобрать все те письма, что получаю от Беллары… — Ерунда, мой милый, — мягко возразил Эммрих, подпирая бедром угол письменного стола и глядя на Рука сверху вниз с улыбкой. — У тебя непревзойдённый талант к механике. За несколько недель ты смог создать столько удивительных вещей! — Вроде музыки ветра, которая играет в месте, где ветра не существует? — выгнул Рук бровь, поднимая смешливый взгляд. — Или механических рыбок, которые могут имитировать настоящих и не боятся воды? — Поразительно, — подтвердил Эммрих с восхищённым вздохом. Рук закатил глаза, но улыбка сама собой растянула его губы. То, как искренне и с восхищением Эммрих поддержал его новое увлечение, грело истерзанную душу. После всего, через что они прошли, поддержка друзей оставалась единственным, что помогало Руку держаться. Он отложил врученную книгу на стол и протянул руку, чтобы дотронуться до Эммриха, выразить свою благодарность. Рук провёл раскрытой ладонью по мягкой костюмной ткани от середины бедра профессора к началу жилета… — Там! — настойчивее повторил Манфред, почти яростно тыча пальцем в потолок. — Та-а-ам! Рук посмотрел на Эммриха. Скоро кончалась неделя… Так происходило каждый раз, уже несколько месяцев подряд: они проводили вдвоём около семи дней, а затем Эммрих был вынужден покинуть его и вернуться в реальность — к профессорской и научной деятельности. А Рук оставался здесь — на грани между сном и явью, погружаясь в книги и механизмы… Он со вздохом убрал ладонь с бедра Эммриха и поднялся с кресла. Пора было перестать его сердцу разрываться на куски из-за предстоящей разлуки. В конце концов, он сам выбрал оставаться здесь всё это время. — Не стоит недооценивать себя, мой дорогой, — по-своему растолковав грусть в глазах возлюбленного, сказал Эммрих и мягко сжал в ладони пальцы Рука. — Как мы успели выяснить, твои предки были неразделимы с древней магией. Кроме того, ты так отдаёшься любимому делу… Думаю, в следующую нашу встречу ты изучишь основы волшебства. Я буду на связи, — закончил Эммрих свою небольшую речь и нежно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Рука. — Верно. Спасибо, Эммрих, — приглушённо отозвался Рук и отвёл взгляд. — Идём. Иначе Манфред устроит нам бойкот, — отпуская руку и приглаживая идеально сидящий жилет, сказал Эммрих. Они наконец покинули покои. Манфред быстрым скрипучим шагом пересекал коридор второго этажа. — Никогда не думал, что увлекусь чем-то подобным, — признался Рук, глядя на темно-синий камзол Манфреда, плавно покачивающийся при каждом шаге. — Большую часть жизни я провёл, обучаясь стрельбе из лука и орудованию кинжалами. До сих пор странно осознавать, что всё это мне больше не нужно. — В глубине души я эгоистически рад, душа моя, — признался Эммрих, неспешно ступая рядом. — Война окончена, и я могу больше не волноваться, что ты пострадаешь в бою. Твоё мастерское владение кинжалами всегда останется с тобой. Ты можешь помогать Нэв в Портовом Городе или Люканису в Тревизо, если захочешь пустить их в дело. Но я рад, что ты нашёл занятие по душе после всего, что с нами случилось. Быть изобретателем неоценимо важно! Мир так долго пребывал во мраке… Подарить ему нечто новое и прекрасное — лучшее, что можно сделать, Рук. Они вышли из Маяка и направились по крученой лестнице на второй этаж — балкон. Рук взглянул на лицо Эммриха в лучах мягкого света Маяка и улыбнулся. Как он мог волноваться о чем-то, когда он был рядом? Осознание того, что чувство умиротворенности покинет его с отъездом профессора, неприятно царапнуло горло. — Там! — громко объявил Манфред и остановился у высоких расписных дверей. Они находились со стороны балкона, откуда открывался прекрасный вид на бывшую обитель Беллары, ныне пустовавшую. — Странно, — протянул Эммрих, разглядывая двери. — Я не помню этого прохода. — Его не было, — подтвердил Рук, с любопытством оглядывая новые двери. — Пару недель назад я вдруг наткнулся на другую дверь, которой раньше точно не было. В трапезной появился закуток с сушеными травами, — он сложил руки на груди, оглядываясь на Эммриха, внимательно слушавшего его. — Звучит безумно, но иногда мне кажется, что старые коридоры становятся внезапно длиннее, чем раньше. Несколько раз я даже умудрился заплутать на лестнице. Словно Маяк — живой организм, и он перестраивается. — Интригующе, — отозвался Эммрих с энтузиазмом. — Возможно, твоё длительное присутствие каким-то образом сказывается на здешней магии. Я не раз говорил об этом с Хардинг. Ах, бедная девушка, — вздохнул Эммрих, качая головой. — Она так любила растения, что магия сотворила для неё целую оранжерею. Должно быть, примерно то же самое Маяк делает для тебя. Насколько я знаю, ты обожаешь чай из сушеной клюквы. Рук хмыкнул. И правда, было похоже, что Маяк сотворил ту коморку на кухне для него. Весьма удобно. — Никогда к этому не привыкну, — пробормотал Рук, оборачиваясь к дверям. — Посмотрим, что там? — Да! — захлопал в ладони Манфред, с любопытством слушавший беседу.

***

Рук откинулся на спинку кресла и убрал с лица волосы. В комнате по-прежнему было тихо. На столе перед ним лежала книга «Магия как средство оживления механизмов или путь от полного «нага» к великому изобретателю», утыканная листочками-закладками, как ёж иголками. Рядом с ней были разбросаны маленькие детали: шестерёнки, гайки, металлические пластинки, несколько полусобранных механизмов, а в самом центре покоился он… Посох, над которым Рук трудился уже почти месяц. Он был выполнен из прочного, но лёгкого металла мрачного серебристого оттенка. Древко было обвито изящным узором рун, слабо светящимся магическим светом. Верхушка представляла собой металлический череп, любовно собранный Руком с особым вниманием к анатомии. Его глазницы были пусты, но эльф вставил в них два ярко светящихся кристалла, переливавшихся всеми цветами радуги. Эти кристаллы служили не только источником света, но и были призваны усиливать заклинания. Рук оббежал немало территорий Перекрестка, чтобы найти подходящие. Он аккуратно провёл пальцами по холодному металлическому древку и удовлетворённо улыбнулся: Эммриху должен был понравиться подарок. Он держал его в секрете с тех пор, как маг покинул Маяк, чтобы возобновить лекции в Неваррском университете. Они обменивались посланиями через магический передатчик, который подарил им Дориан перед их отъездом из Минратоса много месяцев назад. Собственно, именно с него и началась тяга Рука к магическим артефактам и механике в целом.

***

— Поразительно, — произнёс наконец Эммрих, осматривая волшебно появившуюся комнату. — Рук, ты это видишь? — он подошёл к окну, возле которого стоял стол, а на нём… — Если я не ошибаюсь, это паяльник! И здесь целый набор всевозможных инструментов. Это же настоящая мастерская! Невероятно — Маяк каким-то образом отразил всё необходимое тебе в этом пространстве! — Действительно, невероятно, — пробормотал Рук, остановившись у маленького аквариума, где журчала вода. — Эммрих, тебе не кажется, будто… — Этот аквариум здесь для твоих механических рыбок? — подошёл сзади Эммрих и хлопнул в ладони. — Рук, это просто волшебство! Магия хочет, чтобы ты развивал свои способности здесь! — Даже не знаю, как к этому относиться, — пробормотал Рук, обводя взглядом сводчатые потолки мастерской.

***

Рук глубоко вдохнул и поднял перед собой руки, сосредотачивая поток мыслей на посохе. Остался последний штрих: зарядить кристаллы магией. И хотя он совсем недавно начал в ней практиковаться, благодаря подробным объяснениям Эммриха и его многочисленным книгам, он уже владел ею на начальном уровне весьма неплохо. Возможно, ему стоило бы отправиться на какое-то время в Некрополь, чтобы поучиться у Дозора вместе с Манфредом. К пальцам прилило тепло. Рук осторожно направил энергию на посох, подробно представляя, как именно магия должна вплестись в него. Он потратил ни один день, расчерчивая на доске схемы и уравнения, которые помогли вывести идеальную концентрацию энергии. Тихий выдох и снова глубокий вдох, слова заклинания. Сначала напитать магические кристаллы; затем спуститься по древку; активировать защитные руны; создать идеальную гармонию… Рук открыл глаза и изумлённо выдохнул: вся комната наполнилась разноцветными брызгами света, исходившими от посоха. Выгравированные руны светились изнутри красными, синими и зелеными цветами; кристаллы в черепе засияли мягким белым светом. Вокруг Рука завихрилась энергия. Свет из окон стал ярче, резонируя с завихрениями магии в мастерской. Последние крупицы энергии сорвались с кончиков пальцев и растворились в воздухе. Комната медленно вернулась в привычный вид. Посох на столе погас, но теперь Рук отчётливо ощущал его магическую энергию. Эта энергия была частичкой его — словно маленький кусочек его силы, вложенный в предмет. Рук встал и осторожно взял посох в руки. У него действительно получилось. Удивительно. — Удивительно, — произнёс вдруг голос от двери. Эльф дернулся от неожиданности, выпустив посох из рук, и тот с глухим звуком завалился на край стола. В дверях, подперев бедром проём, стоял Эммрих, чертов Волькарин, глядя на Рука с неприкрытым восторгом. — Эммрих, — выдохнул Рук. — Когда… Как давно ты там стоишь? — Рук окинул профессора растерянным взглядом. — Достаточно, чтобы оценить, как сильно ты вырос во владении магией, душа моя. Я же говорил, что у тебя талант, — с улыбкой сказал Эммрих, отталкиваясь от проёма и плавным шагом направляясь вглубь комнаты. — Рук, не описать словами, как я тобой горжусь! — Спасибо, — произнёс эльф, немного смущённый и взбудораженный появлением возлюбленного. Он собирался вручить подарок через несколько дней, когда они запланировали встречу, но Эммрих явился раньше времени. — Боже, я так рад тебя видеть. Рук сделал шаг вперёд и приподнялся на носки, чтобы вскинуть руки и обхватить ими лицо Эммриха, мягко притягивая к себе. — Почему ты не предупредил, что объявишься раньше? — прошептал Рук в его губы, лаская взглядом любимое лицо. — Хотел сделать сюрприз, — тихо отозвался Эммрих, обнимая Рука и мягко поглаживая его спину. — Надеюсь, я не помешал, — лукаво улыбнулся он, глядя в самые губы. Рук со стоном прижался к нему. Близость была столь долгожданной, что у Рука перехватило дыхание. Иногда ему казалось, что с появлением профессора сам воздух вокруг становился легче. Эммрих ответил на поцелуй не менее страстно. Они провели немало ночей в одной постели, чтобы перестать смущаться. И, кроме того, неделя всегда пролетала так быстро… — Как прошла твоя поездка? — спросил Рук, когда они наконец смогли ненадолго унять трепет ожидания и отстраниться друг от друга. — Зима в Неварре невероятно красива, — ответил Эммрих, изучая лицо Рука и аккуратно поглаживая его спину руками. — Всегда любил её. К своему стыду, зачастую даже больше, чем преподавать полусонным студентам. Хотя некоторые из них демонстрируют явную способность к магии. — Расскажешь мне всё? — спросил Рук, поддевая пальцами ворот сорочки у Эммриха на шее, проникая под неё пальцами, осторожно поглаживая тёплую кожу. — Но сначала я хочу тебе кое-что подарить. Рук осторожно отстранился и подошёл к столу. — Я сделал его для тебя, — сказал он, беря в руки посох и вручая магу без лишней торжественности. Глаза Эммриха распахнулись. Он впился взглядом в протянутый предмет. — О, Рук, — выдохнул Эммрих в изумлении, с благоговением принимая подарок. Он провёл пальцами по древку, затем обвёл контур черепа на самой верхушке и с неверием перевёл взгляд на Рука. — Это тончайшая работа. Должно быть, она отняла у тебя всё то время, что мы… Рук, — Эммрих поражённо выдохнул. — Он прекрасен. Спасибо тебе, душа моя. Я чувствую в нём твою магию. Невероятно. — Да. Теперь я тоже могу чувствовать её, — ответил Рук, прислоняясь к столу позади себя и с удовольствием наблюдая, как Эммрих с восторгом изучает свой подарок. Месяц работы явно стоил того. В конце концов, последнее время Рук, казалось, жил только ради этого счастливого взгляда… — Она такая… — Эммрих помедлил, пытаясь подобрать нужные слова. — Тёплая. И невероятно притягательная. Её хочется распробовать, ощутить под пальцами. Теперь я чувствую себя ужасным партнёром, Рук, — признался Эммрих сокрушённо. — Я привёз для тебя из Неварры лишь книги и чай. — Клюквенный? — тут же загорелись глаза Рука. — Да, — кивнул Эммрих пристыжённо. — Извини, мне стоило найти подарок лучше, в следующий раз… — Шутишь? — рассмеялся Рук. — Я мечтал о нём с тех пор, как мы допили последние запасы. — Но ведь это было ещё до моего отъезда, — охнул Эммрих. — Вот именно, — хмыкнул Рук. — Так… Как дела у Манфреда? — О, он делает большие успехи в Некрополе. Его словарный запас пополнился на несколько десятков слов, и при последней нашей встрече он… надерзил мне! — ответил Эммрих то ли с восхищением, то ли с осуждением. — Надерзил? Тебе? — вновь хрипло рассмеялся Рук. — Каким образом? — Он выразил мне своё недовольство относительно того, что я стал реже навещать его в Некрополе, — объяснил Эммрих, любовно поглаживая древко посоха. — Когда я ответил, что он уже взрослый «юноша», и процесс сепарации естественен, особенно учитывая, что я смертен, а Манфред — нет, и наши редкие встречи должны прививать ему мысли об этом, он ответил мне… — Эммрих драматично откашлялся. — «Пустые ребра». Кха! — он возмущённо стукнул посохом об пол. — Пустые ребра? — поднял Рук брови в недоумении. — Возмутительно! Назвать меня бессердечным! — Эммрих состроил уязвлённую мину. — Я ведь тоже скучаю по нему… — добавил он со вздохом. — Но разделение нам обоим на пользу. Манфред передавал тебе: «Обнять. Рук», если я не ошибаюсь в формулировке. — Надо обязательно навестить его, — отозвался Рук, с задумчивой улыбкой играя пальцами с одной из шестерёнок на столе. — Я скучаю по его скрипучей походке и играм в «Камень, ножницы, бумага». Кстати говоря, откуда он нахватался этого? — Понятия не имею, — развёл руками Эммрих. — Манфред провёл со мной в Некрополе всю свою «вторую жизнь». Наверное, другой огонёк научил его. — Это похоже на них, — кивнул Рук и закрутил шестерёнку пальцами, как маленькую юлу. — Что ж, — Эммрих осторожно уложил посох на кушетку и развернулся к Руку, складывая перед собой ладони, — так как чай явно недостаточно выразительное подтверждение моей благодарности за столь невероятный труд, который ты вложил в этот чудесный посох, — он ещё раз с восхищением посмотрел на творение Рука, — я, пожалуй, знаю, что могло бы тебе понравиться, душа моя. Рук накрыл ладонью шестерёнку, и та с глухим звуком ударилась об стол, перестав вращаться. Он кинул быстрый взгляд на Эммриха, пытаясь понять по его лицу, правильно ли он уловил намёк. Эммрих медленно приблизился к нему, не разрывая зрительный контакт. Когда он остановился почти вплотную, у Рука не осталось сомнений. Маг осторожно поддел пальцами застёжку на куртке Рука, не решаясь. Взгляд вверх — в нём немой вопрос: «Позволишь?». Рук облизал губы. Вмиг все мысли выветрились из его головы. — Надеюсь, ты скучал так же сильно, как и я, душа моя, — прошептал Эммрих, медленно, застёжка за застёжкой, поддевая длинными пальцами крючки, расстегивая куртку Рука. — Потому что ни один день вдали от тебя не проходил без того, чтобы я не вспоминал, как невероятно ты стонешь моё имя. Рука окатило жаром. Он сглотнул, опуская взгляд на руки Эммриха, как всегда обвешанные золотыми браслетами. Его невозможно изящные пальцы проворно раздевали его, игриво поблескивая перстнями. Будто ему действительно нужно было разрешение, чтобы продолжить, Эммрих замер, остановившись на нижней застёжке. — Иногда мне кажется, что ты совсем не такой скромный, каким хочешь казаться, — хрипло произнёс Рук, наощупь расчищая стол позади себя, чтобы затем сесть на его край и развести ноги, приглашая Эммриха встать между ними. — Будь скромность тем, что возбуждало бы тебя, мой дорогой… — прошептал Эммрих, принимая приглашение и вставая между ног Рука. — Тогда я постарался бы вести себя иначе. Но к моему большому удовольствию, — он расстегнул последнюю застёжку с тихим щелчком, — тебе нравится, когда я срываю с твоих губ громкие стоны. Рук почувствовал, как резко кровь прилила к паху. Он посмотрел на Эммриха сквозь полуопущенные ресницы. — Ты… доставлял себе удовольствие, думая обо мне, пока был в Неварре? — спросил он, позволяя снять с себя верхнюю часть гардероба. Эммрих мягко улыбнулся, откидывая куртку на кресло слева от стола. — А ты? — спросил он томно, кладя руки на разведённые бедра Рука. — Так много раз, что сбился со счёта, — выдохнул Рук, слегка подкинув бедра, требуя внимания к своему возбужденному члену. Эммрих надавил рукой аккурат возле выпуклости у Рука под брюками, заставив эльфа разочарованно выдохнуть, и, наклонившись к самому его уху, произнёс: — Несколько раз я опоздал на собственную лекцию из-за этого, — признался Эммрих. Рук застонал, хватая Эммриха за плечи и прижимая к себе, чтобы с наслаждением почувствовать его возбуждение своим. — Так и вижу, как ты влетаешь в лекционную, поправляя костюм и рассыпаясь в извинениях, — прошептал Рук, обхватывая Эммриха за шею и притягивая для поцелуя. Они целовались страстно и жарко, притираясь друг к другу, вырывая тихие стоны. Рук запустил пальцы в почти идеальную прическу профессора, наслаждаясь вседозволенностью. Больше всего его распаляло то, каким неряшливым Эммрих позволял себе быть рядом с ним. Никогда Волькарин не спускался к завтраку с командой растрепанным или в мятом костюме. Всегда приводил в порядок свою одежду после сражений. Ни один волос не лежал на его голове не идеально, когда Рук вытаскивал из только что убитого ими дракона свой кинжал, вытирая затем о штанину… Поэтому та небрежность, на которую Эммрих никогда не обращал внимания во время страсти, была чем-то особенным для Рука. — Мы сделаем это здесь? — прошептал Эммрих, задавая вопрос, покрывая поцелуями каждый сантиметр от уха любовника до линии подбородка. Его дыхание обжигало. Рук прикусил губу, выгибаясь под ласками. — Если тебя не смущает запах машинного масла, — хрипло произнёс Рук, вплетаясь пальцами в серебристые волосы и несильно натягивая их между пальцев. — Хочу напомнить, что я провёл среди трупов большую часть жизни, Рук, — произнёс Эммрих с тихим смешком и отстранился, чтобы расстегнуть свой приталенный жилет. Рук откинулся ладонями на стол, наблюдая за тем, как размеренно каждая пуговица покидала свою петлю под пальцами Эммриха. — Ты прекрасен, — прошептал Рук, когда профессор аккуратно откинул на кресло свой жилет и принялся за мелкие, бесчисленные, круглые пуговки на накрахмалённой сорочке. Рук оттолкнулся от стола и перенёс центр тяжести вперёд, чтобы подцепить пряжку узкого ремня у Эммриха на бедрах. — Рад, что ты всё ещё считаешь, что я в форме, — слегка смутившись, отозвался Эммрих, и его пальцы на мгновение дрогнули и замерли, когда Рук случайно задел его пах, проталкивая пуговицу брюк в петлю. — Очень лестно слышать это от тебя. Рук хмыкнул. — Если бы ты только мог взглянуть на себя моими глазами, ты бы перестал думать о всей этой чепухе насчет разницы в возрасте, — пробормотал он, наконец спуская брюки Эммриха с бедер. — Стоило начать с ботинок, мой милый, — пожурил Эммрих, находясь теперь не в самом удобном положении — со спущенными штанами на ботинках. — Стоило? — подразнил Рук, пружинисто соскакивая со стола и тут же опускаясь на колени. — Рук! — Эммрих тут же схватил его за плечи. — Предполагалось, что я буду благодарить тебя, а не… Ох! Рук легко избавился от последнего элемента гардероба, мешавшего ему дотронуться до возбуждения профессора. — Именно этим ты и занимаешься, — посмотрев на Эммриха снизу вверх, отозвался Рук и бесстыже накрыл губами возбуждённый член. Эммрих со свистом выдохнул пошатнувшись. Ему пришлось схватиться одной рукой за кресло, чтобы устоять. — Иногда я забываю, — хрипло признался Эммрих, впиваясь пальцами в кожаную обивку, — что молодость умеет быть порывистой и не терпит промедлений… Рук с наслаждением насаживался ртом на твердую плоть. Он знал, как больше всего нравилось Эммриху: сначала медленно и глубоко; затем быстрее, и к делу подключалась рука, осторожно ласкающая чувствительные яйца. Эммрих наверху тяжело дышал, и у него крайне скверно выходило сдерживать тихие хриплы стоны. Внезапно рука с плеча Рука переместилась ему на щеку. Аккуратно погладила, привлекая внимание. Рук выпустил член изо рта, и тот с неприличным звуком ударился о плоский живот Эммриха. Рук поднял возбужденный взгляд, встречаясь с темными, почти черными, глазами. — Теперь моя очередь, милый, — произнес Эммрих голосом, не терпящим возражений, побуждая Рука подняться. Пока эльф избавлялся от оставшейся одежды, Эммрих наконец снял обувь, штаны и сорочку, откинув все в сторону. Рук без стыда уселся на край стола голыми ягодицами и развел ноги, открывая вид на свое возбуждение, практически прилипшее к его рельефному прессу. Эммрих провел кончиками пальцев от груди Рука к животу, затем смочил свою ладонь и накрыл возбужденный член любовника. Рук с глухим звуком ударился затылком об стол, зажмуриваясь от долгожданного удовольствия. Боже, как он скучал… — Ты восхитителен, душа моя, — прошептал Эммрих, второй рукой доставая откуда-то флакон с маслом. — Не передать словами, как ты красив. Твой взгляд с первой нашей встречи заворожил меня, — рука Эммриха на мгновение исчезла, чтобы открыть пробку бутылька. Рук открыл рот в идеальном «о», когда пальцы Эммриха, смазанные маслом, аккуратно скользнули сначала по члену, а затем ниже, по яйцам, и прижались к кольцу сжатых мышц. — Эммрих, — простонал Рук, когда другая рука вновь вернулась на его член, продолжая ласкать в неспешном ритме. — Иногда мне казалось, что ты ловишь мои заинтересованные взгляды, хотя я тщательно скрывал их до нашей прогулки по Садам Памяти, — прошептал Эммрих, и первый палец осторожно надавил на вход, медленно проталкиваясь внутрь. — Это было волшебно. — Эммрих… Черт, — Рук подкинул бедра, сгорая в огне. — Не тяни. Я так долго не продержусь. — Но мы так давно не… — Все нормально. Я… Иногда я, — Рук отвернул пылающее лицо, — сам доставлял себе так удовольствие, представляя тебя, — прошептал он. Эммрих на мгновение замер. Палец вошел в него до конца и затем медленно выскользнул, оставляя чувство пустоты. Рук хотел было взмолиться вернуть все, как было, но не успел. Горячая твердая плоть прижалась к его входу, и он закатил глаза от наслаждения, чувствуя долгожданную наполненность. — Рук… — выдохнул Эммрих, придерживая ноги любовника так, чтобы им обоим было удобно. Рук повернул голову и посмотрел на Эммриха. Его бледная от рождения кожа порозовела на груди и шее. Рук прикусил губу, сердце сжалось от нежности. Эммрих осторожно вышел из него и снова толкнулся внутрь. Рук потянулся рукой к своему возбуждению, взял член в ладонь и в такт толчкам начал ласкать себя, теряя голову от такого Эммриха над собой: разгоряченного, страстного, тяжело дышащего, опьяненного видом расхристанного любовника на столе под собой. Они двигались навстречу друг другу, пока сначала Рук, а затем и Эммрих, не достигли пика возбуждения. Эммрих вытащил из него член и продолжил дрочить, пока не выплеснулся Руку на живот с приглушенным вскриком. Рук обессиленно распластался на столе, свесив ноги и приводя загнанное дыхание в порядок, и бездумно уставился на собравшиеся под потолком любопытные огоньки. Некоторое время им понадобилось, чтобы очистить себя. Благо у Рука всегда были салфетки в мастерской. Когда Эммрих заканчивал застегивать свой камзол, Рук натягивал на ослабевшие ноги штаны. — К чему нам вообще одеваться? — недовольно произнес Рук, пытаясь попасть непослушными пальцами в петлю брюк пуговицей. — Мы здесь абсолютно одни, и на Маяке нет ветра, чтобы замёрзнуть. — Ты становишься очаровательно капризным после секса, душа моя, — усмехнулся Эммрих, надевая поверх сорочки жилет. — Как насчет выпить чаю? Я думаю, что смогу найти в коморке сушеную мяту. Она способствует расслаблению. Они покинули мастерскую и направились в сторону лестницы. Рук шел чуть впереди и думал о том, что подобные встречи между ними были непростительно редки. Возможно, ему стоило покинуть Маяк, чтобы проводить с Эммрихом больше времени; отправиться с ним в университет Неварры или поселиться в Некрополе? Нет, в Маяке было чудесно, и Рук искренне полюбил это волшебное место, но все же пора было выбираться в свет. Он никогда не обсуждал свое решение стать затворником с друзьями, но ловил на себе их обеспокоенные взгляды, когда они навещали его время от времени. Маяк стал для них убежищем, местом, куда они могли сбежать от реальности — особенно от нескончаемых вопросов и ожиданий, которые преследовали их после окончания войны. Руку нужно было время, чтобы собрать себя по частям. Он был благодарен, что никто не пытался давить на него и насильно тащить в мир, чтобы тот вновь вернулся к реальной жизни, а не жил в ее имитации. И вот, пожалуй, сейчас он был готов. — Знаешь, — Рук остановился на балконе и окинул взглядом площадь и величественную статую Ужасного Волка в самом центре, — я тут подумал… — Рук вцепился пальцами в парапет, собираясь с мыслями. — Куда ты поедешь после этого? Эммрих остановился чуть позади него, сцепляя руки перед собой. Он взволнованно забегал взглядом по стройной фигуре любовника. — Рук, я… еще не решил наверняка. — Я хочу отправить с тобой, — произнес Рук быстро, словно промедленее могло пошатнуть уверенность в верности решения. Какое-то время позади была лишь тишина. Рук глубоко вздохнул и развернулся, готовый к вопросам. Эммрих осторожно приблизился к нему, заглядывая в глаза. — Ты серьёзен, — казалось, у Эммриха на мгновение сперло дыхание. Он растерянно забегал взглядом по лицу Рука, пытаясь подобрать верные слова. — Но, Рук, у тебя здесь всё — твой дом, твои работы, твоя жизнь. — Это не жизнь, а лишь существование, — отозвался Рук, почувствовав, как тяжесть слов давит на грудь. — Я так долго прятался здесь, что совсем забыл, что значит быть частью чего-то большего. — И ты думаешь, будет легче, если я возьму тебя с собой? — Эммрих шагнул ещё ближе, его тёплые ладони коснулись плеч Рука. — Я не хочу, чтобы... всё это оказало на тебя давление. Ты можешь остаться здесь, если этого хочешь. — Мне нужно больше, чем просто стены Маяка, Эммрих, — ответил Рук, чувствуя, как сердце забилось быстрее от искренности своих же слов. — Я не представляю, как будет выглядеть моя жизнь без тебя. — О, мой милый Рук, — с нежностью произнес Эммрик, накрывая щеку Рука теплой ладонью. — Для меня будет честью, — тихо добавил он, едва ли скрывая свое облегчение. — Думаю, Манфред будет просто счастлив увидеться с тобой! Кроме того, я хочу похвастаться перед Дозором своим новым посохом. Воргот умрет от зависти! — Но ведь Воргот и так ме… — начал Рук, перед взором которого встала бестелесная фигура в черном плаще. — А, неважно. Идея отличная. — Тогда решено. Отправляемся… через неделю? — Думаю, мы можем отправиться через пару дней. Как только я соберу вещи. Ну, знаешь, некоторые памятные штуки и инструменты и… — Рук нервно ломал пальцы. — Рук, — Эммрих прервал его суетливую речь. Он осторожно дотронулся пальцами до подбородка любимого, приподнимая его, чтобы встретиться взглядами. — Не спеши. Я буду ждать столько, сколько потребуется. — Знаю, — выдохнул Рук, чувствуя стыд, заливающий шею. — Прости, что ждать пришлось так долго. После войны я научился быть осторожным. Но с тобой все иначе. Мне просто хочется верить, что нас ждет что-то хорошее. — Ты не один, душа моя, — сказал Эммрих, опуская руку. — И в любой момент я рядом с тобой. Давай просто сделаем шаг за пределы Маяка. Вместе. Рук кивнул. Дышать стало легче. — Ты знаешь, что Тень часто называют Загробным Миром? — спросил Эммрих, оглядывая умиротворённый пейзаж вокруг. — Должен признаться, эта мысль успокаивает меня. Когда я умру, я бы хотел попасть сюда вновь. Но всё же… — Не раньше, — понимающе закончил за него Рук, кривя губы в бледном подобии улыбки. — Чем больше времени я провожу здесь, тем сильнее у меня ощущение, что я растворяюсь. Наверное, поэтому мне было здесь так хорошо первое время. — Если ты захочешь вернуться сюда вновь… — Нет, — покачал Рук головой. — Я знаю, пора возвращаться. Просто не хватало сил. После всего, что с нами случилось, я с тревогой представлял, сколько свалится вопросов в реальном мире… И вы все навещали меня здесь, потому что беспокоились, а вовсе не потому, что это самое приятное место для встреч. Думаю, в следующий раз мы могли бы собраться в «Лебеде», — Рук робко улыбнулся этой мысли. — Нэв будет счастлива, — поддержал его Эммрих. — Идем пить чай? — спросил он, приглашающим жестом указывая на лестницу. — Да. Ты ведь не расскажешь Люканису, что я всё это время пил из его чашки? Эммрих оставил его слова без комментариев, лишь покачав головой на мальчишескую непосредственность. Они переплели пальцы и продолжили путь в сторону трапезной. По мере того, как они приближались к знакомым высоким дверям, Рук чувствовал, как его сердце наполнялось уверенностью. Он был готов открыться миру, шагнуть в неизведанное, зная, что рядом с ним тот, кто его любит. И для него это было важнее всего. Fin.