Кто из нас слабак?

Антон и Рома стояли за школой, лениво наблюдая за заснеженными деревьями и редкими учениками, пробегающими мимо. Рома вдыхал дым, пуская облачка в холодный воздух, а Антон, кутаясь в куртку, сидел на облезлой деревянной лавке. — Бля, так скучно. Может, до шестиклассников доебаться? — вдруг выдал Рома, стряхивая пепел с сигареты в снег. Антон поднял взгляд на друга, его светлые волосы чуть торчали из-под вязаной шапки, а лицо выражало абсолютное безразличие. — Не знаю. Да и к тому, у нас нет мотивов. Все должники у Бяши, а он, зараза, опять не пришел, — Антон пожал плечами. Его голос звучал так, будто он совсем не интересовался идеей, даже ради развлечения. Рома хмыкнул, докуривая и лениво бросил окурок на землю. Носком ботинка он придавил его, размазывая черное пятно на белом снегу. — А может, в столовую? Сегодня пицца с колбаской, — предложил он, словно от нечего делать. Антон задумчиво глянул на друга, будто прикидывая, насколько ему хочется вставать с лавки. — Не, лучше всего — пюре с котлетами, — сказал он наконец. — Теть Тамара всегда старается, зная, что я ее пюре обожаю. Рома усмехнулся, вскинув бровь. — Ну тогда, по пирожку или по сосиске в тесте? Антон снова пожал плечами, но кивнул. — Ну ладно. Ребята не спеша поднялись, их шаги утопали в мягком снегу, когда они направились к дверям школы. Здание с облупившейся краской на стенах и слегка скрипучими дверями выглядело уныло, но это была их школа, и они знали тут каждый уголок. Внутри пахло смесью мела, старой краски и выпечки из столовой. В школьной столовой было шумно, как всегда. Гул голосов, звон тарелок и запах свежих булочек смешивались, создавая атмосферу, в которой можно было одновременно расслабиться и разозлиться. Там, у стойки, они заметили Полину. Она стояла с подносом, слегка смущенная, но все же с какой-то надеждой на лице. — Тошечка! Держи, я тебе купила, — сказала она, протягивая Антону пиццу в полиэтиленовом пакете. Антон взял пакет молча. Его взгляд был пустым, словно он просто выполнял социальный ритуал. Ничего не сказав, он повернулся и направился к прилавку, оставив Полину стоять с подносом. Рома, наблюдая за этим, хмыкнул про себя. Ему давно было ясно, что Антон разлюбил Полину. Наверное, уже давно хотел порвать с ней, но почему-то тянул. Может, не хотел обидеть, а может, сам не знал, как это сделать. — Драсьте, теть Тамар, нам два пирожка с картошкой, — обратился Антон к женщине за прилавком. Тамара, пожилая женщина с усталым, но добродушным лицом, улыбнулась им. — Здравствуйте, мальчики. С вас три рубля, — ответила она, выкладывая на поднос горячие пирожки. Антон, не раздумывая, достал деньги из кармана и заплатил. — Спасибо, теть Тамар, — добавил Рома. Они взяли пирожки и направились в коридор, где можно было спокойно пожевать и поговорить. — Не надо было за меня платить, — пробурчал Рома, откусывая кусок. Антон взглянул на него, слегка усмехнулся и ответил: — Да что ты, мне не жалко. Рома только хмыкнул в ответ, продолжая есть. Они неспешно шли по коридору, разговаривая о мелочах. На лестнице, ведущей к их классу, Антон остановился и вдруг протянул пиццу какому-то младшекласснику, который стоял у стены с грустным видом. — На, возьми, — коротко сказал он, передавая пакет. Мальчишка поднял удивленные глаза, взял пиццу и пробормотал что-то вроде «спасибо». Антон ничего не ответил, просто пошел дальше, будто это был самый обычный жест. Рома молча следовал за ним, но внутри него закипало странное чувство. Он не знал, почему этот простой поступок Антона вдруг заставил его задуматься. Войдя в класс, Антон и Рома сразу почувствовали напряжение в воздухе. Все взгляды были устремлены на Катьку — ту самую надоедливую девчонку, которая обожала разносить слухи по всей школе. Сейчас она сидела за своей партой, красная как рак, с опущенной головой. В центре внимания же был Семен Бабурин, крупный, неуклюжий парень с жирными волосами и привычкой громко ржать над собственными шутками. — Ха-ха, ты такая наивная сука! — выкрикивал он, хватаясь за живот от смеха. Кто-то из ребят тихонько посмеивался, но большинство просто молча наблюдали, боясь, что, если вмешаются, их самих сделают объектом насмешек. Антон и Рома обменялись взглядами. Это был тот самый момент, когда надо что-то делать, иначе остальные просто подхватят тон Семена, и дело выйдет из-под контроля. Антон сделал шаг вперед, и его холодный взгляд впился в Бабурина. — Слышь, свинья, а чем ты лучше? — бросил он резко, заставляя Семена растеряться. Не успев тот ответить, Рома подхватил, добавляя с ухмылкой: — Забыл, как в собачье дерьмо прилетел на перемене? Повторить хочешь? Класс разразился смехом. Даже те, кто до этого молчал, не могли сдержаться. Все помнили, как прошлой весной Семен неудачно упал прямо в грязь, когда пытался пнуть мяч. Его лицо раскраснелось от злости, но он не знал, что сказать. Спорить с Ромой — это последнее, что он хотел бы сделать. Антон, не дожидаясь ответа, прошел к Катьке и сел на стул рядом с ней. Она нервно потирала руки, избегая смотреть ему в глаза. — Что случилось, Кать? — спокойно спросил он. Девушка всхлипнула и подняла голову. В ее глазах читались обида и злость. — Этот придурок… — начала она, кивая в сторону Семена. — Он прифотошопил мое лицо на какую-то мерзкую фотку, где девка… ну, короче, берет в рот! И все ему поверили! Антон замер на секунду, обдумывая ее слова. Потом встал, тихо и уверенно. Рома наблюдал за ним, понимая, что сейчас что-то произойдет. — Семен, иди сюда, — сказал Антон ровным тоном. Бабурин оглянулся, пытаясь понять, серьезно ли это. Но увидев, как Антон подходит ближе, попятился. — Чего? — пробормотал он, нервно озираясь. Антон не стал ничего объяснять. Он просто замахнулся и ударил его в прыщавую щеку. Глухой звук раздался в тишине, повисшей над классом. Семен пошатнулся и, теряя равновесие, упал на стул. — Еще раз что-то сделаешь — пожалеешь, — бросил Антон, холодно глядя на него сверху вниз. Он не ждал ответа. Спокойно развернувшись, он направился к своей парте и сел, будто ничего особенного не произошло. Рома хмыкнул и прошел следом, плюхнувшись рядом с другом. Семен сидел, трясясь от злости и унижения, но ничего не сказал. Никто из класса тоже не решился вставить слово. Теперь все знали: шутки над Катькой закончились. Ольга Николаевна вошла в класс с легкой улыбкой, отчего в воздухе сразу стало чуть теплее. Молодая, энергичная и всегда добрая, она была любимицей всех классов. Даже самые хулиганистые ученики уважали ее, хотя, возможно, не столько за уроки химии, сколько за ее человеческое отношение. Сегодня она была в своем белом свитере, который подчеркивал мягкость ее образа. — Ребята, давайте сегодня без уроков, — начала она, сложив руки. — Просто тихо посидите, поговорите друг с другом. А я пока схожу в учительскую, позавтракаю. Класс встретил это радостным шепотом и улыбками. Ольга Николаевна ушла, оставив учеников в относительном спокойствии. Вслед за ней в класс начали заходить оставшиеся ребята. Они занимали свои места, обмениваясь короткими фразами и взглядами. Антон и Рома, сидя у окна, явно выделялись своей расслабленной манерой держаться, будто им все происходящее не слишком интересно. Рома лениво облокотился на парту, глядя, как снежинки медленно оседают на стекле. — Слышь, Антон, — начал он, нарушив тишину между ними. — А ты ведь вообще не любишь уроки, да? — А ты любишь? — отозвался Антон, хмыкнув. Рома пожал плечами. — Да нет, конечно. Только химия еще куда ни шло. С ней хоть можно болтать, а не то чтобы зубрить всякую хрень. Антон усмехнулся и отвернулся, словно соглашаясь. Молчание между ними длилось еще пару минут, прежде чем Рома снова заговорил: — Слушай, а что там с Катькой? Ты что, ей помочь решил? Антон нахмурился, будто не хотел обсуждать эту тему, но Рома не отставал. — Не то чтобы помочь, — начал Антон, делая вид, что увлечен своим учебником. — Просто неприятно видеть, как этот урод Бабурин издевается над ней. Она не заслужила. Рома прищурился, заметив, как у друга порозовели щеки. Он знал Антона достаточно долго, чтобы понять, когда тот нервничает. — Тебе что, Катька нравится? — вдруг ухмыльнулся Рома, вытянувшись на стуле. Антон резко обернулся, глаза его чуть расширились. — Н-нет, — ответил он, слишком поспешно, чтобы это звучало правдоподобно. — Она просто одноклассница, и я ей помог... Рома фыркнул, покачивая головой. — Хах, слабак, — бросил он, не скрывая усмешки. — Не можешь даже другу признаться. Антон нахмурился, но в его взгляде не было злости, скорее усталость. Он немного помолчал, будто собирался с мыслями, а потом вдруг повернулся к Роме. — Кто тут еще слабак? — бросил он в ответ. — Ну... вообще, я хочу тебе кое в чем признаться. Рома напрягся, его усмешка на миг исчезла. — Ну, давай, валяй, — сказал он, пытаясь звучать равнодушно. Антон отвел взгляд, смотря в сторону окна. — Я разлюбил Полину, — сказал он наконец, его голос звучал тихо, но твердо. — И хочу как-то с ней аккуратно завязать. Рома поднял бровь, будто обдумывая услышанное. — Можешь помочь? — добавил Антон, все еще избегая смотреть на друга. Рома ухмыльнулся, качая головой. — Конечно, помогу, — сказал он, но в его тоне было что-то насмешливое. — Хотя, знаешь, ты бы мог и сам справиться. Или ты боишься ее слез? Антон только молча пожал плечами. Он знал, что Рома может издеваться, но в конце концов все равно поддержит. — Все варианты закончатся слезами у Полины, и... — начал Антон, но Рома его перебил, ухмыльнувшись. — Значит, боишься слез, — сказал он, театрально покачав головой. — Это трудный случай... Антон, смутившись, потупил взгляд. — Н-ну да... Так поможешь? Рома потер подбородок, будто обдумывал что-то крайне сложное. — Хорошо, дай подумать... — протянул он, затем усмехнулся и, повернувшись к Антону, начал загибать пальцы. — Первый вариант, — сказал он серьезным тоном. — Просто пропадаешь. Перестаешь отвечать на ее звонки, не разговариваешь, не смотришь ей в глаза. Типа, она сама все поймет. Антон покачал головой, нахмурившись. — Это жестоко. Она не заслужила. — Ладно, — пожал плечами Рома. — Тогда второй вариант. Прямо говоришь ей: «Полина, извини, но я больше ничего к тебе не чувствую». Правда, тут слезы гарантированы, — он поднял брови. — Но зато быстро, честно, без заморочек. Антон заерзал на месте, явно ощущая, как неприятная тяжесть наваливается на плечи. — Я не могу так, — сказал он наконец. — Она хорошая девчонка, и я не хочу ее обижать. Рома закатил глаза. — Ладно, третий вариант. Находишь ей кого-то другого. Знаешь, типа плавный переход. Начинаешь намекать, что у тебя много забот, некогда встречаться, и подводишь к тому, что она сама заинтересуется кем-то другим. — Это манипуляция, — тихо сказал Антон. — Зато без слез, — парировал Рома. Антон задумался, но снова покачал головой. — Не уверен, что это сработает. Рома задумчиво постучал пальцами по столу, затем вдруг улыбнулся: — А как тебе вариант «подстава»? — Что? — Антон нахмурился, не понимая, куда тот клонит. — Ну, не настоящая подстава, а так, мелочь. Например, намекни ей, что ты увлекся чем-то странным или у тебя какие-то дикие привычки. Типа она сама подумает, что ей лучше от тебя отойти. Антон только закатил глаза. — Это бред. — Эй, ты сам попросил помочь, а я тут, значит, напрягаюсь, мозги ломаю, — ответил Рома с усмешкой. Затем, посерьезнев, добавил: — Ладно, слушай, а если просто начать с малого? Стань немного отстраненным, но оставайся вежливым. Она сама почувствует, что что-то не так. Потом, если спросят, объясни. Ну, как думаешь? Антон пожал плечами. — Может, это и сработает. Хотя все равно будет больно... — Любой вариант будет больно, Тоха, — сказал Рома, смотря другу прямо в глаза. — Зато ты будешь честным. А это уже кое-что. — Хорошо, я подумаю... Спасибо, — Антон наконец выдавил из себя слова, подняв взгляд на Рому. — Обращайся, — с улыбкой ответил тот, качнув головой. Антон собирался уже перевести разговор на что-то другое, но вдруг нахмурился, вспомнив недавнее поддразнивание. — Но я все равно покажу тебе, кто тут слабак, — бросил он с легкой усмешкой. Рома только фыркнул. — Да хоть сейчас, слабак. Но учти: я играю без правил. Антон хмыкнул, но продолжать не стал. Класс наполнился тихим гулом — кто-то что-то обсуждал, кто-то лениво царапал тетрадь, притворяясь занятым. Ольга Николаевна так и не возвращалась, и время тянулось медленно, пока, наконец, не прозвенел звонок на конец урока. Антон открыл дверь квартиры, снимая с себя куртку и кидая рюкзак на пол. Из кухни доносился знакомый голос — его сестренка Оля, десятилетняя болтушка, увлеченно что-то рассказывала их матери. — Антошка, ты пришел! — закричала она, высунувшись из-за двери. Ее светлые косички прыгнули в воздухе, пока она бежала к брату. — Привет, мелкая, — улыбнулся Антон, потянувшись, чтобы взъерошить ей волосы. — Я уже картошку порезала, помогала маме, — быстро сообщила Оля, сияя гордостью. — Ого, смотри-ка, какая хозяйка растет, — поддел он, проходя на кухню. За обеденным столом уже стояли тарелки с простыми, но сытными блюдами: жареная картошка, котлеты, салат из свежих овощей. Мама вышла из комнаты, кивая сыну. — Руки помой сначала, — сказала она строго, но в голосе не было злости. Антон послушно пошел в ванную, а через пару минут уже сидел за столом с сестрой. Оля активно жестикулировала, рассказывая о своем дне в школе. — А потом Маринка сказала, что я неправильно списала задачу, а оказалось, что это она сама ошиблась! Вот так вот! — закончила она свою историю, яростно размахивая вилкой. Антон кивал, вставляя короткие «Да ладно?» и «Серьезно?», но на самом деле был рад просто слушать сестру. Ее энтузиазм и энергия отвлекали его от мыслей о Полине, Роме и всем остальном. После обеда Оля дернула его за руку. — Ты обещал сегодня со мной поиграть! — Обещал, значит, будем, — ответил Антон, вставая. — Что на этот раз? — Ну, можно в «Бродилки по замку»! Я сделала новую карту! — заявила она, убегая в свою комнату и возвращаясь с листом бумаги, разрисованным разноцветными ручками. — Ого, круто, — сказал он, рассматривая карту. Играли долго: Антон был «рыцарем», который помогал принцессе (Оле) убежать из плена злого дракона. Они наперегонки ползали по полу, прятались за мебелью, изображая стены замка, и смеялись, пока мать не выглянула из комнаты с предупреждением: — Потише, соседи уже под потолок стучат! После игры они сели перед телевизором. Оля выбрала кассету с мультиками — «Том и Джерри», ее любимое. — Смотри, сейчас Джерри опять его обманет! — с восторгом прокомментировала она, когда на экране разыгрывалась очередная сцена погони. Антон облокотился на спинку дивана, чувствуя, как расслабляется. Ему нравилось это время с сестрой — простое, беззаботное. Хоть на пару часов он мог забыть о школе, Полине и проблемах, которые крутятся в его голове. Вечером, когда за окном уже медленно опускалась темнота, Антон взял телефон и позвонил Полине. Он чувствовал, как нервозность все же забирает у него немного уверенности, но этот шаг был неизбежным. — Мам, можно я к Полине сгоняю? — спросил он, немного растерянно. Мать, которая готовила ужин на кухне, быстро обернулась к нему. — Уроки все сделал? — уточнила она, продолжая разжигать плиту. — Да, и стих выучил, — ответил Антон, слегка заикаясь. — Хорошо, только потом не забудь повторить, чтобы потом тройбан не получить, — добавила мама, не ожидая возражений. — Спасибо, мамуль! — сказал Антон с улыбкой, облегченно выдыхая. Он быстро натянул куртку и вышел из квартиры. Зимний вечер был холодным, и снежные хлопья сыпались с неба, будто укрывая землю белым одеялом. Антон шел по тропинке, стараясь не замерзнуть, и в какой-то момент заметил, как вокруг стало особенно тихо. Город, поглощенный снегопадом, был как будто в другом мире. Его мысли блуждали между тем, что происходило в классе и тем, что ждал его в доме Полины. Мог ли он действительно все исправить? Когда он подошел к дому Полины, дверь открыл Харитон, ее дедушка. С его седыми волосами и добрыми глазами он был всегда рад видеть Антона. — О, жених пришел! Поля! Встречай своего рыцаря! — сказал он громким голосом, с едва скрытым смехом в голосе. Антон покраснел, но ответил с улыбкой: — Хах, что вы, я просто ее парень. Харитон, смеясь, вернулся в свою комнату, а дверь перед ним закрылась. Через пару секунд Полина вышла из комнаты, легкая, как всегда. Ее лицо сразу засветилось улыбкой, но что-то в ее глазах заставило Антона почувствовать, что между ними что-то изменилось. Полина взяла его за руку и повела в свою комнату. — Заходи, — сказала она, открывая дверь. — Ты как, чего нового? Антон кивнул, чувствуя, что слов, которые он собирался сказать, было не так много. В комнате все было как обычно — мягкий свет настольной лампы, музыка на фоне и фотографии на стенах. Все выглядело по-прежнему, но как будто чего-то не хватало. Радость и любовь, которые он когда-то испытывал рядом с ней, теперь не приносили того же ощущения. Они сели на кровать, и между ними повисла тишина. Антон почувствовал, как тяжело ему снова начинать разговор. — Поля, я… хотел поговорить, — начал он, не зная, с чего начать. Полина посмотрела на него, наклонив голову. — Что случилось? Ты какой-то не такой, — сказала она, внимательно следя за его выражением лица. Антон задумался, но в какой-то момент понял, что сказать все это вслух будет сложнее, чем он думал. — Я... Кажется, разлюбил тебя. Не знаю, но у меня пропали чувства к тебе, — произнес Антон, пытаясь смотреть в глаза Полине, но не выдержав, быстро отвел взгляд в сторону. Полина застыла на месте. Глаза ее наполнились слезами, и она буквально не могла поверить своим ушам. — Что...? — выдохнула она, будто не могла поверить в его слова. Антон, почувствовав, как тяжело ему это дается, попытался объяснить. — Я... — начал он, но не знал, как продолжить. Все, что он чувствовал, было невыразимо сложно. Полина резко вскочила с места. Ее лицо покраснело от гнева и обиды, и слезы начали катиться по щекам. — Как ты мог?! — крикнула она, голос ее дрожал от эмоций. — Я думала, мы будем вместе! Мы всегда были рядом, а ты что, так просто все разрушил?! Антон стиснул зубы. Он чувствовал, как раздражение начинает накапливаться в нем, как будто это было неизбежно. Он больше не мог спокойно это выслушивать. — Сбавь тон, — сказал он, пытаясь сохранить хотя бы остатки терпения. — Я не твоя собственность, Полина! Не можешь просто ожидать, что я буду с тобой, когда у меня нет чувств! Полина, все еще слезами, вскрикнула снова. — Ты не понимаешь! Ты не понимаешь, как мне больно! Я все делала для нас! Все! А ты — просто так... — ее голос сорвался, и она села на кровать, вцепившись в подушку, как будто это могло помочь. Антон почувствовал, как внутри все закипело. Он больше не мог терпеть эту атмосферу, этот груз в груди, который он сам же и создал. Он шагнул назад, делая попытку уйти, но Полина снова вскрикнула. — Так легко уйти, да? Ты просто бросил все! Слова ее пронзили его, но вместо того чтобы вернуться и попытаться все объяснить, Антон почувствовал, как внутреннее напряжение наконец прорвалось. — Да, мне легко, Полина! — закричал он, резко поворачиваясь к ней. — Потому что я уже не чувствую ничего к тебе! Все эти ожидания, все эти бесконечные разговоры о будущем, о нас — мне это уже не нужно! Не хочу я больше быть твоим "счастьем"! Он быстро направился к двери, чувствуя, как сердце сжимается от боли, но одновременно ощущая, как его решимость растет. — Не кричи на меня! — крикнула Полина в последний раз, но он уже был на пороге. Антон открыл дверь и шагнул в коридор, не оглядываясь назад. Он не знал, что чувствует, но внутреннее напряжение, которое было внутри него, начинало отпускать, и это было единственное, что его успокаивало. Холодный воздух, который встретил его за дверью, казался чем-то нужным, освежающим, как будто он наконец вдыхал что-то настоящее, а не этот хаос, что творился внутри него. Он шел по снегу, не оглядываясь. В голове было пусто. Но каким-то образом это было лучше, чем ощущать, как его душу разрывает ложь. На следующий день, как только Антон подошел к школе, он увидел Рому, стоящего у стены и потягивающего сигарету. Тот заметил его и чуть кивнул, отпуская облачко дыма в сторону. — Привет, — сказал Антон, подходя ближе. — О, привет. Как дела? — Рома забрался в карман, пряча сигарету. — Я порвал с Полиной вчера, — Антон не стал скрывать, сразу переходя к делу. Рома окинул его взглядом, не торопясь с реакцией. — О, и как все прошло? Как отреагировала? — спросил он с легкой любопытной улыбкой. — Она начала истерить, я пытался ее успокоить, но она в итоге довела меня, что я на нее накричал в ответ. И ушел. — Антон немного сжал плечи, как будто вспоминая то напряжение, которое все-таки пришлось пережить. Рома засмеялся, подмигнув ему. — Ну... Хотяб все честно, — сказал он, делая паузу. — Это точно не так, как если бы ты просто исчез и оставил ее в догадках. — Да... — вздохнул Антон, потирая лоб, будто пытаясь отогнать остатки этого разговора. — Ладно, пойдем в класс, буду пытаться выучить хоть кусок стиха, — предложил Рома, отряхивая остатки снега с куртки и направляясь к дверям школы. Антон кивнул и пошел следом. Они вместе вошли в школьный коридор, и сразу стало ясно, что уроки уже начались. Звук шагов отражался от стен, и лишь несколько учеников торопились на свои занятия. — Кстати, ты видел, как Бабурин снова устроил шоу в столовой? Этот придурок опять порвал рубашку, пытаясь получить внимание, — сказал Рома, не скрывая насмешки. — Да, я слышал. Кто-то даже сказал, что он это специально сделал, чтобы на него все взглянули. Но я сомневаюсь, что у него есть хотя бы чуть-чуть самоуважения, чтобы на такие вещи идти, — ответил Антон, пытаясь улыбнуться, но в его голосе звучала усталость. — Ну, ему и не надо ничего делать для внимания. Он уже нашел свою аудиторию, — поддразнил Рома, хмыкнув. В коридоре они встретили нескольких одноклассников, с которыми обменялись парой фраз. Одни спросили, что случилось с Полиной, другие просто кивнули в знак приветствия. Антон ответил коротко, избегая лишних подробностей. Он знал, что многие уже догадались, но не хотел обсуждать это с каждым. Подойдя к классу, они оба остановились на пороге. Рома чуть вздохнул, прежде чем войти. — Черт, не хочу сидеть на уроке. Если только этот стих... — сказал он, притворяясь, что совсем не заинтересован в предстоящем занятии. — Ну, тебе его все равно придется выучить, так что давай, — ответил Антон, пытаясь подавить раздражение и настроиться на работу. Они вошли в класс и сели на свои места. Учитель уже был у доски, а остальные ребята тихо переписывали конспекты. Антон не мог не заметить, как Полина, сидя на другом конце класса, украдкой взглядывала на него, но он постарался не обращать на это внимания. Рома же быстро достал свою тетрадь и начал писать, стараясь сосредоточиться. Через какое-то время урок закончился, и раздался звонок. Все ученики встали с мест и начали собирать свои вещи. Рома одним движением затолкал в рюкзак книжку и, не сдержавшись, сказал: — Ну вот и все. Урок пройден, стихи не выучены. Антон же, собрав свои вещи, почувствовал облегчение. Оставив учебники в рюкзаке, он поспешил к выходу, уже не думая о том, что будет дальше. — У тебя еще 2 перемены до литры, — сказал Антон, задумчиво глядя на расписание. — Не, уже похуй как-то, — отмахнулся Рома, забрасывая рюкзак на спинку стула. Он явно не был настроен на учебу. — Хах, и кстати, хочешь прийти завтра ко мне? Моя мама будет не против, — предложил Антон, стараясь сделать предложение не слишком навязчиво. Рома поднял бровь, посмотрел на друга, а потом кивнул, с легкой усмешкой на лице. — Да, как раз встречусь с Олей и подарю пару кассет. Она все еще помнит эти старые группы. Может, устроим какой-нибудь мини-концерт? — он хихикнул, представляя, как Антон и его сестра будут ржать, слушая старые рок-композиции на кассетах. Антон ухмыльнулся. — Давай, будет весело. Мама будет рада, а Оля вообще всегда кайфует от таких вечеров. — Ну ладно, тогда завтра у тебя. — Рома, еще немного подумав, добавил: — Но если начнешь опять выкладывать эти старые треки, как в последний раз, я уеду обратно, ага? Антон засмеялся. — Согласен, договорились, — ответил он, на ходу передавая свою тетрадь Роме, чтобы тот не забыл ее на месте. После уроков Антон, собравшись с мыслями, складывал учебники и тетради в рюкзак, готовясь к уходу. Шум класса постепенно затихал, пока ученики расходились по домам. Он уже собирался застегнуть молнию на рюкзаке, как вдруг услышал, как кто-то подошел ближе. — Антон... Привет, — раздался нерешительный голос позади него. Он обернулся и увидел Катю, та застенчиво теребила лямку своего рюкзака. — Привет, Катя. Что-то случилось? — спросил он спокойно, хотя в глазах читался интерес. — Слышала, что ты с Полиной расстался... — начала она, немного смущаясь. — Привет, да, расстались, — коротко ответил Антон, пытаясь не придавать разговору лишнего значения. Катя замялась, словно пытаясь подобрать слова. — Понятно... И спасибо за вчерашнее, что заступился за меня. Это было... Очень важно для меня, — она подняла взгляд, пытаясь встретиться с его глазами. Антон слегка улыбнулся. — Не за что. Ну ладно, я пошел, — сказал он, натягивая куртку и готовясь уйти. Но Катя вдруг сделала шаг вперед, словно собираясь набраться храбрости. — Стой! Мы не могли бы... Ну, сходить на свидание...? — выпалила она, чуть заикаясь от волнения. Антон остановился на секунду, обдумывая ее слова, а затем повернулся к ней, стараясь быть предельно честным. — Извини, Катя, но я не заинтересован в тебе в романтическом плане, — ответил он ровным, спокойным голосом. Он видел, как на секунду в ее глазах промелькнула обида, но Антон знал, что лучше сказать правду, чем кормить ложными надеждами. С этими словами он вышел из класса и направился домой, оставляя позади шум школы. --- Дома Антона встретила тишина. Оля делала уроки на кухне, мама что-то готовила на плите. Антон снял куртку, повесил ее на крючок и прошел в комнату. — Антон, обедать будешь? — позвала мама из кухни. — Да, сейчас, — ответил он, бросив рюкзак у письменного стола. Быстро умывшись, он сел за стол, где уже стояла тарелка горячего супа и кусок хлеба. — Как в школе? — спросила мама, слегка отвлекаясь от готовки. — Нормально. Учителя что-то завели тему про контрольные. Но я справлюсь, — коротко ответил он, глотая ложку за ложкой. Оля тихо смотрела на брата, явно чувствуя, что тот о чем-то задумался. Но вопросов не задавала. Когда обед был окончен, Антон поднялся в свою комнату, закрыл дверь и раскрыл тетрадь, чтобы закончить домашнее задание. Он быстро пробежал по задачам по математике, а затем принялся за стихотворение, которое нужно было выучить к литературе. Покончив с уроками, он вытащил из стола старый блокнот и начал рисовать. Карандаш уверенно скользил по бумаге, и вскоре из-под его руки начали вырисовываться знакомые черты. Антон даже не сразу понял, что снова рисует Рому. Его слегка прищуренные глаза, дерзкая ухмылка, сигарета в руках. Он остановился, глядя на набросок, и почувствовал, как тепло поднимается к щекам. Он закрыл блокнот, откинулся на стуле и, уставившись в потолок, начал думать о завтрашнем дне. Что они могли бы сделать вместе? Может, поиграть в приставку, или посмотреть фильмы на кассетах, которые Рома принесет? Он даже задумался, стоит ли предложить ему поиграть с Олей, но тут вспомнил, как говорил Роме: «Я тебе покажу, кто из нас слабак». Улыбка мелькнула на его лице. Может, завтрашний день станет той самой возможностью показать это? Не в прямом смысле, конечно, но... Ему хотелось, чтобы Рома увидел, что он не просто «слабак» или романтик, а человек, который может быть сильным, решительным. Завтра он точно докажет это. На следующий день, когда Антон вошел в школу, он сразу заметил знакомую фигуру Бяши у раздевалки. Парень был слегка бледным, но улыбка на его лице не оставляла сомнений: Бяша выздоровел. Это значило, что день точно не будет скучным. Бяша, Рома и Антон всегда были хорошей компанией, в которой шутки и розыгрыши звучали каждую минуту. На перемене они втроем собрались за школой, где Бяша не терял времени, разгоняя скуку своими плоскими, но от этого не менее заразительными шутками. — Слышали? Вчера по радио сказали, что курить вредно! — объявил он, усмехаясь и подмигивая Роме, который как раз затянулся сигаретой. — Так что, Ромыч, ты теперь официально против радио! Антон прыснул, а Рома только фыркнул: — Ты лучше молчи, Бяша. Ты вон шутками травишь хуже, чем моя сигарета! Бяша, не обидевшись, сразу добавил: — А знаешь, почему я так шучу? Потому что если я вдруг стану серьезным, всем сразу скучно станет. Ну, кроме меня — я-то привычный! Антон невольно засмеялся, вспоминая, как в прошлый раз Бяша заявил, что математика — это просто «грустная игра в крестики-нолики с числами». Это была настолько глупая мысль, что даже строгий учитель не удержался от улыбки. — Ладно, парни, пошли, а то нас поймают, и будет не до смеха, — предложил Антон, поглядывая на часы. Когда Бяша остался с одноклассниками, Рома и Антон отправились по тропинке за школу. Дневной свет отражался от снега, а ветер нес по улице запах сосновых деревьев. — Так вот, о чем я тебе говорил, — продолжил Антон, шагая по протоптанной дорожке и слегка пинаючи снег носком ботинка. — Стих я все-таки выучил, но зачем вообще эти рифмы? Это же никому не нужно. Рома хмыкнул: — Слушай, ты еще скажи, что пельмени не нужны. Вещь, конечно, бесполезная, но ведь жрать хочется! Антон усмехнулся, а потом задумчиво сказал: — Бяша хоть и шутник, но иногда думаю: он сам-то хоть верит в то, что говорит? Или это все ради нас? Рома пожал плечами. — Да он просто по кайфу живет. Не все же умничать, как ты. Ему и в тупых шутках норм. Они шли дальше, наслаждаясь редким моментом тишины, пока впереди не замаячила школьная калитка. Они свернули на боковую тропинку, вдоль которой шли старые сосны, чьи кроны укрывали снегом узкую дорожку. — Ты знаешь, — начал Антон, засунув руки в карманы куртки, — иногда кажется, что у Бяши вообще проблем в жизни нет. Такой весь... беззаботный. Рома затушил сигарету о ближайший сугроб и бросил косой взгляд на друга. — У него отец пьет. Ты думаешь, ему так легко дома? Вот он и шутит. Это у него, знаешь, как у тебя рисование. Ты рисуешь, чтобы не сойти с ума, а он дурачится, чтобы жизнь не казалась говном. Антон удивленно посмотрел на Рому. — Ты это откуда знаешь? Рома пожал плечами. — Просто знаю. Он не рассказывает, но такие вещи видно. Антон замолчал, переваривая услышанное. Он даже немного почувствовал себя виноватым, что считал Бяшу таким уж легкомысленным. — А у тебя, значит, тоже «защитный механизм»? — спросил он, усмехнувшись, чтобы сменить тему. Рома вскинул бровь. — И какой же? — Ну, ты издеваешься над шестиклассниками. Это ведь твоё любимое занятие, нет? Рома засмеялся. — Да, конечно. А еще я ворую у них мелочь и становлюсь богачом, — он покачал головой. — Нет, братан, мне просто нравится смотреть, как они дергаются. Смешно же. Антон покачал головой, но улыбнулся. — Знаешь, иногда ты меня удивляешь. С виду жесткий, а на самом деле… — На самом деле — лучший из твоих друзей, — перебил Рома с усмешкой. Антон фыркнул. — Не льсти себе. Рома хмыкнул, и они продолжили идти молча, пока Антон снова не заговорил: — Ты сказал про рисование… Думаешь, это заметно, что я рисую, чтобы отвлечься? Рома остановился, обернувшись к нему. — Слушай, ты вообще странный. Кто-то пьет, кто-то дерется, а ты сидишь и рисуешь. Но это круто. Это… честно, что ли. Ты не прячешься за всякую фигню. Просто берешь карандаш и делаешь своё. Антон замер на месте, слегка опешив от таких слов. — Спасибо, наверное… Рома махнул рукой. — Ладно, не будем превращать это в мелодраму. Пошли в класс, а то еще уроки начнутся, а мы как два дурака тут топчемся. Антон кивнул, и они продолжили путь, снег хрустел под ботинками, а вокруг все еще царила тишина, нарушаемая лишь их шагами. После уроков Антон и Рома снова оказались на той же тропинке, что вела к дому Антона. На улице уже начинало темнеть, фонари лениво освещали дорогу, а снег продолжал тихо падать, создавая мягкий ковер под ногами. — Чего Бяша сегодня такой тихий был? — спросил Антон, засунув руки в карманы куртки. Рома хмыкнул, глядя на облачко пара, которое вырвалось у него изо рта. — Наверное, еще не до конца выздоровел. Или понял, что его шутки не всегда заходят, — он усмехнулся. — Хотя ладно, Бяша и сам знает, что у него иногда фигня получается. — Да нормальные у него шутки, — ответил Антон. — Просто плоские иногда. Рома повернулся к нему с прищуром. — Ты, значит, теперь у нас судья юмора, да? Антон улыбнулся. — Нет, просто… ты же сам иногда смеешься, а иногда тупо молчишь. Как будто оцениваешь его по баллам. Рома рассмеялся. — Ладно, может, есть такое. Но скажи честно, его фраза про «курение против радио» тебя тоже выбила? Антон тихо засмеялся, вспоминая тот момент. — Да. Я чуть не подавился своим завтраком. Идти было легко, разговор плавно переходил от одной темы к другой. — Слушай, — вдруг заговорил Рома, разминая пальцы в карманах, — а ты давно рисовать начал? — С первого класса, наверное. Тогда еще бабушка жива была, она меня подбадривала, говорила, что у меня талант. После её смерти как-то само пошло. Сначала просто срисовывал, потом начал придумывать что-то своё. Рома кивнул, погружаясь в свои мысли. — А почему не показываешь никому? Даже мне не дал нормально глянуть. — Не знаю… — Антон слегка замялся. — Это что-то личное. Как будто, если кто-то посмотрит, станет понятно, что у меня внутри. Рома замолчал, но его взгляд говорил, что он понимает. — А ты никогда не думал, — продолжил Антон, стараясь разрядить обстановку, — что тоже мог бы найти что-то своё? Ну, кроме сигарет и шестиклассников. Рома хмыкнул. — Нет, чувак, я не такой. Ты думаешь, это всё легко? Типа, сейчас найду какое-то хобби, и моя жизнь станет крутой? Антон покачал головой. — Я не это имел в виду. Просто, может, тебе бы понравилось что-то делать. Музыка, спорт… да хоть лепка из пластилина. Рома рассмеялся, представляя себя за лепкой. — Спасибо, конечно, но мне и так нормально. Я ж не жалуюсь. — Просто подумай. Они дошли до дома Антона, где из окна на первом этаже пробивался теплый свет. — Ну что, заходи. Мама дома, Оля точно обрадуется, — сказал Антон, открывая калитку. — Да, я ж кассеты притащил. Посмотрим, что она скажет, — ответил Рома, и они вдвоем зашли в подъезд, готовясь провести спокойный вечер. После ужина, где Оля с нескрываемым восторгом нахваливала принесённые Ромой кассеты, а Антон сдержанно подшучивал над ней, вечер перешёл в уютное времяпрепровождение. Все трое играли в настольную игру, где Оля, вопреки ожиданиям, оказалась слишком хитрой и обыграла обоих старших. — Я же говорил, что она нас сделает! — возмущённо заявил Рома, складывая фишки обратно в коробку. — Ты просто не умеешь играть, — поддразнила его Оля, торжественно победно вскинув руки. После игр перешли к просмотру мультиков, которые принёс Рома. Оля, уютно устроившись на диване, погрузилась в просмотр, изредка смеясь и комментируя происходящее. Когда на часах стало ближе к девяти, Антон отправил сестру спать, а сам с Ромой прошёл в свою комнату. Это было его личное пространство — небольшое, но уютное. На столе аккуратно лежали карандаши и альбом для рисования, на полке стояли книги и несколько старых кассет. Рома первым уселся на стул, оглядев комнату. — Ну, показывай, чем тут занимаешься, пока никто не видит, — сказал он, поднимая одну из книг. Антон закрыл за собой дверь и усмехнулся: — Может, лучше ты расскажешь, зачем на самом деле пришёл? — Не знаю, ты же сам меня пригласил. Хотя, дай-ка посмотрим на твои рисунки... — сказал Рома, открывая шкафчик с рисунками. Антон быстро подскочил к нему, пытаясь вырвать рисунок, но Рома уверенно держал лист. — А ну стой! — крикнул Антон, потянувшись к рисунку. Но Рома был настойчив. В какой-то момент они оба потянули рисунок в свою сторону, и Антон сделал резкий рывок. Рома не успел среагировать и, оступившись, неудачно упал на кровать, притянув с собой Антона. Теперь Рома лежал на кровати, а Антон оказался прямо в области бедра Ромы. Рисунок валялся на полу рядом с ними. Рома повернул голову, замечая, как Антон с усмешкой смотрит на него. — Тох, ты чего..? — спросил Рома, слегка растерянно, заметив близость между ними. Антон лишь ухмыльнулся, кладя руку на подбородок Ромы. — Помнишь мое обещание?~ — Какое такое обещание? Антон не ответил. Он начал медленно стягивать с себя свитер, и после, подобрался к краю футболки Ромы. — Антон, что ты делаешь?! — он хотел оттолкнуть его, но не смог. Спустя какое-то мгновение, они оба были голыми. Член Антона мягко распологался на копчике Ромы. — Ну, что молчишь, Ром?~ — Отпусти меня, я не педик! — Неужели? Но так бурно реагируешь... — Антон поддразнил вход Ромы. — Ах.. Блять... Что ты делаешь... Раз хочешь — трахни меня уже. — Попроси меня. — Чего? — Попроси меня. — Трахни меня... Умоляю... — пришлось выдавииь из себя Роме, прежде чем почувствовать это. Он никогда не думал, что будет в роли девушки. — Ах.. Блять... — проскулил Рома. Антон ухмыльнулся. Он начал двигать бедрами аккуратно и медленно, дразня Рому. Стоны сводили с ума, опьянивали. Антон немного ускорился. — Ну как... Нравится..?~ — Ах... Мм.. Д... Да... Антон продолжил, впихивая свой член глубоко в задницу Ромы. С каждой минутой он становился быстрей... быстрей... быстрей... — Ах... Где ты так учился трахаться..? — Я нигде не учился... Спасибо за комплимент, хах... Шлепок повторго разносился по тихому дому. — Ах... К-когда ты... мх... ты уже кончишь...? — Скоро. Терпи, Ро-моч-ка. И вот, Антон вбивался в Рому очень быстро. — Ах... Знал бы ты... Как кайфово тебя трахать. Шлепки стали очень быстрые. Оргазм приближался. Все ближе и ближе. — Ах... Блять! — Антон наконец кончил. И теперь Рома дедал в осознании какого-то нового чувства. — Ну и кто теперь из нас слабак? — произнес Антон, одеваясь.