Семейная жизнь

С момента, когда объявилась Эвр, а квартира по Бейкер-стрит была разнесена в щепки, но снова восстановлена, прошло около 6 лет. Все изменилось. Ужасно печальная смерть миссис Хадсон оказалась ударом не только для Джона и других общих знакомых, но и для Шерлока, ушедшего в себя и опустевшего на достаточно долгий срок, он ел меньше прежнего (иногда вообще не прикасался к еде неделями), постоянно нервничал, отказывался от интересных дел, «Что вы! Здесь и Андерсон справится!» – твердил Холмс, в то время как Скотланд-Ярд был в очевидном замешательстве. Он не показывал и не проявлял свои внутренние страдание перед другими, но Ватсон прекрасно чувствовал настроение Холмса, перенимая на себя его часть, как преданный друг (и по совместительству любовник), что делало его печальнее обычного, а Рози и подавно чувствовала себя плохо. Такой интересный эффект домино. Но все же, миссис Хадсон была как часть их маленькой семьи, и потеря важной детали стало ударом под дых для всех и каждого, несмотря на отсутствие ее родственников. После этого Джон и Рози смогли окончательно переехали к Шерлоку, которому до их долгожданного приезда пришлось убрать из дома лишний хлам, органы, уже давно сгнившие в шкафчиках и холодильнике, протереть везде пыль, помыть и пропылесосить даже в самых укромных уголках квартиры. Бывшую комнату Джона переделали для Рози, что не заняло много время, нужно было максимум поменять кровать, перенести все вещи с прошлой квартиры и сменить обои на более воодушевляющий цвет, чем тёмно-серый. Дело было сделано на ура, и дочери очень понравилась новая комната. Ватсон и Холмс с облегчением вздохнул, думая что все закончено, до того как посетили логово Шерлока, его комнату. Она имела сходство с кухней, но чуть чище, на полу, будто минное поле, наступишь куда-нибудь не туда и почувствуешь всю ярость (в виде истерики как у 7-летнего ребенка) Холмса из-за сломанной склянки, чьи покои он так усердно хранил среди других неизвестных предметов. Спустя лёгкие ссоры и драматичные вскрики о том, как необходим абсолютно каждая вещь в комнате, они, наконец, нашли компромисс, хотя Холмс продолжал злиться на это и держать обиду. Все, что он так бережно хранил, очутилось в ближайшей помойке, на которую Шерлок до сих пор смотрит с грустью и тоской, на что Ватсон закатывал глаза и отдергивал того за рукав. Но к счастью, оставшейся части было для него достаточно, чтобы проводить незамысловатые эксперименты, тем более, когда в дальнем углу появился рабочий стол Джона вместе с черным креслом на колесиках, которыми он без спроса пользовался ежедневно, получая в ответ смеренные покалывание головой и вздохи. Уладив пару моментов по поводу квартиры, всё встало на свои места и успокоилось. Их "семейная жизнь" шла медленно, без бугорков, как раньше. Они по очереди водили Рози в детский садик (по большей части все-таки Джон, а уже после Шерлок раз в неделю), всячески ухаживали за ней, а Шерлок, бывало, баловал ее чем-то, будто настоящий отец; Ватсон работал в той же клинике, пока Холмс отсиживался дома, ему перестали давать серьезные дела, на их место встали обыкновенные кражи кошельков, пропавшие коты и взломы, а клиентов поубавилось, ведь блог был не так давно заброшен от занятости его же хозяин. В Шерлоке перестало кипеть возбуждение и азарт при новом деле, казалось, что он действительно старел (именно старел, а не взрослел), несмотря на то, что тому было всего лишь сорок с хвостиком, и однообразная жизнь стала нормой, а не чем-то невозможным. Он бы не собирался ничего менять, ему было хорошо, очень хорошо. Вот что так и оставалось неизменным – это скрытие их отношений – никаких упоминаний, никаких жестов, прикосновений, флирта и т.п. в людных местах, даже при родной дочери нельзя было и заикнуться про это, всяческие нежности с запертой дверь, а про интимные связи даже говорить не стоит. Джон был бы сильно смущён признавая романтические чувства к давнему другу перед всеми, кто был в этом так уверен долгие годы, а Шерлок просто не видел смысла затрагивать эту тему или вести светские беседы, он не считал данную информацию интересной для окружающих, а если думать про допустимую помолвку (доступную в наши дни для однополых), о которой и не шли разговоры, то оба были категорично против. Пожалуй, единственные кто знал об этом, были Майкрофт и Грегори, столкнувшиеся с той же ситуацией. Друзья (Джон и Лестрейд) встречались почти каждые выходные где-нибудь в спокойном месте, чтобы обоим отдохнуть от суматохи, в то время как Шерлок приглядывал за Рози. Им было о чем говорить, в основном о работе и повседневной рутине. Грэг иногда давал советы по поводу ребенка, причем действительно дельные и рабочие. Порой они обсуждали братьев Холмсов, и какие же те были одинаковыми, несмотря на отрицание этого, оба упрямые бараны и напыщенные индюки, желающие доказать свою правоту любым способ (будь он законным или нет), раздражали своей упрямостью и холодом, что в переносном смысле, что в прямом. – Почему бы тебе не перестать скрывать свои отношения? – внезапно спросил Лестрейд, повернувшись к Джону. – У меня к тебе тот же вопрос... – сказал он, хмыкнув. – Даже не пытайся сравнить. Одно дело когда, извини, детектив-наркоман, а другое когда сама светлость «Британское правительство». – Грэг особенно выделил последние два слова. – Это уж точно, – Джон вздохнул, – Я действительно не вижу в этом необходимости, мы просто живём и наслаждаемся друг другом, и нам не хочется выставлять все на показ... Тем более после всех моих усердных отрицаний. Грегори промолчал. – А что насчёт твоей дочери? Она знает об этом? – Нет. Рози может назвать Шерлока отцом, но мы сразу же поправляем ее. Конечно, если бы мы и признались, она, наверняка, не имела ничего против, но мы, опять таки, не хотим. – Странно, обычно люди стремятся сообщить всему миру об их отношениях. – Не в нашем случае. Братья же по всем традициям встречались настолько редко, насколько могли. Не было надобности в том, чтобы беспокоить и досаждать друг друга, особенно когда детские обидки ещё не прошли. – С чего это ты вдруг начал подкармливать уток? Захотелось ещё кем-нибудь по управлять? – поинтересовался Шерлок, глядя как его брат стоял перед небольшим прудом в парке, щедро кроша бутерброд. – Бедный, бедный Лестрейд, – осуждающе проговорил он, – наверное, с такой заботой делал его для тебя неблагодарного. Дернувшись от неожиданного появления братца, Майкрофт нервно съязвил: – Заткнись. С чего ты это вообще взял? – С того, что увидеть Майкрофта, держащего в руках огромный кусок батона, очень редкое явление, – он натянуто улыбнулся, заметив, как тот прячет остатки в карман пальто. – А ты, я вижу, хорошенько поправился, – с смешком выдавил из себя Майкрофт, готовясь к бою оскорблениями, – неужели отцовская жизнь подействовала на тебя именно таким образом? – Пару килограммов. Оказывается, что Джон прекрасно готовит, а детская еда не такая уж противная, особенно натощак. – Специально пришел позлить меня? – чуть повысив голос, грубо сказал он. – Что ты, что ты. Проходил мимо, да и только. Шерлок развернулся и медленно зашагал прочь. Майкрофт готов был отвернуться, как заметил телефон, качающийся в поднятой руке брата, пытающегося привлечь его внимание. – Неужели? Ты не посмеешь. – Я уже, мой дорогой брат, я уже. Жди серьезный разговор вечером. – Холмс-младший уходил с искренней улыбкой, чувствуя, как сзади него кипит от злости Майкрофт. От безысходности, будто его поймали за коварным двойным преступление, он откусил большой кусок бутерброда, начиная усердно пережёвывать его, дабы съесть следующий.

***

– Ты же готова к завтрашнему дню? – поинтересовался Джон, сидя на маленьком стуле, стоящем напротив кроватки дочери, которая уже почти засыпала. – Это будет очень важный день, не для тебя одной, но и для меня. – А для Шерлока? – ее тонкий голос раздался из-под одеяла. – И для него тоже, – неуверенно сказал Ватсон и потрепал свою дочь по и так растрёпанным волосам. – Надеюсь, мне не нужно читать сказку перед сном? Ты ведь уже такая взрослая, – он получил отрицательное покачивание головой и лукавую улыбку. – Вот и славно. На последок, Джон кратко поцеловал ее в лоб и пожелал спокойной ночи. Тихо заперев за собой дверь, он спустился вниз, стараясь не скрипеть, идя по старыми ступенькам. Спустившись, Ватсон по привычки глянул на пустую гостиную, в которой столько изменилось, теперь здесь не только хлам Шерлока, но и игрушки Рози, усаженные на диване и кресле в ряд, будто они их гости или новые клиенты, ее рисунки, аккуратно прикрепленные рядом с картой Лондона, висевшей уже не знай сколько лет, детские раскраски, лежавшие стопкой на захламленном столе, в которых Холмс и Рози находили развлечение почти на весь день. Проходя по всей комнате глазами, Ватсон невольно вздохнул и выключил свет, сразу же направившись к дальней спальни. Джон был счастлив видеть это, видеть, что Шерлок не такой уж социопат и смог справиться с его неугомонной и любопытной (что сильно напоминало ему о самом Холмсе) дочерью. Отворив дверь, он был готов увидеть полный хаос, разбросанные листки бумаги, ходившего туда-сюда Шерлока, стену, до смерти заколенную офисными кнопками, но в итоге пред его глазами был Холмс, мирно смотрящий в открытое окно. – Не запирай дверь, у меня нет настроения, – резко сказал ему Шерлок, даже не повернувшись. – Я и не собирался… Он закрыл окно и развернулся к Джону. – Собирался, я это понял, еще когда ты с работы пришел. "Как обычно" – подумал Ватсон, ощущая на себе довольный взгляд. – Ну, Шерлок... – устало протянул Джон. – Ты никогда не бываешь в настроении. А ещё я ужасно нервничаю. – Я понимаю, дочь идёт в начальную школу, все дела, – Шерлок обошел кровать, – но это не так уж и волнующе, всем придется пройти через это. Тем более, когда школа идеально почти по всем параметрам, недорогая, множество кружков для саморазвития и Майрофт рекомендовал ее…– он положил руки на плечи Ватсона, который так и норовил упасть ему в объятия. – Ты слишком жесток. И заумный – все же он так и сделал, крепко обвив его шею руками. Прижимаясь к его щеке носом, Джон почувствовал еле уловимый запах табака, который не успел выветриться. – Шерлок, не смей говорить, что ты снова курил. – Просто, проходил мимо курящих.. – пробурчал Холмс, пытаясь спасти ситуацию, прямо как пойманный школьник. – Ты неделю не выходил из дома. – Не факт… Шерлок был готов к очередной лекции о том, что курить при его здоровье можно лишь один раз в год и то всего две сигареты, но в ответ он ничего не услышал, от чего даже забеспокоился. Холмс почувствовал, как Ватсон медленно отстраняется от него, сложив руки за спину. – Я, пожалуй, посплю на диване, – сказал Джон с такой печалью в голосе, словно он мог прямо здесь расплакаться. Ватсон повернул носок, готовясь развернуться, но Шерлок легонько дёргает его за локоть, чего хватило для перемещения внимания на него. – Нет, сегодня моя очередь. – Так у нас есть какое-то расписание? – А ты не знал? – Холмс накинул на себя бежевый халат и улыбнулся. – Так что, предлагаю тебя отдохнуть и расслабиться на удобной кровати, пока я буду страдать, лёжа на ужасном диване. – Что если Рози что-то понадобится? – с лёгким неуверенностью спросил Джон. – Я все улажу, – тихо, чуть ли не шепотом сказал Шерлок, после чего скрылся за дверь, оставив Ватсона наедине с собой. Джон принялся за пуговицы рубашки, утомленно расстёгивая их одной за другой, пока рубашка не оказалась на все еще застеленной кровати. В этот момент дверь издала тихий скрип и из за нее показалась кудрявая с едва заметной сединой голова. – И я люблю тебя, – увереннее, чем обычно прозвучало от Шерлока. – Господи, Шерлок! – испуганно отозвался Джон, но Холмса уже не было рядом.

***

Утро оказалось на удивление довольно спокойным. Джон и Рози поднялись около 5 часов и почти сразу приступили к завтраку, а после и к подготовке в школу, в то время как Холмс мирно дремал на диване. Они тихо миновали спящую тушку, бормочущую что-то про себя. Ватсон привел в порядок внешний вид дочери, завил ее блестящие на свету короткие волосы, помог со школьной формой и поставил рюкзак недалеко от выхода, дабы не забыть его. Сам он принял душ, надел только что поглаженную рубашку и брюки и перекусил вместе с Рози легким завтраком. Волнение, чье присутствие вчера подметил Шерлок, испарилось, и вместо него появилось небольшое предвкушение. По Рози нельзя было сказать, что она беспокоится о предстоящем дне, ее лицо излучало искреннюю радость, которую она никак не могла удержать в себе, она говорила громче и звонче привычного, а походка сопровождалась легкими подпрыгиванием. Джон вспомнил свой поход в школу. Не сказать, что для него это было так же весело. Сестра успела запугать его еще за год о невероятно сложных уроков, ожидавших его, и о злых учителей, так и жаждущих свежей крови. Хоть и все, ею сказанное отчасти было ложью, Ватсон не мог, не чувствовал себя в тот момент огорченным и желающим поскорее покончить с этим поскорей. В течение часа на телефон Джона приходили поздравления от хороших знакомых с работы, общее от Лестрейда с Майкрофтом и сама Гарриет отправила маленькое сообщение, что заставило Джона улыбнуться сильнее, чем от других поздравлений. Она так редко писала ему, что он сначала и не понял, кто это, озадачено уставившись на: «Поздравляю Рози с поступление в школу. Ты ведь не забыл рассказать ей всю правду об этом ужасном месте?». Ко времени, когда оба Ватсона были готовы выходить, Шерлок вовсю метался по кухне, над чем Рози не прекращая хихикала, так, что можно было увидеть ее белоснежные зубы и один шатающийся молочный. Все же Шерлок смог спокойно устроиться перед микроскопом, сев на стул, и склонившись над ним, чуть сгорбив спину (со стороны данная поза выглядела достаточно неудобной, но Холмс не жаловался). – Погоди, давайте я сфотографирую вас, – внезапно сказал Джон, – Милая, встань, пожалуйста, вот сюда… – он подвинул ее за плечи ближе к двери, лишь бы на фотографии не было видно их беспорядка в зале. Его голова повернулась к Холмсу, который и не шелохнулся, – Шерлок. – А? – Фотография. С тяжелым вздохом Шерлок оторвался от своего занятий и присел рядом с Рози на левое колено. – Молодец, – произнес Джон, широко улыбнувшись, видя недовольное лицо любимого и сияющую улыбку дочери. Сделав пару снимков, Ватсон передал телефон Холмсу, который собирался вернуться на кухню. Он быстро просмотрел каждый снимок и отдал телефон обратно Джону. – Прекрасно, – без каких либо эмоций буркнул он про себя. – Неужели? – Да, можешь выложить в Facebook, – шутливо предложил Шерлок, снова приступив к брошенному делу. – Ты ведь не забыл? – вдруг спросил Джон. – Забрать Рози из школы в 4 часа? Не переживай, у меня феноменальная память. – Тогда, как зовут Лестрейда? – Это к делу не относится. – Шерлок, Шерлок… – пока Рози обувалась в коридоре, Ватсон быстро поцеловал Холмса в щеку и сразу же отстранился. – Я возлагаю на тебя слишком большие надежды. – Я знаю, – тот отвернулся, чувствуя себя смущенным как никогда прежде.

***

В дверях появился запыхавшийся, видимо от долгого бега, Лестрейд, крепко держащийся за дверную ручку. Казалось, он бежал до него через весь Лондон, но учитывая его возраст, можно было сказать, что просто поднялся по лестнице. Он уставился на стоящую посередине зала фигуру Шерлока, который тихо размышлял о чем-то своем, что непонятно для других. – Что случилось? – равнодушно спросил тот, не желая отрываться от потока мыслей. – Погоня! Я в одиночку не справлюсь, – прохрипел Грэг, чуть ли не сползая вниз по белой стенке, которая, несомненно, оставит след на его абсолютно черной куртке. Он начал было объяснять, но изо рта выходили несвязанные друг с другом слова. – Ни слова больше. Шерлок натянул на себя висящее за дверью совсем новое пальто (старое окончательно испортилось спустя несколько лет беспрерывной носки) и проследовал за Лестрейдом, который, только выйдя за входную дверь, продолжил свою погоню, словно это не он “умирал” от нехватки воздуха пару секунд назад. – Это Генри Уильямс, – пояснил он, – мы не могли поймать его около месяца, постоянно ускользал. До этого он был в тюрьме 3 года, пожизненное заключение, совершил очень продуманный теракт. Если я не ошибаюсь, именно ты расследовал его дело, – говорил Грэг, пытаясь догнать Холмса, все же, у него чересчур длинные ноги. – Не помню такого. – Это и не важно. Если в Скотленд-Ярде не ошиблись… – он заметил появляющуюся на лице Шерлока ухмылку, – не смей... В общем, Генри Уильямс должен быть на пристани, там тот часто отсиживался, как говорили некоторые работники и прохожие. – Почему вы не поймали его раньше? – Потому что у нас не было веских доказательств и причин, все опрошенные называли расплывчатые внешние признаки, подходящие чуть ли не к каждому третьему шотландцу или британцу, – напротив них уже открывался вид на недалекую пристань, – И как раз сегодня, пару минут назад, я обнаружил его рядом с магазином, в который обычно хожу после работы. Изначально, я пытался быть тихим и осторожным, не казаться подозрительным для него. Но Генри заметил меня и прямо с места сорвался. Рванул так, что я даже не понял куда. – Полиция будет? – Маловероятно, я вызывал подкрепление еще, когда к тебе бежал, но не факт, что те приедут быстро. – Ясно... – пробормотал Шерлок. Они вместе добежали до конца пристани, упершись поясом в железные прутья забора, рассматривая все вокруг, дабы найти нужного человека (по описанию среднего роста, с черными волосами, небольшая борода и усы, черная одежда, не считая тёмно-синие джинсы). Шерлок пригляделся, прищурившись из-за дующего на них сильного ветра, после чего вскинул правую руку и указал тонким пальцем на первый стоящий грузовой корабль, крикнул: «Он там!» и спрыгнул вниз. Их, вроде как, пытались остановить работники, но тех не было хорошо слышно, поэтому далекое бурчание они списали на звуки воды и прохожих. Вбежав по хлипкой лестнице на баржу, заполненную огромными бочками, Лестрейд и Холмс тут же услышали выстрелы где-то с левой стороны от них. Мимолетно скользнула темная фигура. Шерлок, не задумываясь о приличиях, как по привычке, вытащил из ремня Грэга заряженный пистолет, получив возмущенный возглас хозяина. Выглядывая из-за здоровенной серой бочки, они увидели ту самую фигуру, старающуюся скрыться от преследователей, которых так внезапно стало двоя. Их шаги были продуманными и плавными, что стук ботинок не отскакивал от металлической поверхности, а лишь издавал глухие стучания, дышать обоим стало тяжело, а сердце барабанило как сумасшедшее о грудную клетку. Но за то, Шерлок наконец-то почувствовал себя в подходящей, родной среде, там, где ему было самое место. Его тело снова переполнял необходимый, как кислород, адреналин, в глазах так и читалось возбуждение, будто это очередной наркотик, к которым он уже успел отвыкнуть, ноги же чуть подкашивались, с губ срывались счастливые вздохи и еле слышное пищание. – Я схвачу его, – прошептал Холмс, идя впереди Лестрейда. – Почему не я? – с раздражением спросил он. – Потому что ты не в подходящем для этого возрасте. – Ты тоже! – съязвил Грэг. – Я моложе тебя на 12 лет! – он выделил последние два слова, словно это действительно имело значение. В момент их легкой дискуссии, преступник смог выбраться из, честно говоря, неудачного укрытия и пальнуть два раза в сторону Шерлока с Грэгом, и так же незаметно скрылся. Ни одна из пуль, к счастью обоих, не попала в них, но заставила лишний раз понервничать и прижаться к ближней ледяной стене. Это взбодрило их. Они переглянулись и одновременно одними губами произнесли «Пронесло». Делая глубокий дрожащий вздох, Лестрейд выглядывает из за бочки, и несколько раз повернув голову, делает кивок, значащий «Путь свободен. Можно идти». – Стой! – буркнул Шерлок, схватив его за рукав, и потянул на себя. – Он сзади нас. – Ты уверен? – Я более чем уверен, я знаю! Такие преступники глупые, их разум ограничен однотипными уловками из фильмов, – он бы продолжил, если бы Грэг не цыкнул на него. – Иди с левой стороны, а я с правой. – Хорошо. – И приготовь пистолет, – сказал Шерлок, развернувшись на носочках и выпрыгнув с другой стороны бочки, чтобы устроить западню, но, почему то, там никого не было. Холмс впал в ступор, смотря на место, где по его предположению должен стоят Генри Уильямс. Рядом с ухом Шерлока прозвучало его же имя в таком гневном, разочарованном и досадном тоне и вместе с ним ругательство, сказанное с горечью от упущенной цели. Конечно, это ведь не фатальная ошибка, есть возможность исправить. С этой мыслью Шерлок приступил выдумывать всевозможные способы исправить ситуацию и то, каким же путем пошел преступник, если его не оказалось здесь. Но будто назойливая муха, в его поток влезал чей-то голос, от которого так хотелось избавиться, он полностью разрушал построенную за считанные секунды цепочку размышлений. – Шерлок! – Грэг ахнул, когда прямо в его нос стремительно ударила чужая ладонь тыльной стороной, – Идем же! Он там! Лестрейд толкнул его к краю баржи, выходящего на берег. От сюда им удалось разглядеть бегущий вперед силуэт Генри, коварно уклонившийся от потенциального ареста, грозивший ему долгий срок. Незамедлительно Шерлок достал из кармана пистолет и стрельнул три раза, даже не прицелившись. Пули удачно задели того в ногу недалеко от колена, от чего Уильямс плошмяком повалился на песок, чуть корчась и постанывая из-за ноющей боли. Все далее происходящее можно описать в пару слов: ловкие руки схватывают Генри, неожиданное появление ножа, рана ниже локтя, арест, произведённый Грэгом, минутное затишье с передышкой перед приездом полиции и скорой. – Как рука? – поинтересовался Лестрейд, наблюдая, как врачи суетливо усаживают Шерлока на лавочку, чтобы поскорее обработать и перевязать рану. – В порядке, и не такое бывало, – сказал он, подняв голову к Грэгу. Оба не могли ничего сказать. – Я тут подумал, – тихо начал Лестрейд, – спасибо за то, что помог мне. Без тебя я бы никогда его не поймал. – Конечно, твои навыки стрельбы и меткости ужасны, – Шерлок произнес это с той же интонацией, что и всегда, но более мягко, – Но я бы мог сказать спасибо тоже. Эта пробежка заставляет меня думать, что я еще в форме, и… Она помогла мне справиться со скукой, – он улыбнулся, не в смысле «это сарказм», а в смысле «я безгранично благодарен». – Сэр, сидите смирно, – сказал врач, садясь рядом с ним. – Кажется, прошло всего пару минут, – заметил Грэг, глянув на экран телефона, – а уже больше четырех. Холмс ощутимо напрягся. Как он мог забыть? Он снова подставил Джона, и не только его, но и Рози, которая, вероятно, ждет его, одиноко смотря на уходящих детей с их родителями. Шерлок резко вскочил с места, игнорируя нормы приличия, накинул лежащее рядом пальто, даже не поправив завернутый рукав рубашки, несильно оттолкнул врача, готового обработать рану, и Лестрейда, в недоумении уставившегося на торопливого друга. – Стойте, сэр, я ведь еще не начал! – крикнул врач, а затем и Грэг: – Шерлок, если хочешь, я бы мог подвести тебя! – Тогда я точно не успею! – ответил обоим Шерлок, перепрыгнув через хлипкий забор. В голове успел сформироваться маршрут, намеченный на карте Лондона толстой красной линией, и Холмс не желал его рушить. Бегая по людным улицам, он неоднократно сталкивался со встречными людьми, слыша их бурчание и удивленные от такой наглости вздохи; пальто за что-то вечно цеплялось, грозя порваться; светофоры как назло показывали красный цвет; машин было чрезмерно много. А в голове все крутились и крутились мысли о том, что он вновь испортит о себе впечатление. Подобные рассуждения вбивались в голову Шерлока лучше, чем всякая формула или новый вид пыли, что, впрямь, тревожило бесчеловечный разум. Так вот что значить доля человеческая, беспрерывно думать о других, о впечатление и мнение, которое ты вызываешь, иметь таких попутчиков, как страх, горе, тревога, душевные терзания. Все это было незнакомым и новым, что предстояло понять и принять, в процессе получения неминуемого дальнейшего опыта. Повернув направо, Холмс оказался прямо напротив школьных ворот, где он мог хорошенько перевести дух, предварительно оперившись ладонями о колени. Больная рука время от времени мерзко пульсировала и колола, как иголка, а засохшая кровь прилипла к хлопковой ткани рукава, создавая еще больший дискомфорт. Возле кирпичной стены появились девочка с портфелем в руках наперевес и учительница лет 30, по ее лицу нельзя было сказать, что та весьма довольна опозданием. Изо рта Шерлока вылетело рваное извинение.

***

Утомленным взглядом Джон оглядел спальню дочери. Сама Рози спала в кровати, плотно завернувшись пушистым одеялом, утыкаясь носом во взбитую подушку, на прикроватной тумбочке стояла массажная свеча из целого набора, подаренного Шерлоку, как шутка, на Рождество, ее растаявший воск скопился вокруг сгоревшего фитиля, до сих пор издающего приятный запах ягоды по всей комнате; под письменным столом лежал приготовленный на завтра рюкзак, а на спинке подле стоящего стула была аккуратно сложенная школьная форма Рози. Царила идиллия и умиротворение. Всего пару часов назад Ватсон получил содержательный звонок от учительницы его дочери, что уроки закончились, и пора бы забирать ее. «Неужели Шерлок, в который раз забыл о моей просьбе» – подумал он, нервно нахмурившись, и начав набирать номер Холмса. Но тут же остановился. – «У него есть на то причины» По пути домой Джону написал Лестрейд: «Как рука Шерлока?» Тогда он понял, что был совершенно прав. – Послушай, мне Грэг написал, что случилось с твоей рукой?.. – спросил в недоумении Ватсон, открыв дверь в комнату. Он мог поклясться, что в этот момент его челюсть действительно чуть не отпала, видя, как Шерлок, обставленный теми же свечами из набора, сидел в позе лотоса на кровати, закрыв глаза. – Я так понимаю, это должно иметь романтический смысл? – Ошибка, Джон, как всегда ошибка, – проговорил Холмс в своей привычной манере, – Что насчет руки, она в порядке. Обычная царапина, которую я успешно обработал и без помощи врачей. – Подробности будут? – Не-а, – его губы дрогнули. – Так и думал, – Джон сел на краешек кровати, подхватив одну свечу. – Еще вопрос, ты медитируешь? – А по мне не видно? – он приоткрыл левый глаз, – Майкрофт посоветовал. – С какого перепугу ты слушаешь его советы? – Он лично поблагодарил меня сегодня. – Ясно… – протянул Ватсон, внимательно осматривая баночку, – Почему одна из них стоит в комнате Рози? – Не мог отказать. Они ей очень понравились. – Но ведь это не обычные свечи… – Какая разница, – перебил Шерлок, – Свечи есть свечи. Джон испустил вздох, после чего собирался встать с кровати, но Холмс остановил его. – У меня сегодня есть настроение, – это была кодовая фраза, придуманная еще давным-давно. Ватсон замешкал, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. – Я уберу все с кровати. – А я пока достану все, что нам нужно, – Шерлок соскочил с кровати, потушив резким движением несколько фитильков, и открыл шкаф. От туда он достал лом с красной ручкой. – Боже мой, – пробормотал Джона, – Ты снова хранишь все под плинтусом? – Под ламинатом, вообще-то, – поправил Холмс. – Шерлок, когда-нибудь Рози захочет поменять здесь полы. – Не позволю, – Шерлок приступил к отдиранию хлипких полов. – Для этого придумали тумбочки, – Джон перенес погасшие свечи на стол. – Рози сможет найти. – А что насчет пистолета? – Легче объяснить