Приглушенные крики

      Джин дрожал в объятиях Чхольсу, когда тот лежал рядом с ним. Его руки крепко обнимали талию Джина, прижимая его к себе. Это было неудобно, и он просто хотел откатиться и оказаться как можно дальше от Чхольсу, но сейчас это было невозможно.       Тело Джина все еще не было неподвижно. Его рука лежала рядом с ним, около его лица, но он не мог заставить кончики пальцев сдвинуться даже на миллиметр.       Чхольсу поцеловал Джина в обнаженное плечо, заставив его внутренне содрогнуться.       — Не волнуйся, детка, действие препарата длится всего несколько часов.       Джин внутренне съёжился при слове «детка». Неужели Чхольсу подумал, что они в отношениях, просто потому, что Чхольсу решил накачать его наркотиками и изнасиловать? Ни за что на свете Джин не собирался позволить Чхольсу жить в этой фантазии.       В тот момент, когда действие препарата закончится и Джин сможет нормально двигаться и говорить, он непременно поставит Чхольсу на место.       Чхольсу вздохнул, поглаживая рукой руки Джина.       — Мне жаль, что вам с Намджуном пришлось расстаться. Если бы я добрался до вас раньше, возможно, все было бы намного проще. Я должен был провернуть всё до того, как вы сошлись.       Джин почувствовал, как его сердце сжалось, когда Чхольсу упомянул Намджуна. Он знал, что Намджун и он сам «больше не в отношениях», но Джин все равно чувствовал себя виноватым. Хотя Джин буквально ничего не мог с этим поделать. Он задавался вопросом, чувствовал ли себя Чонгук так же? Оскорбленным, пристыженным, грязным и униженным. Он ненавидел это. Он так сильно ненавидел Чхольсу, и, хотя он знал, что если он сделает что-то не так, то будет наказан, Джин не был уверен, сможет ли он сдержать свой гнев. Он наконец-то полностью понял, почему Чонгук напал на Карателя и хотел убить его.       — Чхольсу! — раздался голос за несколько секунд до того, как дверь в комнату распахнулась.       Чхольсу сел, слегка удивившись тому, что кто-то ворвался в его комнату.       Надежда зародилась внутри Джина.       Это было оно?       Это была полиция?       Их спасали?       — Чхольсу, ты, ублюдок! Что, черт возьми, случилось с моим Чиминни? —рявкнул незнакомец, бросаясь к Чхольсу, не обращая внимания на то, что они оба лежали совершенно голые на простынях.       Чхольсу вздохнул, проведя рукой по волосам.       — Что ты имеешь в виду? Что с ним не так?       Надежда рухнула, когда Джин понял, что это не спасение. Это был один из их похитителей.       — Он больше не девственник. По всему его телу гребаные синяки и засосы. Ты обещал, что сохранишь его невинность для меня! — закричал мужчина.       Джин нахмурился в беспокойстве; они говорили о Чимине. Он пытался переводить с английского, но наркотик немного замедлял его мысли, а скорость и тон слов затрудняли расшифровку.       Чхольсу фыркнул и закатил глаза.       — Ты слишком долго отсутствовал; ты должен был быть здесь еще три дня назад.       — Ты поклялся, что к нему никто не прикоснётся! У тебя было еще шестеро, которых твои люди могли трахать сколько влезет! —закричал мужчина.       — Ну, можешь взять Тэхёна, Хосока или Намджуна. Не думаю, что у этих троих когда-либо были члены в задницах, — сказал Чхольсу, пожимая плечами.       Джин хотел ударить Чхольсу; он практически продавал его донсэнов этому человеку!       — Мне плевать на этих парней, мне нужен только Чимин! — рявкнул мужчина.       — Ну, это уже в прошлом, что ты хочешь, чтобы я сделал? — вздохнул Чхольсу, явно не придавая значения тому факту, что Чимин больше не девственник.       — Ты ещё пожалеешь об этом!       Незнакомец бросил на Чхольсу суровый взгляд и выбежал, хлопнув дверью.       — Придурок, — раздраженно прорычал Чхольсу, — Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого, — сказал он, глядя на Джина, — О, боже, твое лицо такое красное, тебе было неловко, что тебя увидели голым? — сказал Чхольсу, прежде чем натянуть простыню, придавая Джину немного достоинства, однако, было уже слишком поздно для этого. — Ну, не волнуйся. Теперь остались только ты и я. Может, сделаем это ещё разок?       Джин беззвучно заскулил, его разум умолял Чхольсу остановиться, когда его перевернули на спину, и Чхольсу забрался на него сверху.       Он не хотел делать это «ещё разок». Он попытался использовать свои руки, чтобы столкнуть Чхольсу с себя, когда мужчина двинулся между его безвольными ногами, но они остались неподвижно лежать около его головы.

***

      — Ну давай же, — простонал Чимин, пытаясь снять наручники. Ему нужно было освободиться, если он этого не сделает, то Бретт вернется и изнасилует его. Он просто знал это, — Давай, пожалуйста… пожалуйста.       Он не знал, сколько времени у него осталось. Бретт мог вернуться в любой момент, и оказалось, что Чимин был прав. Бретт вошел в дверь, его лицо все еще выглядело сердитым, и это напугало Чимина. Он не хотел, чтобы гнев выплеснулся на него. Бретт несколько раз прошелся по комнате, прежде чем вздохнуть и сесть рядом с Чимином, заставив младшего напрячься.       — Прости, Чимин. Если бы я знал, что Чхольсу позволит своим людям прикасаться к тебе… я бы приехал раньше, — виновато произнёс Бретт.       Чимин смущенно посмотрел на мужчину, и тот, казалось, заметил его смущение.       — Я хотел дать вам, ребята, несколько недель, чтобы адаптироваться здесь, поэтому я оставался в городе, пока Чхольсу не сказал, что вы ведете себя достаточно хорошо. Он позвонил мне три дня назад, сказал, что я могу приехать и наконец встретиться с тобой и остальными, но у меня была важная встреча, поэтому я не мог приехать до сегодняшнего дня. Но, кажется, я опоздал, —вздохнул Бретт.       Чимин не совсем понял, что было сказано, но ему стало не по себе. Он просто хотел вернуться к своим мемберам.       Бретт наклонился ближе к Чимину, обхватив его щеку рукой.       — Клянусь жизнью, Чимин, никто, кроме меня, больше никогда к тебе не прикоснется.       Неудивительно, что это нисколько не утешило Чимина.       Младший закрыл глаза, когда Бретт сократил расстояние между их лицами, поцеловав Чимина в пухлые губы, словно скрепляя сделку, которую Чимин не хотел и на которую не соглашался.       — Ну что, продолжим с того места, где остановились? — предложил Бретт, собираясь взобраться на младшего.       Чимин покачал головой, на его глазах появились слезы, когда его разум подкинул ему воспоминания о Карателе, который также взобравшись на него, срывал с него одежду, трогал его, насиловал его.       Он не хотел проходить через это снова.       — П-пожалуйста… только не снова… пожалуйста, — закричал Чимин, когда Бретт поднял куртку, которой он прикрывал живот Чимина.       — Не волнуйся, я буду очень нежен, обещаю, —сказал Бретт, расположившись между ног Чимина, хотя младший держал их плотно сомкнутыми.       Дрожь пробежала по спине Чимина, когда большая рука Бретта скользнула по его голым бедрам, мягко сминая изуродованную кожу. Это заставило Чимина заплакать сильнее.       — П-пожалуйста… — рыдал Чимин, умоляя, надеясь, молясь, чтобы мужчина остановился.       — Не плачь, —тихо сказал Бретт, схватив одну из ног Чимина и приподняв ее, чтобы поцеловать внутреннюю часть бедра, — Я так долго этого ждал. Сегодня наш первый день из многих последующих.       Чимин почувствовал растущее напряжение внизу его живота. Что-то в этом человеке отличалось от Карателя. Он был нежен, касался его с заботой и любовью, и это вызвало тревогу в голове Чимина. Этот человек был опасен.       Бретт попытался развести ноги Чимина, но Чимин держал их сомкнутыми, используя свои натренированные бесконечными танцевальными практиками мышцы в своих интересах, но он знал, что долго не продержится.       — Пожалуйста, отпусти меня, — умолял Чимин. Бретт усмехнулся, когда ему наконец удалось раздвинуть ноги Чимина в стороны.       — О, малыш Чим-Чим, ты никуда не денешься.       — Не называй меня так! — огрызнулся Чимин, он не хотел, чтобы этот человек использовал его прозвище. Он не хотел, чтобы оно было осквернено, как «Куки» для Чонгука.       — О, тебе не нравится? — удивился Бретт, забавляясь реакцией Чимина на прозвище, — Но оно такое милое. Оно так подходит моему маленькому мягкому Чиминни.       Чимин действительно думал, что его стошнит.       — А теперь раздвинь для меня ноги как следует, я хочу заняться с тобой любовью, —сказал Бретт, пока Чимин продолжал пытаться свести ноги вместе.       Чимин пожалел, что съел несколько кусочков во время их совместной трапезы. Он чувствовал, как тошнота подступает к его горлу. «Заниматься любовью?». Заниматься гребаной любовью?       Этот человек что, бредит?       Это было сексуальное насилие.       Это было изнасилование!       Бретт с обожанием улыбнулся, скользнув рукой вверх по груди Чимина и задрав его рубашку, обнажив всю грудь Чимина.       — Какой вид, — сказал Бретт, осматривая обнаженное тело Чимина.       Щеки Чимина покраснели, когда он оказался под взглядом мужчины, полного похоти. Его тело задрожало от страха, когда руки Бретта коснулись его груди, теребя его сосок, заставляя Чимина заскулить. Ему это не понравилось. Ему это совсем не понравилось, но он не мог ничего поделать.       Бретт наклонился, облизывая и посасывая грудь Чимина, уделяя пристальное внимание его соскам, делая их твердыми. Он чувствовал, как член Чимина откликается на такую стимуляцию, и это заставляло его хотеть играть с сосками Чимина еще больше. Бретт хотел найти все его эрогенные зоны, все слабые места.       — С-стоп,— взмолился Чимин, позволяя слезам свободно течь.       Ему это не нравилось.       Он не хотел этого.       Но почему это было так приятно?       — Ты такой красивый, —сказал Бретт, прежде чем снова поцеловать Чимина. Это было не похоже на предыдущие поцелуи. Это было похотливо, небрежно и с языком. Чимин чувствовал, что он почти тонет в слюне, прежде чем Бретт отодвинулся и прижался к его шее, — Это будет фантастически, — прошептал Бретт на ухо Чимина, прежде чем нежно укусить его, заслужив удивленный вскрик младшего.       Снизу Чимин чувствовал, как рука Бретта касается его. Лаская внутреннюю часть бедер и член.       — Я совсем не такой, как тот гребаный ублюдок, который прикасался к тебе. Я собираюсь сделать это настолько приятным, насколько смогу для тебя.       Чимин нахмурился. Приятным? Анальный секс не был приятным. В последний раз, когда он это делал, он чувствовал себя так, будто его разрывали на части и пронзали мечом. Он всё время кричал и плакал от боли.       Как, черт возьми, Бретт собирался сделать это «приятным»?       Бретт немного отодвинулся в сторону, открыл ящик на прикроватной тумбочке и вытащил оттуда флакончик со смазкой, к большому ужасу Чимина.       — Пожалуйста, пожалуйста, умоляю тебя, —всхлипывал Чимин, казалось, уже в миллионный раз, наблюдая, как Бретт выливает немного смазки на пальцы.       — Не волнуйся, я просто немного тебя растяну. Я не хочу, чтобы ты истекал кровью, — сказал Бретт, приложив пальцы к изуродованному входу Чимина.       Чимин закрыл глаза, всхлипывая, чувствуя холод и пальцы Бретта там внизу. Вчера Каратель даже не потрудился его подготовить, он просто сразу вошел в него. Это была агония, он разорвался. Он истекал кровью.       — Тише, только один палец, постарайся расслабиться, — попросил Бретт, прежде чем просунуть палец внутрь, и Чимин резко вздохнул от боли и дискомфорта.

***

      Намджун наблюдал, как Хосок, Чонгук и Тэхён колотили в металлическую дверь. Они все это слышали; Чимин кричал им, звал на помощь. Это ужаснуло их. Какого черта Чхольсу делал с Чимином? Что сделал Чимин? Его наказали?       — Хён, что нам делать? — спросил Тэхён у Хосока, продолжая пытаться открыть дверь, хотя все они уже знали, что это бесполезно.       — Я не знаю, — сказал Хосок, прежде чем повернуться к Намджуну, — Что нам делать? Он может быть ранен.       Намджун не знал. Он не знал. Он просто не знал!       Откуда ему было знать?       Почему именно ему всегда суждено было знать ответы?       Тэхён почувствовал, как его надежда угасла, когда он увидел безнадежность в глазах Намджуна. Это было похоже на то, как будто его хён сдался и просто принял тот факт, что выхода нет. Он подошел к Намджуну, схватил его за рубашку и притянул к себе.       — Ты разве не слышал его? Он кричал твое имя! Он кричал, чтобы ты помог ему, он хотел, чтобы ты спас его! Не смотри так! Ты нам нужен! Ты нужен Чимину! Ты нужен Джину! Так что очнись уже и сделай что-нибудь! — крикнул Тэхён в лицо Намджуну. Чонгук и Хосок в шоке уставились на Тэхёна. Тэхён разговаривал с Намджуном неформально и грубо, кричал на него. Хуже того, они боялись того, что ещё он мог наговорить, так как камеры могли ясно слышать их.       Намджун опустил голову, терпеливо принимая оскорбления. Чувство вины за то, что он не справился с ролью лидера, разъедало его еще больше.       — Чимин доверяет тебе, он нуждается в тебе, ты не можешь его подвести, — жестоко проговорил Тэхён.       — Я не знаю, что делать… Тэхён… Мне жаль, — извинился Намджун.       Тэхён посмотрел на него, поднял кулак и ударил Намджуна в челюсть, отчего тот рухнул на землю.       — Тебе жаль? Тебе, блядь, жаль? Этого недостаточно! Извинения не спасут Чимина! Они не спасут Сокджина!       Хосок и Чонгук поспешили к Тэхёну, удерживая его подальше от Намджуна, пока лидер смотрел на Тэхёна грустными, влажными глазами.       — Чимин был в ужасе! Его снова могут изнасиловать, а ты просто чертовски сожалеешь? Ты не думаешь об их боли? Тебе все равно, что с ними происходит? Как бы тебе понравилось, если бы тебя изнасиловали, и никто бы не пришел на помощь! — закричал Тэхен.       — Хватит, Тэ, это не поможет, — сказал Хосок, увлекая Тэхёна к койкам, где сидел Юнги, наблюдая за происходящим вокруг.       — Хён, ты в порядке? — спросил Чонгук, опускаясь на колени перед своим хёном.       Намджун просто кивнул, потирая свою саднящую после удара челюсть.       — Тэхён не это имел в виду, — сказал Чонгук, помогая Намджуну подняться на ноги, хотя младшему было очень больно, — Мы знаем, что ты заботишься о нас.       Хосок толкнул Тэхёна на кровать и теперь ругал его.       — …и сиди здесь, пока не остынешь.       — Разве я не прав? Почему ты меня останавливаешь? — прорычал Тэхён.       — Ты хочешь, чтобы с тобой случилось то же самое, что случилось с Юнги, когда он вышел из себя? — резко бросил Хосок, тут же пожалев об этом, увидев, что Юнги наблюдает за ним. В глазах Юнги была очевидная боль.       — Прости, хён, я не это имел в виду, — сказал Хосок, но Юнги просто отвернулся от Хосока, заставив младшего почувствовать себя ещё хуже. Как будто он ничего не мог сделать правильно.       — Мой парень, мой лучший друг, они оба были изнасилованы. Чимин выкрикивал мое имя, выкрикивал твое имя, выкрикивал имя Намджуна, а ты просто хочешь, чтобы я сидел здесь и терпел это? — резко сказал Тэхен, глядя на своего хена.       — Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал прежде, чем что-то делать или говорить. Ничего хорошего не выйдет, если будешь делать глупости. Мы не можем снова кого-то потерять. Нам нужно держаться вместе, это единственный способ для нас всех пройти через это, — сказал Хосок, прежде чем положить руку на плечо Тэхёна, — Не думай, что я не понимаю твою боль.       Тэхён опустил голову, правой рукой потирая левую, которая была красной от удара, который он нанес Намджуну. Вина уже начала формироваться в его животе за то, что он позволил себе выместить свой гнев и разочарование на единственном человеке, который этого не заслуживал.       — Когда будешь готов извиниться перед Намджуном, можешь встать с кровати, хорошо? — сказал Хосок, прежде чем оставить Тэхёна одного, чтобы он всё обдумал и пожалел о своих действиях.

***

      Было уже поздно, когда Джина вернули к остальным. Охранники осторожно положили его на кровать под кроватью Хосока.       Чонгук, Намджун и Хосок сидели за столом, в то время как Тэхён всё ещё был в своей кровати, а Юнги — на кровати над Тэхёном.       Тэхён встал первым, когда охранники ушли, будучи ближе всех к Джину; он первым добрался до него. Его хён, судя по всему, спал. Но Тэхён сразу же почувствовал запах секса. Мускус пота и телесных жидкостей, которыми несло и от Чонгука, когда он вернулся к ним сегодня утром.       — С ним все в порядке? — спросил Намджун, подойдя к своему хёну, сидящему рядом с Джином, заметив, что Джин не проснулся, однако он быстро замолчал, учуяв запах. Он сразу узнал этот запах, он вычищал его изо рта полдня.       — Джун? С ним все в порядке? — спросил Хосок.       Намджун встал, взлохматил рукой свои светлые волосы, отходя от Джина. Он чувствовал, как гнев вскипает в его груди.       Чхольсу сделал это.       Он наконец-то забрал Джина себе.       Намджун подошел к камере, сурово глядя на нее. Его руки тряслись. Он хотел разбить ее. Разбить их всех. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы ничего не сделать.       Он обернулся, окидывая взглядом комнату и своих друзей в ней. Их действительно раздирали по частям: Чонгук, Чимин, Юнги, а теперь и он сам, и Сокджин.       Его взгляд метнулся к Тэхёну и Хосоку; они могли быть следующими.       Ни за что на свете Намджун не позволит этому случиться. Он сделает всё, что в его силах, даже если это будет означать, что его усыпят или подстрелят. Ему было всё равно. Он уже слишком много раз терпел неудачу, чтобы допустить ещё одну.