Приглушенные крики

      Джин сидел за столом, положив голову на его твердую поверхность. Он был измотан, он даже не был уверен, который час, но должно было быть уже поздно. Свет, вероятно, скоро погаснет.       Он приготовил себе еду, очень скромную маленькую порцию еды. Холодильник и все его содержимое были нетронуты все две недели, которые они провели в других местах. Большая часть продуктов испортилась. В конце концов, Джин остановился на рисе с кимчи. Это было не совсем как дома, и, честно говоря, не хватало многих ингредиентов, но это было то, что он мог приготовить без особых усилий.       Вставая, Джин собирался лечь в кровать и попытаться немного поспать, когда дверь в его комнату открылась. Он отскочил от удивления, не ожидая, что дверь откроется в это время. Часть его надеялась, что это кто-то из других участников вернется немного раньше; однако эта надежда исчезла, когда вошёл кто-то, кого он видел только один раз, когда он был голым в объятиях Чхольсу.       — Ты, сучка Чхольсу, — начал мужчина по-английски, заставив Джина нахмуриться, когда его назвали «сучкой Чхольсу», — Пойдем со мной, — приказал мужчина.       Джин бросил взгляд на свою кровать, желая, чтобы его оставили одного хотя бы на одну ночь. У него скрутило в животе, когда он вышел из комнаты; он сам не мог поверить в то, как легко он выполнил приказ без всяких вопросов. Но в то же время, за что он должен был бороться? За себя? За того, кого уже осквернили бесчисленное количество раз? За своих друзей? Он даже не знал, где они сейчас. Какой смысл в борьбе или спорах? Если бы он это сделал, его бы, вероятно, просто отправили обратно к Чхольсу, а он не хотел возвращаться туда.       Его отвели в противоположном направлении от комнаты Чхольсу и ближе к тому месту, где его бросили в одиночку на ночь за то, что он плеснул свой напиток в лицо Чхольсу. Если подумать, это был удовлетворяющий момент.       — Входи, — сказал мужчина, открывая дверь.       Джин вздохнул перед тем, как войти, смирившись с любой участью, которая его ожидает. Когда он вошел, он был удивлен, увидев коммерческую кухню. Она была грязной; столешницы были в беспорядке, кастрюли, сковородки и тарелки были сложены в раковине, а на полу и вообще повсюду были крошки и мелкий мусор. Он нахмурился, немного раздраженный тем, что Чхольсу заставлял их неукоснительно следовать правилам и содержать всё в чистоте, в то время, как его охранники были настоящими свиньями.       — Чимин хочет корейской еды. Я вернусь за едой через час, — сказал мужчина. — Чимин? Где он? С ним все в порядке? — спросил Джин по-английски, поворачиваясь к мужчине.       Тот не ответил ему, прежде чем уйти, заперев Джина на кухне.       — Айщ, как я должен готовить еду в таком беспорядке? — Джин выругался про себя, оглядывая беспорядок. На уборку этого беспорядка уйдет гораздо больше часа; к тому же, он не очень хотел убирать за своими похитителями.       Выпустив еще один вздох, он почувствовал, как его сердце сжалось; это было для Чимина. Его друга, который уже несколько недель находился в дали от них. Джин подошел к большому холодильнику. Он был вдвое, если не больше, крупнее того, что был в их общежитии, и был полностью заполнен продуктами.       Он потянулся, вытаскивая некоторые из них. Здесь было не так много традиционных корейских ингредиентов, но он был уверен, что сможет придумать что-нибудь для Чимина. Он очень беспокоился о нем. Только Тэхен однажды навещал его с тех пор, как Чимина забрали. После последних двух недель с Чхольсу Джин действительно боялся того, что пришлось пережить Чимину. Он знал, что Чимин сильный, но даже Джин чувствовал, что распадается на части в этом месте. Он мог только представить, что чувствовал Чимин прямо сейчас.

***

      Чимин приподнялся в кровати, когда Бретт вернулся оттуда, куда он ушел. До этого мужчина выбежал после того, как Чимин отказался есть еду на вынос, которую принес ему Бретт.       — Чимин, — улыбнулся Бретт, подходя к кровати, где сидел Чимин, подтянув колени к груди. Его маленькие ступни были скрещены друг на друге самым милым образом, и он снова был одет в ту куртку Gucci Ghost. Рукава были немного длинноваты и оставляли открытыми только половину пальцев.       Когда Бретт приблизился, Чимин опустил ноги и вытянул руки, приглашая Бретта к себе, на что старший не колеблясь согласился.       Когда он вошел в эти теплые объятия, Бретт почувствовал разницу в размерах Чимина. Он похудел; это нельзя было отрицать, даже под большой курткой, которую он носил.       — Малыш, пожалуйста, тебе нужно поесть, — сказал Бретт, подхватывая Чимина на руки, чтобы усадить его к себе на колени. Голова Чимина покоилась на его плече, его пушистые серебристые волосы были чуть ниже подбородка, что позволило Бретту положить голову на его макушку.       — Я не голоден, — пробормотал Чимин, наблюдая, как рука Бретта потирает его бедро.       Бретт вздохнул и поцеловал Чимина в макушку.       — Ну что мне с тобой делать?       — Прости меня, — пробормотал Чимин.       Бретт знал, что Чимин не виноват. Младший был ранен и напуган после того, что произошло вчера. Лицо Чимина сегодня выглядело еще хуже, чем вчера. У Бретта не было сомнений, что они не смогут заниматься сексом по крайней мере неделю, чтобы позволить Чимину немного восстановиться. Хотя это не означало, что рот Чимина вышел из строя, однако младший сегодня выглядел таким подавленным, что Бретт не мог заставить Чимина делать такие вещи в такое время.       — Я обещаю, завтра вечером мы уедем отсюда. Ты, я, пентхаус. Подальше от Чхольсу и его гребаных головорезов. Тебе там понравится. Там есть бассейн и телевизор, виды прекрасные, —сказал Бретт, начиная качать Чимина из стороны в сторону, — наша совместная жизнь будет волшебной, мирной.       Чимин вытер глаза, думая о том, чтобы покинуть это место. Это все, чего он хотел сейчас. Быть в безопасности, быть подальше от этих монстров, освободить своих братьев. Если у него будет все это, эта сделка с Бреттом будет не так уж плоха. Бретт не был плохим человеком; он не был монстром, как другие.       Чимину хотелось, чтобы другие смогли это увидеть.       — Я люблю тебя, Чимин, правда люблю, — сказал Бретт, снова поцеловав Чимина в макушку. Наступило несколько мгновений мирной тишины, и на мгновение ему показалось, что Чимин начал засыпать. К сожалению, он пока не мог позволить Чимину спать; ему нужно было заставить младшего поесть. Даже если это означало иметь дело с сучкой Чхольсу. Он мало знал о других участниках BTS, его глаза всегда были прикованы к Чимину, но кое-что он знал. Одна из этих вещей — то, что Ким Сокджин готовил для участников. Он надеялся, что что бы этот поганец ни приготовил, Чимин наконец-то поест.       Бретт вздохнул, заметив, что голова Чимина начала наклоняться в сторону, и похлопал Чимина по боку, давая ему знак слезть с его колен, что Чимин и сделал, тихонько мило поскуливая, прежде чем Бретт встал.       — Я скоро вернусь. У меня для тебя приятный сюрприз.       Чимин устало посмотрел на мужчину, наблюдая, как тот взял его руку и поцеловал ее, прежде чем уйти во второй раз.

***

      Джин вытер пот со лба, глядя на рагу, которое он приготовил. Это было не совсем как дома, но это было лучшее, что он мог сделать. Он пытался сделать Кимчи Чигэ как мог, но получилось не совсем то, что нужно. Тем не менее, он надеялся, что это принесет Чимину некоторое утешение, просто знание того, что его хён приготовил это блюдо для него.       — Так, и что это у нас тут? — раздался чей-то голос.       Джин обернулся в удивлении, не услышав, как открылась дверь. Его кровь буквально застыла, когда Каратель предстал перед ним.       — Ну? — спросил мужчина.       — Я-я, — пробормотал Джин, его сердце колотилось в груди, все его тело дрожало от страха перед этим человеком. Он не видел Карателя с тех пор, как Каратель изнасиловал Чимина. С тех пор, как Чонгук ударил его ножом. С тех пор, как Чонгуку вкололи транквилизаторы. С тех пор, как он избивал бессознательное, истекающее кровью тело Чонгука, а Тэхён лежал сверху, пытаясь его защитить. Он тогда подумал, что Чонгук умер. Они все так подумали.       Мужчина протянул руку, схватил Джина за подбородок, заставив его посмотреть на Карателя снизу-вверх.       — Пытаешься сбежать?       Если бы Джин не был так напуган этим человеком, он бы закатил глаза. Сбежать? Он был на отвратительной кухне; как, черт возьми, он мог сбежать? Но вместо этого, всё, что он мог сделать, это держать глаза опущенными и качать головой в знак несогласия. Каратель усмехнулся, резко отпустив его подбородок и оттолкнув его в сторону, увидев на столешнице еду, которую Джин только что приготовил для Чимина.       — О, значит ты воруешь нашу еду, вороватая сука? — Каратель ухмыльнулся, подходя к еде, — Похоже, вы, ребята, так и не усвоили урок.       Джин снова покачал головой.       — Н-нет. Я не ворую.       Каратель окунул один палец в тарелку с рагу, прежде чем положить его в рот и попробовать еду.       Джин поморщился, испытывая отвращение к действиям этого человека, который совал свои немытые, грязные пальцы в чужую еду.       — Неплохо, — усмехнулся мужчина, подняв тарелку, прежде чем поцеловать Джина в щеку, — Спасибо за еду, красавчик.       Джин почувствовал, как его сердце сжалось, когда Каратель начал уходить с едой, которую он изо всех сил старался сделать вкусной для Чимина.       — Н-нет, пожалуйста, это для Чимина. Для Чимина, пожалуйста, — умолял Джин на английском.       Каратель только ухмыльнулся, оглядываясь через плечо, прежде чем выйти из кухни, оставив Джина опустошенным. Прошло уже много времени; он был уверен, что человек, который удерживал Чимина, скоро вернется. Действительно скоро.       Слезы текли по его лицу, когда он смотрел на остатки того, что у него осталось. Продуктов было немного, большинство из необходимого закончились, когда он готовил рагу. Как он теперь собирается приготовить для Чимина что-то приличное? Он не знал, и это его глубоко расстраивало. Он просто хотел как-то помочь Чимину. Он был уверен, что Чимину нужна еда для утешения больше, чем когда-либо.       Он шмыгнул носом, вытер глаза, прежде чем сделать глубокий вдох. У него не было времени плакать; он должен был приготовить Чимину что-нибудь поесть. Это было единственное, что он мог сделать прямо сейчас, чтобы помочь ему, пока все не вернутся завтра.       Прошло немного времени, прежде чем дверь на кухню снова открылась. На этот раз Джин услышал это и повернулся, чтобы увидеть того же человека, что и раньше.       — Все готово? — спросил мужчина.       Джин почувствовал, как у него скрутило живот, и покачал головой.       — П-простите.       — Я дал тебе целый чертов час! — закричал мужчина, заставив Джина подпрыгнуть от страха, что его ударят, когда мужчина бросился к нему, — Какого хрена ты делал всё это время?       — К-кто-то… забрал еду. Мне жаль, мне очень жаль, — простонал Джин, отступая в страхе.       Мужчина сердито посмотрел на Джина, осматривая его с ног до головы, словно решая, верить ли айдолу, а затем вздохнул.       — Поторопись. Мне нужно вернуться к Чимину; он не очень хорошо себя чувствует.       Джин почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов; Чимин не в порядке? Что с ним случилось? Он отчаянно хотел знать. Развернувшись, он быстро вернулся к готовке. Мужчина стоял позади него, сверля его взглядом, и прислонившись к стене, скрестив руки.       — Т-так Чимин… т-ты сказал, что у него не все хорошо? Ч-что случилось? — нервно спросил Джин.       Мужчина усмехнулся, закатив глаза.       — Как будто тебе не плевать на него.       Джин нахмурился; что, черт возьми, это должно было значить? Ему плевать на Чимина? С чего вдруг? Он любил Чимина, как младшего брата.       — Он вернется к нам завтра? — спросил Джин, моля богов об этом; однако у него было чувство, что он не получит ответа, который бы ему понравился.       — Просто готовь эту чертову еду, — рявкнул мужчина, — Я не хочу находиться рядом с твоим отвратительным телом дольше, чем необходимо.       Джин почувствовал, как в нем закипает ярость, когда мужчина накричал на него; он обернулся, протянул руку и ударил мужчину по лицу.       В тот момент, когда рука Джина коснулась щеки мужчины, он понял, что снова облажался. Его рука покалывала от удара, а сердце на несколько мгновений остановилось, и в комнате воцарилась тишина.       Мужчина пристально посмотрел на Джина, прежде чем схватить его за шею и сжать ее так крепко, что Джин подумал, что его шея сейчас сломается пополам.       — Ты гребаная шлюха, — крикнул мужчина, крепче сжимая ее.       Руки Джина замахали, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, чтобы защитить себя. Он чувствовал, как его легкие начинают гореть от нехватки воздуха. Его разум затуманивался, и он почувствовал, что начинает терять сознание. Его рука коснулась горячей кастрюльки, и он схватил ее, чтобы ударить ею по голове противника, отбросив его в сторону и заставив отпустить захват.       В тот же миг ноги Джина подогнулись, он рухнул на пол и закашлялся, принимаясь тереть шею.       — Ты ебаная сука, — прошипел мужчина, хватая Джина за волосы и начиная тянуть их на себя, — За это я должен перерезать тебе ебаную глотку.       Джин вздрогнул, когда мужчина плюнул ему прямо в лицо, прямо под глаз. Когда он открыл глаза, он замер от страха, ведь перед его лицом появился грязный нож.       — А может, мне испортить твое лицо? Хм, всемирный красавчик? Ты думаешь, что ты красивее Чимина? Ты чертовски неправ! Ты просто шлюха, дешевая шлюха, — прорычал мужчина, прежде чем прижать нож к шее Джина, выпустив немного крови, когда лезвие вонзилось в его кожу.       — Никто из вас не заслуживает того, чтобы быть рядом с Чимином. Он ангел, а все, что вы делаете, это унижаете его, — продолжил мужчина.       — Т-ты ошибаешься! — резко ответил Джин.       — Это я ошибаюсь? — усмехнулся другой, поднося нож к щеке Джина и разрезая мягкую плоть.       — Нас семеро. Чимин — часть нас всех. Без него мы — никто, — сказал Джин, пытаясь вспомнить, как однажды выразился Намджун. На английском это было сложнее, но он был уверен, что правильно передал смысл.       — А вот тут ты ошибаешься; без тебя и всех этих пиявок Чимин был бы на самой вершине, — вскипел мужчина, проводя ножом по щеке Джина, разрезая плоть еще глубже.       Слезы текли по лицу Джина, так как боль была невыносимой. Он хотел отстраниться, но не мог повернуть голову.       — Ты жалок. Просто шлюха, в которую Чхольсу засовывает свой член, — прорычал мужчина, прежде чем оттолкнуть Джина в сторону и швырнуть нож на столешницу.       Джин почувствовал, как его сердце разрывается от этих резких слов. Он не был шлюхой. Если бы Чхольсу не обездвиживал его с помощью наркотиков, он бы никогда не смог засунуть в него свой член.