Прекрасное

      — Да. Я понял. Всего доброго.       Рики, нажав на кнопку отключения питания, швыряет мобильный в сторону, позволяя высокой траве спрятать его насовсем. Не в силах больше держать себя на ногах, юноша опускается вниз, не глядя усаживаясь на влажную траву. Он сжимает свои губы в тонкую линию, пальцами массируя виски и уводя ладони назад, зарываясь в волосы, сильно оттягивая их. Вся жизнь в один момент идёт не по плану. Времена, в которые каждый намеревается обмануть, подставить, извлечь выгоду. От осознания, что он так глупо оступился, в очередной раз доверившись человеку, становится жутко. Кажется, что жизнь не может стать ещё хуже.       Сумерки давно поглотили пригород, заглушая далёкие звуки шумного города. Он приехал к реке, бросив автомобиль у трассы, а сам спустился в низину, желая провести время наедине со своей головой. Юноша еле сдержался, чтобы не выпить прямо за рулём. Здесь, у реки на свежем воздухе он чувствует себя лучше. Кругом слышится стрекот ночных насекомых, почувствовавших свободу, а впереди, почти у самых ног, едва слышимые всплески речной воды о берег. Рики прикрывает глаза, наслаждаясь воцарившейся тишиной. Мысли тонкой нитью утекают, сливаясь с плеском воедино, расслабляя измученного жизненными обстоятельствами человека.       В голову приходит вполне разумная идея вскрыть привезённый с собой ром, и рука сама тянется в поясную сумку за небольшой бутылкой. Сейчас юноше совершенно наплевать, что запивать и закусывать алкоголь нечем. Он откручивает одним движением крышку, торопливо вливая в себя несколько глотков, отчего закашливается и морщится, облизывая обожжённые спиртным напитком губы. Горло горит, а на языке чувствуется приторная сладость. Ещё через пару глотков, которые Рики заставляет себя сделать, становится не так горячо и противно. Разум постепенно усмиряется вброшенным в кровь депрессантом, и в голове становится желанно пусто.       Помутневший взгляд скользит по речной глади, собирая блики, от которых до тошноты дурно. Сверкнувшие поодаль огоньки отблеском лунного света привлекают внимание ничего не осознающего Рики, который лениво поворачивает лицо в сторону сияющих жёлтых огоньков, и замирает, боясь совершить вдох. С губ срывается испуганный тихий всхлип, и Нишимура, не соображая, подается назад, но скользит рукой по влажной траве.       Среди высокой травы и водной глади, у камня, сияющим янтарём на юношу смотрят два лисьей формы глаза, изучая с интересом. Рики, шумно задышав, машет перед своим лицом рукой, думая, что ему чудится на пьяную голову, но свет глаз никуда не исчезает. Наоборот, с каждым зажмуриванием и резким распахиванием век этот лисий взгляд оказывается всё ближе. Когда Нишимура снова скользит по траве в попытках отползти и падает на спину, со стороны сияющего янтаря раздаётся тихий мелодичный смех. Рики чертыхается.       — Ты боишься меня? — Снова звучит, словно самая красивая колыбельная, незнакомый голос, отчего юноша шумно сглатывает, приподнимаясь и бросаясь в сторону, куда некоторое время назад скинул свой мобильный. Голос разражается новой волной сатирического смеха. Нащупанный телефон отказывается включаться, пресекая на корню желание Рики открыть фонарик, чтобы рассмотреть неизвестное пугающее существо.       — Кто ты? — Наконец подаёт он голос, пытаясь разглядеть плывущим взглядом силуэт.       — Ты испугался, — растроенно подытоживает чарующий голос. Свет янтаря пропадает, поглощая Рики в кромешную темноту; казалось, даже луна спряталась за облаками. Совсем рядом он слышит наводящий жуть шелест травы, безуспешно пытаясь отползти назад и истошно вскрикивая, когда его руки касается что-то донельзя холодное, а перед лицом возникают два лисьих янтаря. — Пожалуйста, не бойся меня! — Умоляюще тянет холодное существо, чувствуя, как трясутся руки юноши. Дрожащей рукой Рики задевает лёд кожи, контрастируя со своими горячими пальцами, распробовать хочет неизведанное, но сомневается.       Лунный свет, пробиваясь сквозь облака, высвобождается из плена тумана, мало-мальски освещая берег реки. Взору Рики предстает красивое юное бледное лицо, ровная, почти глянцевая кожа которого переливается, будто ворозь. В лисьем взгляде угасает янтарь света, и глаза вдруг становятся совершенно обычными, человеческими, на которые спадают мокрые тёмные пряди волос. Чёлка невесомо касается острого носа, и капелька воды плавно стекает с пряди на холодный кончик. Рики опускает взгляд вниз, на припухшие, как ему кажется, искусанные губы, с тёмными следами в уголках. Возникший страх растворяется под привлекательным взором, а в сердце проникает обвивающая всю его сущность лоза.       Вдруг в хитрых глазах напротив мелькает фиолетовая искорка, завораживая сознание юноши. Он облизывает ставшие сухими губы, не в силах оторвать взгляда от прекрасного лица, бесцеремонно рассматривая. Очаровательное существо мягко дует губки, кладя на его щёку холодную, как лёд, ладонь, плавно проходясь тонкими пальцами. Глаза его почти подсвечиваются, сменяя оттенок фиолетового на тёплый розовый, а из приоткрытых губ доносится неслышимая мелодия. Разум Рики наполняется белым шумом, словно его уши насильно зажали, не позволяя ни одному звуку проникнуть внутрь. Существо улыбается, придвигаясь совсем близко, и оставляет на губах юноши привкус сладкого мимолётного поцелуя, пробуждая.       — Ты такой красивый. Почему ты не весел? — Спрашивает нежно голос, открываясь с совершенно новой стороны. Он тягучий, разомлевающий, до безумия тёплый, как свежий мёд. Нишимура сглатывает, усаживаясь ровнее, чтобы быть ближе. Чтобы лучше рассмотреть, распознать, почувствовать. Глаза застилает пурпурная дурманящая пелена, дымкой пробегаясь по коже.       — Как тебя зовут? — Тихо задаёт Рики вопрос, оглядывая шею и плечи, переливающиеся под холодным лунным светом. Взгляд его опускается ниже, и дыхание на мгновение спирает, когда Рики замечает на оголённом торсе странные рисунки, а ещё ниже... — Чешуя?       В уши льётся сладкий тихий смех, и существо откидывается назад, упираясь руками в траву и с прельщающей грацией выгибаясь, позволяя вдоволь разглядеть себя заблудшему к его владениям странствующему от горя юноше. Оно замечает желание Рики прикоснуться к длинному русалочьему хвосту, как бы невзначай дёргая его вверх, взмахивая и расплёскивая речную воду, в которую до этого был частично погружен чешуйчатый хвост.       Юноша удивлённо приоткрывает рот и завороженно тянется рукой, касаясь покрытого чешуёй бедра существа, проводя ладонью, по длине хвоста, не дотягиваясь даже до середины. Русалка хихикает от щекотки, поглаживая Рики по плечу холодными пальцами, восторженно наблюдая за околдованным юношей, довольно напевая чарующую мелодию. Рики водит пальцами по витиеватым линиям, упиваясь притягательным телом.       — Тебе нравится? — Шепчет существо в самое ухо, губами касаясь разгорячённой кожи. Рики через силу переводит взгляд, пленённо смотря в глаза напротив, находясь слишком близко к чужому лицу.       — Я хочу знать твоё имя. — Едва ли не касается этих влажных губ Рики, ведя ладонью к талии, поглаживая сияющую кожу, не волнуясь о своих постепенно леденеющих руках. Алкоголь, должный согревать кровь, давно перестал действовать, но юноша вовсе был не трезв, опьянённый присутствием прекраснейшего существа. Оно непрекращающе улыбается, одними губами выговаривая своё имя. Рики трясёт головой, чувствуя, как лёгкие наполняются сладким ароматом. Он наклоняется к сияющей шее, обжигая ледяную кожу горячими губами, и вдыхает полной грудью. — Не слышу.       — Со-Ну, — по слогам произносит русалка, отводя голову назад, открывая свою изящную шею. Горячие поцелуи рассыпаются по тонкой шее, с каждым касаниям подсвечивая кожу ещё сильнее. Рики восхищённо выдыхает, когда видит под поцелуями лёгкое голубое свечение. Он отрывается от шеи, смотрит с упоением на Сону, притягивая русалку к себе.       — Почему ты такой прекрасный? — Тянет целиком и полностью приворожённый Рики, ведя ладонью по холодной коже груди к плечам, оглаживая шею и нежно беря в руки аккуратное личико, касаясь подбородка и мягко целуя в него, поднимаясь с каждым лёгким поцелуем выше по щекам ко лбу.       — Не такой прекрасный, как ты, Рики. — Ласково мурлычет Сону, и юноша даже не задумывается, откуда русалка может знать его имя. Его мысли сейчас заняты только этим удивительным существом с очаровательным личиком, красивым телом и безупречно длинным, невероятным русалочьим хвостом. — Ты ведь не хочешь больше грустить? Я могу помочь тебе, любимый.       Рики охает, остро реагируя, желая прижаться к Сону настолько сильно, насколько это возможно. Слиться с ним воедино, стать одним целым. Хочется рассказать ему обо всей своей печали, проблемах и осточертелости этого мира, излить и очистить свою душу и разум, чтобы больше никого рядом не было, кроме Сону, который может заполнить каждую клеточку его тела своим присутствием и лаской. Сону нежно проводит кончиком носа по щеке юноши, с каждым словом подчиняя его себе с новой силой.       — Рики, я так ждал тебя. Я так хочу быть с тобой, Рики. — Не прекращает Сону, приподнимаясь с травы. Юноша не замечает, как они оказываются в воде. Сону позволяет целовать себя, гладить и обнимать. От Сону пахнет ландышами и сахарной ватой, его сияющие розовые глаза смотрят только на Рики. Его пухлые мягкие губы целуют только Рики. Его тонкие холодные руки обвивают шею Рики, зарываясь длинными пальцами в отросшие волосы. Юноша чувствует, как становится одной температурой с Сону, и это ему ужасно нравится. Нестерпимо хочется целовать до потери сознания, до потери пульса. — Ты же пойдешь со мной? Больше не будет никаких проблем, только ты и я, Рики. Я люблю тебя.       — Я пойду. Куда угодно пойду за тобой. — Зачарованно бормочет Нишимура, не чувствуя, как его ключиц касаются всплески речной воды. Голова идёт кругом, пульс замедляется, сходя на нет. Он смотрит только в лисьи глаза, медленно меняющие цвет на кроваво-красный, и тянется к искусным губам, так сильно желая поцеловать.       — Глупый Рики, — неслышно шепчет Сону, сквозь широкую улыбку отвечая на их последний поцелуй и утягивая юношу на дно.