Сломанные мысли Вару

После той ночи что-то в их отношениях сломалось. Пик, переживая за свою вспыльчивость и неспособность справиться с ситуацией, решил, что будет лучше держаться от Вару подальше. Он оправдывал это себе так: "Ему нужно пространство, чтобы всё осознать. Я только хуже делаю." Но на самом деле, он просто не мог смотреть в глаза тому, кого так глубоко ранил. Вару почувствовал перемену сразу. Сначала он подумал, что Пик просто занят или ещё не оправился от увиденного, но дни становились неделями, а холодная дистанция только усиливалась. Теперь Пик едва замечал его в общей комнате, не смотрел в его сторону и, если случайно оказывался рядом, сразу находил повод уйти. Для Вару это было похоже на невидимую пытку. Он чувствовал себя ненужным, словно вся его жизнь превратилась в долгий, болезненный процесс саморазрушения. Невысказанные эмоции и обида начали превращаться в ненависть к самому себе. — Ты отвратителен, — шептал он себе, стоя перед зеркалом. Его руки дрожали, он судорожно прижимал ладонь к животу. Еда становилась врагом — каждый кусок пищи казался ему ещё одним шагом к презрению окружающих. Чтобы облегчить свою вину, Вару начал вызывать рвоту. Вскоре это стало привычкой, которую он ненавидел так же сильно, как самого себя. Его тело быстро начало сдавать. Он стал слабеть, часто падал в обмороки, а кожа стала болезненно бледной. Но хуже всего было то, что происходило за закрытой дверью его комнаты. Каждый раз, когда он оставался один, его накрывала волна отчаяния. Вару плакал, не сдерживая рыданий, до тех пор, пока у него не оставалось сил. Он зажимал рот руками, чтобы никто не услышал его крики. Однажды, возвращаясь домой, Пик случайно услышал, как Вару плачет в своей комнате. Его сердце болезненно сжалось. "Я не могу просто игнорировать это," — подумал он, но ноги словно приросли к полу. Он стоял, не в силах сделать ни шага. Однако вскоре ситуация стала ещё хуже. На одной из утренних тренировок Вару внезапно упал. Все подбежали к нему, пытаясь понять, что случилось. Пик тоже ринулся к нему, его лицо было белее бумаги. — Вару, эй! Ты слышишь меня? — он осторожно подхватил его, чувствуя, насколько тот стал лёгким. Когда Вару пришёл в себя, его глаза на мгновение встретились с Пиком. В них было столько боли и отчаяния, что Пик ощутил, как его горло сдавило. Он вдруг понял, что своим игнорированием сделал всё только хуже. В ту же ночь он подошёл к комнате Вару и нерешительно постучал. Ответа не последовало. Пик, не выдержав, открыл дверь и увидел его сидящим на полу, спиной к стене. Вару снова плакал. — Почему ты здесь? — хрипло спросил он, даже не пытаясь стереть слёзы. Пик закрыл дверь за собой и сел рядом, чувствуя себя самым последним человеком на земле. — Потому что я не могу больше притворяться, что мне всё равно, — наконец сказал он. — Я поступил как трус. Мне было страшно, что я не смогу тебе помочь, но от этого тебе стало только хуже. Вару не ответил, только сжал колени руками. — Я не знаю, как всё исправить, но я... я не хочу, чтобы ты страдал один, — продолжил Пик. — Если ты позволишь, я хочу быть рядом. Эти слова сломали последние преграды в душе Вару. Он разрыдался ещё сильнее, уткнувшись лицом в свои колени. Но на этот раз Пик не ушёл. Он остался рядом, впервые за долгое время позволив себе быть тем, кем он всегда был для других, — опорой.