Ночной лодочник.

Плотный белый туман поднялся над Талабеком медленно расползаясь по всей долине. Шаг за шагом, пядь за пядью он поглотил сперва пологий имперский, а затем и крутой кислевитский берег, поросший жёсткой желтоватой травой. Незаметно в нём скрылись и невысокие бревенчатые башенки пограничной заставы, высокие краны и плотные, приземистые постройки Бехафенской речной верфи, знаменитой своими судами не только на весь Остермарк, но и на всю Империю. Холодный зеленоватый свет восходящего Моррслиба слегка поблёскивал на кровлях низеньких приземистых башен речной стены. Как-то один мидденхаймец побывавший в этих краях, сказал, что Остермарк– это унылая бесплодная земля дождей и туманов, запертая между проклятыми землями Сильвании и неприветливыми степями Кислева. Когда о вашей провинции подобное говорит человек, чей город построен на голой скале, а земли покрыты непролазными лесами кишащими волками и зверолюдами, это определённо повод задуматься. Высокие дома из тёмного и прочного дерева жались друг к другу будто пытаясь согреться, превращая и без того мрачные улочки в настоящие тоннели и реки заполненные туманом, в пелене которого лишь изредка яркими жёлтыми цветами проскакивали вывешенные у дверей фонари. В такой поздний час, когда луны уже показывались на небосклоне, улицы обычно уже становились пустыми и хоть какие-то свидетельства того, что в этом городе ещё теплится жизнь встречались в районе лесопилок, куда в ночное время не забредали даже патрули городской стражи, оставляя это место полностью во власти банд и нищих. Небольшая плоскодонная лодка с тихим стуком пристала к берегу и правившей ей человек, чуть пошатываясь выбрался на мостки, принявшись привязывать её. Два пассажира, неподвижно сидели на своих местах. Оба они были одеты по имперской моде в почти одинаковые тёмные одежды и кутались в плотные коричневые плащи. Затянув узел потуже Эмиль тихо чихнул, с привычно тянуло сыростью, холодом и гнилью. — Друг мой, ты же знаешь, если этот проклятый охотник продолжит совать свой нос в наши дела мы останемся и без товара, и без прибыли, и без покровительства. Расслышал он разговор людей в лодке. Говоривший явно был имперцем, но говор его был каким-то странным, не таким как у местных, слова звучали резко и отрывисто, будто рубленные. — Клянусь когтями Урсуна, это последняя работа, которую я для тебя делаю,— раздражённо ответил ему второй, со слабым кислевитским акцентом.— Это слишком дурно пахнет, этот шляпник явно что-то разнюхивал у моего склада, и клянусь когтями Урсуна, он явно намерен продолжать. Это будет стоить тебе сильно дороже, несколько сотен крон не меньше. —Не беспокойся, друг мой,— вновь прозвучал первый голос.— Ты получишь свои кроны и даже больше, не говоря уже о том, что помощь, оказанная тобой нашему благородному делу, стоит много больше чем презренные монеты. —Оставь свои высокопарные речи кому-нибудь другому. Мне нужно моё золото и быстро. Эмиль тряхнул головой и поплотнее запахнул в плащ. Он догадывался, что перевозит не простых людей, в конце концов, нанял его весьма богато одетый слуга и выдал в качестве задатка целый золотой, однако ему всё равно было не по себе. Если в начале перевозки он опасался наткнуться на патруль речной стражи, то сейчас его больше беспокоило то, что связавшись с этими типами он подвергал опасности не только свой кошелёк и лодку, но и голову. Если в гильдии узнают, что он тайно занимался ночными перевозками, то его выгонят с позором и придётся становиться нищим или крысоловом. Воровато оглянувшись, он подал знак пассажирам. Те вылезли из лодки со спокойствием присущим людям, которые привыкли к тому, что их толстые кошельки и положение всегда смогут отвести взгляд чересчур ретивых служителей правопорядка или непрошенных свидетелей. —Господин, вот мы и на месте— обратился Эмиль к имперцу.— Если позволите, я хотел бы получить свою награду, ваш человек обещал мне двадцать серебряных шиллингов в добавок к задатку. —Конечно, друг мой, конечно,— голос незнакомца был таким неподходяще дружелюбным, что лодочника пробила дрожь.— Вот, прошу вас. Ровно два десятка полновесных, необрезанных имперских шиллингов. Увесистый, мешочек тихонько звякнул, когда Эмиль не считая монет быстро убрал его в сумку. Скрывшиеся за облагами луны на несколько мгновений вновь показались на небосводе, выхватив из полумрака лицо второго пассажира. Что-то в нём, заставило лодочника поёжиться. Возможно, дело было в его пронзительном взгляде, или всё из-за мертвенно-бледного света Моррслиба, Луны Хаоса? Наскоро пробормотав какие-то невнятные слова прощания и благодарности, он быстро направился в ту сторону где чернели громады доков. Вдруг раздался грохот выстрела. Лодочник не успел даже выругаться, боль обожгла затылок, чтобы в следующее мгновение раствориться в тёмном небытии. —Проклятье, что же вы творите?— громко зашептал первый пассажир, быстро оглядываясь по сторонам.— Не вы ли беспокоились, что здесь рыщет охотник на ведьм? Да сюда сейчас сбегутся все патрули Доков! —Этой ночью здесь никого нет, я об этом позаботился,— спокойно ответил его собеседник, плавным движением убирая пистолет за пояс.— Я прикажу моим людям, они бросят его в Лесопилках, когда утром стража найдёт тело, у них не возникнет к нему вопросов. —Вам же лучше, если ваши слова окажутся правдой. Я не собираюсь лезть в петлю из-за вашей неосторожности. Где-то под пристанью тихо плеснула волна, несколько капель крови окропили небольшую шкатулку из красного дерева, одиноко покоящуюся на носу лодки.

***

Танкред Абельхоф с трудом разлепил глаза. Резкая боль пульсировала где-то в районе лба, свернувшись золотисто-белой змейкой под веками, а голова казалась неподъёмной. С трудом сев на жёсткой кровати он потянулся и не слишком уверенно подошёл к низкому старому столу стоявшему рядом, на котором стоял небольшой, щербатый кувшин с холодной водой. Ополоснув лицо и напившись из того же кувшина он, недолго думая выплеснул остаток воды в открытое окно. С улицы раздалась отчётливая брань, кажется кислевитская. Танкред усмехнулся, он занимал комнату на мостике выстроенном между двумя домами и неизвестному доброжелателю придётся много побегать между ними, выясняя у кого из хозяев проживает неучтивый квартирант, если, конечно, он вообще попытается найти обидчика. Выйдя из-за занавески отгораживавщей от остальной комнаты «спальный угол» он потянулся. Половицы под его ногами опасно скрипнули, но как всегда дальше этого не пошли. Почти каждый валлентаг начинался одинаково, неприятное пробуждение после очередной неудачной попытки перепить Оскара, одного из жрецов Морра. Танкред готов был поклясться, что в роду у этого необычно широкоплечего и крепкого сильванца были то ли гномы, то ли кислевиты, то ли все разом, или может ему помогало тёмное колдовство его проклятой родины… В дверь постучали, змейка боли, переползшая куда-то в район затылка, отозвалась пульсацией словно эхом. — Мастер Абельхоф, — раздался снаружи голос одного из слуг, хозяйки дома фрау Кейтель.— Мастер Абельхоф, вы уже проснулись? К вам посетитель. —Ради Молотожерца, Курт не горлань как пьяный кислевит,— проговорил он, с усилием потирая лоб, будто пытаясь выдавить боль прочь из головы.— Передай, что я приму его через пару минут. —Как угодно, мастер Абельхоф. Тяжёлые шаги заскрипели на лестнице. “Точно ко времени…”,— с неудовольствием подумал Танкред, слыша доносящийся из далека гул тёмного колокола в храме Морра и вспоминая свою вчерашнюю беседу с капитаном Гайером. Он быстро натянул штаны и набросил на себя потёртую куртку из серо-голубоватого сукна. Он как раз успел пристегнуть к поясу короткий меч в тёмных ножнах, прежде чем Курт снова постучал в дверь. —Мастер Абельхоф. —Один момент! Чуть прикусив язык, чтобы не морщить лицо перед клиентом, он убрал засов и, возможно резче чем следовало, распахнул дверь. Позади Курта, невысокого и сухопарого человека одетого, в привычные для горожан Бехафена блёклые цвета, стоял, по всей видимости, посетитель. Среднего роста, с коротко остриженными соломенными волосами выбритыми почти везде кроме макушки, такими же редкими усами и бородкой был одет довольно прилично. Добротный камзол явно был ему немного велик и несколько раз подшивался, но в сочетании с аккуратными очками в деревянной опреве и малиново-жёлтым, как у солдат из армии курфюрста беретом производил впечатление делового и вполне приличного человека. Приколотый к груди серебряный значок в виде рыбы указывал на то, что мужчина принадлежит к городской гильдии лодочников. “Похоже обычное страховое расследование”,— натягивая на лицо сдержанную деловую улыбку подумал Танкред. — Леопольд Вален, представитель цеха лодочников и речных перевозчиков славного города Бехафена, к вашим услугам,— Пришелец сдержанно кивнул. —Танкред Абельхоф, следователь и агент городской стражи,— ответил он, стараясь сымитировать деловой, но чуть монотонный, говор присущий выходцам из Нульна,— к вашим. Капитан Гайер предупреждал, меня о вашем визите, прошу, походите и изложите мне суть вашего дела. Танкред провёл посетителя в наиболее приличную часть занимаемой им комнаты и предложил сесть. С небольшой тумбы в углу за ними с интересом наблюдала каменная сова с несколькими небольшими сколами на прижатых к телу крыльях. Символ Верены с интересом следил за следователем и его посетителем. На какой-то момент Танкред подумал не достать ли ему припрятанную в небольшом шкафу бутылку “Сладкого варева”, в качестве жеста гостепреимства, но быстро передумал. Хороший мидденландский мёд было откровенно жалко, и к тому же, золотисто-белая змейка всё ещё подёргивалась где-то под черепом. —Герр Абенхольф,— медленно начал лодочник,— я прибыл к вам с делом, которое не терпит отлагательства. Капитан городской стражи Зигмунд Гайер, уважаемый и достойный человек, порекомендовал вас как опытного и заслуживающего доверие представителя вашей профессии. Улыбка Танкреда едва заметно изменилась, став чуть натянутой, каждый раз, когда речь заходила о его квалификации по телу пробегал едва заметный и уже давно привычный холодок, сопровождавший страх разоблачения. —Господин Гайер несколько польстил моим знаниям,— мягко сказал следователь.— Я всего лишь изучал право в Нульнском университете, настоящего опыта у меня не так много как хотелось бы. В действительности в Нульне, он никогда не был, и образование там получил Альберт фон Мюзель, его наставник и первый работодатель, но за несколько лет ловкого притворства Танкред научился достоверно скрывать этот факт. В конце концов, репутация человека, который изучал право во втором университете Империи, уступающем своей славой только Альтдорфскому, позволяла немного поднять цену на свои услуги и напустить на себя некоторый ореол учёности когда надо, а ложная скромность со ссылкой на недостаток практического опыта, в сочетании с этим зачастую производила на клиентов благоприятное впечатление. —В любом случае, герр Вален, чем могу быть вам полезен? —Дело в том, герр Абенхольф,— начал лодочник,— что день назад один из моих братьев по цеху, Эмиль Ботсманн сорвал чёрную розу, и его семья, согласно уставу нашей гильдии, получила положенную материальную помощь. Однако, когда городская стража заявила, что это была лишь простая уличная драка, какие случаются ночью в Лесопилках мы не смогли в это поверить. Хотя Леопольд пытался держать себя как серьёзный деловой человек, в его голосе всё же проскользнуло откровенное возмущение. Танкред заметил, что его правая рука вдруг на долю секунды сжалась на подлокотнике. —Его застрелили, герр Абенхольф, застрелили из ружья. Банды Лесопилок не владеют таким оружием, это совершенно невозможно.— Лодочник похоже ожидал возражений или иной яркой реакции со стороны следователя, но тот молчал.— Одним словом, гильдия не удовлетворилась этим и запросила проведение полного расследования. По всем правилам, герр Абенхольф! —Итак, герр Вален, вы хотите, чтобы этим занялся я? —Именно так. Меня заверили, что вы неприменно докопаетесь до истины в этом деле. На лице лодочника явственно отразился его праведный гнев, похоже он был одним из тех энтузиастов, которые продвинули в совете гильдии решение о более полном расследовании. —Что ж,— Танкред кивнул и едва удержался от того, чтобы сморщиться, золотисто-белая змейка вдруг дёрнулась, метнувшись куда-то к макушке.— Я готов взяться за ваше дело, мои услуги обойдутся вам в двеннадцать серебряных шиллингов, притом пять мне нужны будут уже сейчас на расходы по ходу расследования, а теперь, полагаю нам следует заключить договор, идёмте. Следователь поднялся, жестом предлагая лодочнику выйти первым, змейка под черепом наконец начинала потихоньку затихать.

***

Здание городского суда, впечатляло. Крепкое и массивное как и все прочие, с первым этажом выстроенным из гладкого сероко камня, привезённого из самого Карак-Кадрина, с искусно вырезанными фигурами весов и мечей Верены над тяжёлыми главными дверями оно как будто олицетворяло собой всю тяжеловесность и неотвратимость имперского правосудия. Танкред ещё раз перебрал все те немногие сведения, которые смог узнать от почтенного представителя лодочников. Эмиль Ботсманн, уроженец Бехафена и с малых лет работал на гильдию, пройдя весь путь от подмастерья, до полноправного лодочника, даже иногда занимался перевозками вверх по Талабеку и отслужил год ополченцем в речной страже. Имел обыкновение после тяжёлого рабочего дня засиживаться с другими лодочниками в одной из таверн в Лесопилках, где засиживался бывало что и до утренних колоколов. Из семьи только жена и пятилетняя дочка, живущие в небольшой лачуге за городской стеной. Одним словом– обыкновенный лодочник, в городе таких не один десяток, даже если считать только тех, что работают на гильдию, а не на отдельных торговцев. Нашёл тело патруль стражи, уже на рассвете, когда туман начал рассеиваться, тода же его и доставили в мертвецкую при храме Морра… Пожалуй, оттуда и стоит начать. Танкред достал из небольшого мешочка, лежавшего в поясной сумке небольшую медовую тянучку и отправил её в рот. Из тех, что он купил на прошлое Вознесение Сигмара, осталось всего десять, так что стоило бы относиться к ним поэкономнее, но уж больно хорошо они помогали думать. Как и Леопольд, он ни на секунду не поверил, что убитого могли застрелить из ружья. Во-первых, потому, что для бандитов из Лесопилок, пределом мечтаний был не слишком ржавый кинжал, а с огнестрельным оружием в городе, да и чего греха таить, во всём Остермарке, плохо было даже у армии курфюрста, а во-вторых, судя по тому, когда нашли тело убили его уже после захода солнца, а в такое время, в Лесопилках даже гному трудно видеть дальше чем на десяток шагов, не то что стрелять. К тому же, вому могло понадобиться убивать лодочника? Вряд ли у него было при себе больше чем полтора десятка медных пенни. Нет, некоторые могут убить и за меньшие деньги, или даже за пару хороших башмаков, но тогда бы его опять-таки скорее всего просто зарезали… До носа следователя донёсся слабый аромат жарящихся сосисок, похлёбки и свежего хлеба и тот вспомнил, что с пробуждения ничего не ел. Увернувшись, от какого-то угрюмого прохожего, в которого он, задумавшись, едва не врезался, Танкред подошёл к не слишком опрятной двери таверны. Висящая над ней вывеска жизнерадостно сообщала, что заведение называется “Пёстрый кобчик”, рядом с надписью, была криво нарисована и сама птица, усевшаяся на непропорционально большой кружке пива. Изнутри, несмотря на ранний час доносились крики и весёлые голоса, в основном кислевитские, в последнее время в городе изрядно прибавилось гостей с северного берега Талабека. Следователь уже подумывал зайти внутрь, когда дверь прямо перед ним резко распахнулась и из неё кубарем вылетел один из посетителей, голову которого, похоже использовали вместо тарана. На другой стороне улицы вскрикнула цветочница, кто-то побежал за стражей, похоже, поздний завтрак откладывался. Танкред с удовольствием, прошёл бы мимо, не ввязываясь в происходящее, однако, даже будучи контрактным работником, всё же представлял городскую стражу, о чём ему напоминала малиново-жёлтая нашивка на левой стороне груди. Кроме того, как и всякий служитель закона, он принёс клятву перед святилищем Верены, и не хотел навлечь на себя гнев слепой богини. Молясь, чтобы патруль с Ульриковой площади или улицы гробовщиков доберётся сюда быстрее, чем пьяные кислевиты изрубят его в куски, он помог помятому человеку, оказавшемуся, судя по чёрному камзолу и перепачканным в чернилах пальцам кем-то из судейских клерков, он вошёл внутрь. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к царящему в помещении полумраку. Окна были распахнуты, но света почти не давали, но фонарей или светильников хозяева всё равно не зажигали. Несмотря то, что стены покрывал ещё довольно свежий слой штукатурки, общий зал “Пёстрого кобчика” всё ещё выглядел мрачно и даже немного гнетуще. Посетителей почти не было, только за дальним столом, молча и стараясь поменьше стучать ложками, доедали свою похлёбку двое молодых пареньков в чёрном, возможно даже коллеги того бедолаги головой которого открыли дверь. Главный источник беспорядков сидел за одним из центральных столов. Их было четверо, все в примерно одинаковых кислевитских кафтанах, с популярным в имперском пограничье высоким воротом. Рослые, широкоплечие с длинными навощёными усами, они громко смеялись и, похоже обсуждали недавнюю победу над бедолагой клерком. Судя по нескольким стоящим на столе кувшинам, выпили они порядочно. Танкред быстро окинул их взглядом, выискивая оружие. К собственной досаде, он обнаружил, что вооружены они все и довольно неплохо, на четверых у кислевитов имелось пять длинных прямых кинжалов, и три сабли. Следователь вновь мысленно воззвал к богам, чтобы те поторопили патруль и резко выдохнув направился к компании. Заметили его почти сразу. Кислевиты немного попритихли, увидев, что к ним идёт вооружённый человек, двое, сидевшие к нему ближе прочих, положили руки на рукоять своего оружия. —Чего тебе? Спросил, наконец, один из них, поднимаясь из-за стола. Почуяв недоброе, сидевшие в углу клерки поспешно оставили на столе по десятку медных монет с остермаркской виверной и поспешили покинуть “Пёстрый кобчик”. Невысокий полноватый человек в жилете поверх заляпанной элем рубашки, видимо хозяин, сгрёб деньги и ушёл куда-то вглубь здания. Следователь очень надеялся, что он пошёл звать стражу через чёрный ход. —Я агент городской стражи, следователь Абельхоф,— начал он, на всякий случай положив руку на рукоять меча и указав другой на нашивку на груди.— По законам установленным канцлером Лиги и правителем этого города Вольфгангом Хертвигом, за драку полагается день у позорного столба и штраф в три имперских шиллинга. Недоверчивое недоумение сменилось на лице кислевита чуть расслабленной ехидной усмешкой человека уверенного в своём превосходстве. Двое его приятелей тоже усмехнулись, третий похоже не особенно понимал что говорит имперец, он выглядел самым молодым из всей компании. —Выдайте мне зачинщика драки, и уходите отсюда,— продолжил Танкред, тщетно пытаясь услышать топот приближающихся солдат, он прекрасно понимал, что одного его кислевиты слушать не будут.— Если не сдадитесь добровольно, я буду вынужден доставить в Белую башню всех четверых. —Да неужели?— кислевит слегка приподнял бровь.— И как же ты заставишь нас четверых идти? Мой тебе совет, забудь что видел и иди своей дорогой, а то твоей головой мы откроем другую дверь. —Aha, v trěbnik,— поддакнул кто-то из сидящих на кислевитском, остальные рассмеялись, Танкред примерно понимал, о чём идёт речь и очень не хотел проверять свою догадку. —Или вы выдаёте мне драчуна, или сейчас сюда войдёт патруль городской стражи и поведёт всех вас в крепость, только уже на конце верёвки. Последнее он явно добавил зря. Попытка утвердить своё положение возымела ровно противоположный эффект. Он, конечно знал, что кислевиты, народ обидчивее которого только гномы и мидденландцы, но обычно те, с кем сталкивался он быстро притихали при угрозе появления городской стражи, всё-таки здесь они– чужаки, но в этот раз следователь явно просчитался. Его последние слова быстро стёрли улыбки с лиц оставшихся кислевитов. С резким шипением, сабля его собеседника вылетела из ножен, и только реакция спасла Танкреда от потери уха. Остальные гуляки тоже повскакивали хватаясь за оружие, один сразу загородил собой проход к двери, а двое других начали обходить следователя справа и слева. Выхватив свой короткий меч, он предпринял последнюю попытку решить дело без кровопролития. —Нападение на стражника карается, отсечением правой руки, подумайте нужны ли вам такие проблемы. Если сейчас вы уберёте оружие с уйдёте отсюда, я не стану о вас докладывать. Снаружи послышались голоса и топот ног. “Хвала Сигмару!”– с облегчением подумал Танкред,:“ Похоже боги ещё не оставили меня, хоть и прокляли безрассудством…”. Кислевиты тоже услышали стражников, но оружия не убирали. Старший из них, тот что изначально говорил с Танкредом, крикнул своим людям, чтобы заперли дверь. Один из обходивших следователя кислевитов бросился на помощь товарищу, похоже спасение откладывалось… Сабля свистнула в воздухе и Танкред едва успел заблокировать удар прежде чем тот достиг его головы. Лёгкая кислевитская сабля отскочила от меча и сразу почти сразу вновь попыталась ужалить имперца. Удары сыпались так быстро, что тот едва успевал защищаться, похоже только то, что его противник был пьян спасало Танкреда от того, чтобы в этот же день отправиться в сады Морра. Стараясь, держать обоих своих противников в поле зрения, следователь медленно отступал к стене, стараясь держаться так, чтобы столы перекрывали проход второму кислевиту. Сабля нападающего вспорола рукав его куртки на левом предплечье едва не заставив его выронить меч и напомнив, что с таким опасным противником, как этот хмельной кислевит, невнимательность может стоить и жизни. Где-то на краю Танкред с досадой вспомнил, что куртка стоила ему почти полкроны, и зашивать её, скорее всего придётся самому. Крики снаружи звучали громче, похоже стражники пытались прорваться внутрь. Приободрившись, Танкред, подгадав момент, нырнул под руку кислевита. Меч со звоном упал на пол, в очередной раз столкнувшись с саблей и в тот же момент кулак следователя в тёмной кожаной перчатке врезался в его противника чуть пониже груди. Тот покачнулся и отступил на полшага назад, силясь вдохнуть. Стремясь как можно скорее покончить с ним, Танкред, закусив щёку, чтобы обращать меньше внимания на боль в руке, с силой пнул своего противника в голень, а затем ударил в висок. Кислевит выронил саблю, но не упал. Танкред как раз собирался выругаться, когда раздался выстрел. Где-то за его спиной упало тело, обернувшись, он увидел, что его второй противник, сжимая в руке кинжал повалился на пол истекая кровью из раны в виске. В наступившей тишине громом отдались шаги нескольких пар ног. Растолкав загораживавших проход кислевитов в помещение вошли двое стражников в малиново-жёлтых мундирах армии Остермаркской лиги, и ещё один незнакомец. Одетый в добротный кафтан из плотной красной шерсти, с серебристым шитьём, благодаря своей гордой осанке и пронзительному взгляду человека, он производил стойкое впечатление человека привыкшего отдавать приказы и не терпящего возражений. Танкред заметил за поясом у вошедшего пистолет, с каким обычно ходят имперский лёгкие кавалеристы и охотники на ведьм. Это показалось ему странным, обычно жители земель за Талабеком с презрением относятся к пороховому оружию, подобно последователям Ульрика, предпочитая ему холодную сталь. —Что здесь происходит?— громко спросил он на рейкшпиле, обращаясь по всей видимости к ещё живому противнику Танкреда.— Михал, не помню, чтобы поручал тебе добавлять мне проблем. На лице кислевита проступило сперва осознание, а затем неподдельный страх, похоже он успел протрезветь. —Г-господин Ежи… Этот человек оскорбил меня и моих людей. —И ты схватился за саблю, хотя я предупреждал тебя этого не делать,— в неспешном и тихом голосе отчётливо прозвучала угроза.— Я говорил тебе, что не смогу и не стану тебя защищать, если ты попадёшь в неприятности снова. Михал ещё бормотал какие-то не слишком уверенные оправдания, пока стражники волокли его и двух его притихших товарищей прочь из таверны. Из-за двери, заметив, что шум улёгся выглянули хозяин и невысокая растрёпанная девушка, глаза её покраснели а на предплечье был отчётливо виден свежий синяк, едва прикрытый тонким рукавом рубашки. Ежи опустил руку в кошель и достал оттуда золотую монету с отчеканенным на ней лицом кислевитской царицы в высокой трёхлучевой короне. Поколебавшись пару мгновений, будто раздумывая, стоит ли причинённое его людьми беспокойство таких трат, но затем с невозмутимым видом всё же метнул её хозяину. —Примите это в качестве моих извинений,— он повернулся к следователю.— Вы не слишком пострадали? —Нет, благодарю за помощь. Боюсь, если бы бой продолжился, исход был бы куда трагичнее, полагаю я обязан вам жизнью, герр Ежи,— Танкред протянул правую руку собеседнику.— Танкред Абельхоф, следодватель и агент городской стражи, к вашим услугам. —Ежи Опалинский, к вашим,— кислевит кивнул, но на рукопожатие не ответил.— Вам следует посетить лекаря и поскорее. Советую вам впредь быть более осторожным в исполнении своего долга, господин следователь. С этими словами он развернулся и, быстрым шагом вышел прочь из таверны.

***

Храм Морра нависал над площадью огромной шестигранной башней, рядом с плоским позеленевшем от времени куполом виднелись статуи воронов, слуг бога смерти. Следователю казалось, что сами камни этого древнего здания пропитались запахом масел, благовоний и чёрных роз, маслом из которых трудолюбивые священники мрачного жнеца регулярно обрабатывали свои одеяния. Один из них как раз направлялся к нему, спускаясь по ступеням из серебристо-серого камня. Высокий и широкоплечий, он как и все служители владыки смерти был облачён в чёрный балахон с капюшоном скрывающим его неестественно бледное лицо. —Танкред, день ещё не начался, а ты, я смотрю, уже вляпался в неприясности,— неожиданно весело поприветствовал его жрец, указывая на окровавленный рукав его куртки.— Как ты только умудряешься так ловко находить их. —Просто я знаю, что в худшем случае, у меня будет надёжный провожатый в Сады Морра,— пожал плечами следователь. —О, неужели ты решил, наконец, сделать пожертвование нашему храму на собственные похороны? —Пока что нет, я сегодня по работе, Оскар,— улыбка соскользнула с лица Танкреда.— Можешь показать мне одного из своих постояльцев? —Следуй за мной. Быстро посерьёзнев, Оскар кивнул и повёл его к небольшой дверце находившейся в основании лестницы. Пройдя сквозь неё, они оказались в узком тёмном коридоре с низкими сводами, ведшем в мертвецкую под храмом. Запах масла из чёрных роз усилился до такой степени, что стал почти тошнотворным. Миновав ещё одну дверь, они вышли в просторное помещение с потолком настолько низким, что Танкред боялся удариться головой, ходя под ним. В комнате расположились около сотни каменных тумб, на которых из которых лежали тела накрытые чёрными покрывалами. Оскар подошёл к стоящему у входа шкафу и, открыв его небольшим тёмным ключом, достал тяжёлую учётную книгу, углы её были окованы медью и украшены тонкой гравировкой в виде воронов и черепов. —Итак, кто именно тебя интересует? —Эмиль Ботсманн, лодочник,— стараясь не поскользнуться на начищенном полу следователь отступил к двери где сквозняк хоть немного ослаблял запах.— Его должны были доставить сюда позавчера утром. —Сейчас посмотрим…— бледный палец жреца заскользил по пергаменту.— Да, есть такой, седьмое ложе во втором ряду, убит выстрелом в затылок. С благодарностью кивнув, Танкред подошёл к указанному телу сдёрнул с него покрывало. Взгляду его предстал низковатый мужчина лет сорока, с редкими тёмными волосами и неприятным морщинистым лицом. Аккуратно перевернув тело на живот, под неодобрительным взглядом жреца, он стал осматривать затылок. Несмотря на то, что служители уже обмыли тело, местами под волосами ещё находились бурые пятна запёкшейся крови. Раздвинув волосы, он аккуратно ощупал края раны. —Вы ведь достали пулю?— не оборачиваясь, спросил он. —Разумеется, но, боюсь её отправили на переплавку в тот же день. —Досадно… крайне досадно, она могла бы многое прояснить… —Ты что-то нашёл?— Оскар обошёл тело с другой стороны и тоже склонился над телом. —Рана странная,—кивнул следователь.— Слишком маленькая для ружья, не больше пфенинга, а те обычно с крону. —Действительно странно, хочешь сказать его застрелили не из ружья? —Именно,— следователь задрал чёрный балахон, в который был укутан труп, осматривая его на предмет других ран и сразу отметил небольшую ссадину на колене, возможно перед смертью Эмиль успел ещё раз упасть.— И всё это очень странно… Если я правильно помню, из твоих братьев его должен был принимать Эйк? —Нет, брат Эйк болеет, так что в то утро дежурил я. —Что ж, прекрасно,— улыбнувшись своей удаче, Танкред оставил труп в покое и достал из сумки небольшую обтянутую кожей тетрадь и угольный карандаш.— Что можешь сказать о нём? —Из того, что я припоминаю,— Оскар слегка пригладил свою острую тёмную бородку.— Разумеется никаких вещей при нём уже не было, к тому моменту как его нашла стража, у него забрали и кошелёк, и даже тёплый плащ, который у него скорее всего был. Из того, что может тебя заинтересовать, скорее всего умер он задолго до того, как взошло солнце, тело успело закоченеть. Мы с братом Карлом едва не сломали ему руку когда переодевали в саван. Следователь кивнул, быстро записывая новую информацию. Значит стреляли в него в полной темноте, и скорее всего в тумане… стрелок определённо знал своё дело. —Хорошо… Стражники не сказали, где его нашли? —Где-то в Лесопилках, кажется, на Рыбной улице, скорее всего он возвращался из пивной. Есть там пара заведений, которые работают затемно в нарушение городских статутов, пользуются тем, что стража опасается ходить туда после заката. Танкред хмыкнул, решив не уточнять откуда жрец Морра знает о подобных местах. Он отложил тетрадь на соседнее ложе и поправил саван на мертвеце прежде чем вновь накрыть его покрывалом. —Как думаешь, в котором из таких мест он мог быть? —Откуда бы?— пожал плечами Оскар.— Я и об их существовании знаю только потому, что пару раз забирал тела из соседних домов. —Хорошо, расскажи хотя бы о тех, про которые знаешь,— следователь снова взял в руки тетрадь и карандаш.

***

Поход в указанное жрецом заведение, следователь решил отложить. Скорее всего в такое раннее время он застанет там сильно меньше людей, чем через несколько часов. Оставшееся время он решил занять визитом к семье убитого лодочника. Как он помнил из того, что пересказал ему Леопольд, жена почтенного лодочника благодаря помощи гильдии вместе с дочерью получила работу в одной из красильных мастерских, но сейчас занималась по большей части занималась организацией похорон почившего супруга. Со слов жреца Морра, он знал, что скорее всего сейчас она нахоится у себя дома. У западных ворот, недалеко от которых находилось жилище Ботсманнов, как всегда было весьма оживлённо. Обычно большая часть товаров и людей добиралась в город по рекам или южной дороге, но было немало и таких, кто приезжал вдоль Талабека, предпочитая лесной тракт подъёму против течения. Танкред слегка удивился, заметив, что одну из повозок, которые прямо сейчас проверяли стражники в малиново-жёлтых мундирах, охраняли солдаты в цветах Рейкланда. Странно было, что груз из столичных земель решили везти по суше. Он был уже в нескольких шагах от повозки, когда заметил, что стражник с лейтенантской нашивкой в виде герба провинции спорил с каким-то тощим и бледным чужаком. Тот был одет в длинную кожаную куртку с высоким воротником и конусообразную шляпу украшенную изображением двухвостой кометы, на поясе его висел длинный прямой меч и пара добротных пистолетов. Лицо человека можно было бы назвать красивым, если бу не несколько длинных параллельных шрамов, будто бы от раскалённого железа, превративших его правую щёку в кусок плохо положенной штукатурки, и многочисленные следы перенесённой оспы. Не нужно было быть следователем, чтобы понять, что это охотник на ведьм, представитель древнего братства верных слуг Сигмара Молотодержца, огнём и мечом истребляющие скверну богопротивного колдовства и зловредное влияние Хаоса, по всей Империи. Хотя многие из них были просто полубезумными фанатиками, помешанными на своей паранойе и готовые отправить на костёр любого, кто посмеет бросить хотя бы один недружелюбный взгляд в их сторону. —Брат Филипп, я всё понимаю, но по приказу городского совета все въезжающие в город повозки должны быть обысканы, и будь вы хоть великий теогонист Сигмара, я должен обыскать ваш груз. —Ты хоть знаешь, что ты сейчас делаешь?— прошипел охотник, опуская руку на рукоять меча.— Я веду расследование, по указанию командора Оттона, из Ордена Храмовников Сигмара. Ни ты, ни твой жалкий городской совет не посмеют мне мешать. —Как я уже сказал, господин охотник,— лейтенант явно нервничал, но всё ещё больше боялся своего начальства чем чужака с широкими полномочиями.— будь вы хоть сам великий теогонист Фолькмар… —Ты смеешь пытаться мешать моему расследованию?— Танкред не успел заметить, когда Филипп успел выхватить один из своих пистолетов и поднести его к лицу стражника.— Я правильно понимаю, что ты в сговоре с колдунами и мутантами прячущимися в этом городе? Лейтенант сделал шаг назад, в воротах опустилась мёртвая тишина. Немногочисленные стражи опустив копья опасливо поглядывали на охранников-рейкландцев, те тоже успели изготовиться к бою, у одного из них Танкред заметил взведённый арбалет. Простые прохожие уже испарились, кто-то побежал звать новых стражников, кто-то искать другие ворота, самые смелые продолжали следить за развитием странной ссоры… с безопасного расстояния. Следователь с большим удовольствием присоединился бы к ним, но работу требовалось закончить поскорее, чтобы рассчитаться с фрау Кейтель, и гильдией. “Во имя Верены, Сигмара и Шалии, и почему только сегодня всё идёт не так…”,— подумал он, тряхнув головой, прежде чем направиться к воротам. Почти сразу охотник выхватил второй пистолет левой рукой и направил его на Танкреда. —Стоять. Не мешай горожанин, или ты соучастник этого безумца? —Танкред Абельхоф, следователь на службе городской стражи к вашим услугам,— он отвесил Филипу короткий поклон, стараясь не обращать внимание на резко ускорившееся сердцебиение.— Возможно, я смогу помочь разрешить ваше затруднение. В действительности, он понятия не имел, как он собирается разрешить эту ситуацию, строго говоря он имел весьма опосредованное отношение к городской страже и уж точно не мог указывать лейтенанту и его людям. Но тот, похоже был только рад появлению в этом споре третьего лица, судя по проступившему на лице облегчению. —Попробуйте, господин следователь. На лице охотника на ведьм появилась почти издевательская ухмылка, превратившая его лицо в настоящую демоническую маску. Похоже, он знал или хотя бы догадывался о том положении, в котором находился Танкред. Плавным движением он убрал оба пистолета обратно в кобуру и дал знак рейкландцам опустить оружие, те нехотя повиновались. К следователю быстрым нервным шагом подошёл офицер с остермаркской нашивкой на груди. —Курт Шмидт, лейтенант городской стражи славного города Бехафена,— он коротко кивнул в знак приветствия.— Благодарю, герр Абельхоф, что разрядили обстановку своим появлением, однако, боюсь, здесь вы мало чем поможете. К сожалению он был прав, однако следователь всё же принялся с задумчивым видом закапываться всё глубже в свою память, стараясь выудить из своей не слишком обширной практики хоть какие-то эпизоды, которые могли бы подойти для подобной ситуации. Перед его мысленным взором, проносились десятки дел, в которых он участвовал один и вместе с наставником в ходе своей карьеры следователя. Наконец, на ум пришёл один случай в Талабхейме, когда они с мастером Мюзелем едва не угодили на костёр. —Тем не менее, я полагаю, что у меня есть решение…— начал он, продумывая, как бы придать рассказу более правдоподобную форму.— Когда я был подмастерьем мастера Альберта фон Мюзеля, нам довелось вести одно дело в Нагенхофе, это город на дороге в Карак-Кадрин к югу отсюда. В тот раз местный городской совет нанял нас для расследования дела, в ходе которого возник конфликт между городским советом и одним из охотников на службе Ордена Очищающего пламени… Танкреду пришлось сменить место действия, чтобы ни у кого из присутствующих не было возможности сослаться на разницу законов Остармарка и Талабекланда, если вдруг кому-то придёт в голову такая безумная идея. Ухмылка Филиппа стала чуть более широкой и зловещей, похоже верно говорят, что охотники на ведьм чуют ложь. —Основным камнем преткновения в том деле стал городской Закон о неприкосновенности, запрещавший кому бы то ни было без дозволения городского совета входить на территорию гномьего квартала, а поскольку почтенный агент Очищающего пламени успел вскоре после приезда оскорбить одного из членов городского совета, тот отказывался выдать означенное разрешение и слкжитель престола молотодержца нанял нас для помощи в этом деле. Стражники и зрители, число которых начало потихоньку расти с явным интересом слушали его рассказ, некоторые, кажется ещё надеялись поглядеть на драку стражи и чужаков, а то и поучаствовать в ней. —Опуская подробности, скажу, что мы орнаружили, что данный закон, был принят лишь в сто шестом году от коронации Сигмара, в то время как полномочия охотникоов на ведьм, основанных как Святой орден храмовников Сигмара, были утверждены великим теогонистом Зибольдомом ΙΙ в шесдесят пятом году.— Он сделал резкий вдох, присутствие охотника на ведьм заставляло его нервничать, а дыхание сбиваться.— Таким образом, согласно принципам на которых строится имперское право привилегии и полномочия охотников на ведьм стоят выше более поздних городских постановлений, не говоря уже о том, что они относятся к общеимперскому праву, которое по умолчанию превосходит провинциальное. Исходя из вышеприведённого прецедента можно заключить, что если брат Филипп полагает необходимым для нужд своего расследования, ввезти эту повозку в город без досмотра, городской совет не вправе ему препятствовать. Когда Танкред закончил свою речь, он буквально ощутил на затылке тяжёлую руку мастера Альберта. Будь здесь хоть один настоящий законник, каким был его наставник, он мог бы спокойно рассмеяться ему в лицо, ведь в действительности добрая половина того, что он наговорил стражнику была сущей бессмыслицей сказанной им скорее чтобы запутать того своим многословием и дать долгожданный повод избавиться от огромной проблемы в лице охотника на ведьм. Собственно, тот факт, что лейтенант Шмидт и рад был обмануться словами подоспевшего как нельзя кстати следователя, как и его довольно смутное понимание имперского закона за пределами его собственного города во многом спас Танкреда. Стражник с умным видом кивнул и махнул своим людям, чтобы те пропускали повозку. Солдаты с видимым облегчением подняли свои копья и очистили проход. Обступившие повозку рейкландцы, недоверчиво косясь на окружающих всё же убрали своё оружие в ножны. Тихо щёлкнула спускаемая арбалетная тетива и повозка двинулась вперёд. —Неплохо, господин следователь,— проговорил Филипп, проходя мимо следователя. Что-то в его усмешке заставило того неловко поёжиться.

***

Дом Ботсманнов выглядел лучше, чем он ожидал. Крепкое одноэтажное строение из тёмного дерева жалось к узкой дорожке тянущейся вдоль городского рва. Небольшой огород спускался к спокойным серым водам Талабека, где виднелись небольшие мостки. Подойдя к двери, он аккуратно постучал и с силой закусил щёку, отвлекая себя от вновь подступившей боли в порезе оставленном саблей буйного кислевита. Вскоре внутри послышались шаги и на пороге появилась сутулая женщина в заношенном тёмно-зелёном платье поверх которого была наброшена чёрная шаль, к воронику была приколота чёрная роза из садов Морра. Если бы не множество морщин, испещрявших её лицо, сильную сутулость и бесконечную усталость в покрасневших глазах, под которыми виднелись хорошо заметные мешки, он дал бы ей чуть меньше тридцати, однако сейчас она выглядела так, будто вот-вот разменяет четвёртый десяток. —Кто вы? Чего вам нужно? Быстро спросила она его неприятным высоким голосом. В глубине дома он с трудом заметил небольшую головку с любопытством выглядывающую из-под обеденного стола. —Танкред Абельхоф, следователь на службе городской стражи славного города Бехафена,— он кратко поклонился,— к вашим услугам, фрау Ботсманн. По заказу гильдии лодочников я расследую смерть вашего супруга. Несколько секунд она оценивающе разглядывала его, с подозрением задержавшись на малиново-жёлтой нашивке и окровавленном рукаве его куртки, затем всё же кивнула и отступила чуть назад, пропуская его в дом. —Что ж, проходите, господин следователь. Внутри жилище оказалось немногим менее мрачным чем снаружи. Признаться, он ожидал большего даже от средней руки лодочника, хотя Эмиль, вызывал ряд вопросов уже тем, что будучи уважаемым членом гильдии жил за чертой городских стен, а не в районе доков, как большая часть его собратьев. Хозяйка отправила дочь по лестнице на чердак, а затем усадила его за большой стол стоявший посреди комнаты, сама она села напротив. —Я хотел бы задать вам несколько вопросов, фрау Ботсманн,— начал он, доставая из сумки тетрадь и угольный карандаш.— Мне необходимо как можно больше знать о последних днях вашего мужа, чтобы найти его убийцу. —Бросьте, господин следователь, какая я теперь фрау Ботсманн? — грустно усмехнувшись сказала она.— Я теперь воронова жена… Тонкие бледные пальцы стиснули чёрную розу, так, что несколько лепестков плавно опустились на стол. На какое-то мгновение Танкреду показалось, что она вот-вот заплачет и он протянул было руку, чтобы успокоить её, но женщина жестом остановила его. Когда она вновь посмотрела на него, он вдруг осознал, что в её глазах просто не осталось слёз. —Простите, господин следователь…— тихо сказала она.— Спрашивайте, что нужно. —Только если вы уверены, что сможете на них ответить, фрау. —Уверена, спрашивайте. Танкред не знал, что вызывало у него такие ассоциации, но женщина напоминала ему висельника уже поднявшегося на эшафот и с мрачной решимостью смотрящего на петлю. Он задавал ей стандартные в такой ситуации вопросы, пытаясь выудить те подробности жизни покойного Эмиля, которые не удосужился передать ему Леопольд. Вдова, которую, как он выяснил, звали Магдой, отвечала спокойно, честно и коротко, слушая её чёткие, рубленные фразы можно было бы предположить, что она родом из Мидденланда, однако это, разумеестся было не так. К сожалению, ничего нового он не узнал. Проклятый лодочник был удивительно добропорядочным, для человека своего положения, даже пил не слишком часто и посещал большую часть служб в храме Таала, таинственного бога лесов и вод, древнего как Краесветные горы. Знакомства водил только среди прочих лодочников, врагов нет, долгов нет… одним словом никаких новых и полезных сведений. К горлу отвратительной раздражающей чесоткой подступала досада. —Что ж, благодарю, фрау, осталась всего лишь пара вопросов…— следователь перелистнул исписанную мелким аккуратным почерком страницу.— Не было ли у вашего мужа… странных пристрастий? Например к дурманящим снадобьям? —Нет, Эмиль только пил… да и то меньше прочих… Танкред резко перестал записывать, наверняка, будь он собакой, его уши встали бы сейчас торчком. Будучи опытным лжецом, он почти всегда мог распознать, когда собеседник врёт ему и сейчас он с уверенностью мог сказать, что вдова что-то недоговаривает. —Вы уверенны, фрау Ботсманн?— спросил он мягко, но с ощутимым нажимом. —Абсолютно,— твёрдо сказала Магда. —Если честно, так вышло,— следователь решил попробовать пойти на блеф,— что у меня есть некоторые основания подозревать вашего супруга в том, что… —Я не позволю вам очернять его память! Внезапно она поднялась и злость исказила её измождённое лицо. Танкред не мог точно сказать, на кого именно она направлена, на него, Эмиля, или на саму воронову жену? Он попытался исправить положение. —Сударыня, у меня не было ни малейшего желания оскорбить вас… —Замолчите,— буквально прошипела Магда. В комнате стало тихо, только где-то наверху под ногами пятилетней малышки изредка поскрипывали доски. —Я ответила на все ваши вопросы,— наконец сказала хозяйка, поднимаясь из-за стола.— Уходите, я не могу больше разговаривать. Не видя возможностей исправить ситуацию, Танкред, старательно скрывая свою досаду, встал и направился к двери. Отвесив хозяйке дома небольшой поклон, вновь извинившись и в очередной раз поклявшись, что непременно отыщет убийцу её мужа, он вышёл в пелену моросящего дождя, слегка поёживаясь от отвратительной и всепроникающей сырости.

***

Северо-восточная оконечность города, выходившая к берегу в том месте, где Брюнвассер впадает в Талабек, представляла собой весьма плачевное зрелище. Большую часть района, который называли Лесопилками, заполняли собой причалы, склады и старые, прогнившие от застаревшей сырости дома. Большая часть улиц здесь была выложена не камнем, как в остальном городе, с досками и древесными срезами, под которыми белели вкопанные в землю лошадиные, коровьи и овечьи кости. Некоторые дома успели осесть под землю и каменные первые этажи превратились в подвалы и полуподвалы. В воздухе растекалась знакомая вонь помоев, гнилой рыбы и немытых тел, городские золотари редко посещали это место, несмотря на неоднократные предписания городского совета. Танкред перешагнул через одну из луж и свернул в узкий проулок, за которым, если верить Оскару располагалась таверна “Косматый горбун”. Перед тем, как идти сюда, он предусмотрительно сменил порванную куртку с нашивкой городской стражи на простой чёрно-коричнеый жилет и длинный серый плащ, кроме того, он захватил с собой небольшую подвеску в виде символа Верены, который обязаны были носить служители закона по всему Остермарку. По дороге он размышлял о своей встрече с фрау Ботсманн. Всё таки, кое-какие грешки за господином идеальным лодочником водились, это было уже очевидно. Вот уже и вырисовывался возможный мотив убийства, и объяснялась скромность жилища, только вот оставалась одна проблема. В этом треклятом городе ни у одного проклятого разбойника не могло быть пистолета и уж точно никто из них не мог стрелять настолько точно, чтобы попасть в ночном тумане в затылок человеку. Невольно на ум пришёл встреченный им недавно охотник на ведьм, не мог бы он быть замешанным во всей этой истории, так ещё и тот кислевит Ежи, тоже стрелок умелый. Слишком много таких странных встреч на один день… Неожиданно, он заметил посреди проулка импровизированный шлагбаум из пары сломанных жердей и, кажется, весла, перегораживающий проход. Возле шлагбаума расположились четверо оборванного вида ребятишек. Старшему из них, сидевшему на перевёрнутом ведре было на вид лет двенадцать, остальные были и того младше. Заметив его они подобрались и немного неуверенно встали возле своего укрепления, Танкред заметил как в их руках блеснул металл, не то ножи, не то просто заточки или длинные гвозди. Дождавшись пока он окажется в паре метров от них, старший паренёк наконец заговорил. —Эй, дылда, проход стоит пяток картечей за ногу. Это… налог на ноги!. Танкред остановился, доводить до драки не хотелось. Велика была вероятность, что кто-то из мелких поганцев успеет его пырнуть, а помощь здесь он вряд ли сможет найти даже за деньги. —И давно вы здесь стоите? — спросил он, медленно ослабляя завязки на кошельке. Если уж эти крысы получат его деньги, так пускай хотя бы поделятся сведениями. —Давно, с тех пор как ввели налог, так что плати давай. —Конечно, конечно,— делая вид, что он продолжает развязывать кошелёк, Танкред подцепил пальцами правой руки висящий на запястье символ Верены.— И ночью стоите? —И ночью… Плати уже, дылда, хватит нам зубы заговаривать! —Ладно,— амулет в виде кинжала с весами вместо гарды и совиной головой вместо яблока тихо блеснул в полумраке проулка.—А теперь слушайте сюда. Я следователь на службе городской стражи, а то чем вы, ребята, занимаетесь называется разбоем, знаете чем карается разбой? Малолетние бандиты разом притихли, на лицах троих младших промелькнул неподдельный страх. Как и надеялся Танкред, от испуга они позабыли, что их четверо против одного. Они видели, что их противник сильнее, больше, лучше вооружён и более того, представляет здесь латную перчатку имперского правосудия. Атаман малолетней банды, бывший, судя по слегка раскосым глазам остландцем, был, похоже единственным кто не стушевался. —А мы что? Мы же просто собираем налог, мастер следователь…— он явно нервничал, но всё же сумел сдержать себя.— За что нас наказывать? —Молчать.— Танкред сделал шаг вперёд положив руку на рукоять меча.— А теперь, если не хотите, чтобы сейчас сюда пришли стражники, которых я привёл с собой, вы мне кое-что расскажите. Мальцы переглянулись, будто бы молча переговариваясь стоит ли им действительно отвечать на вопросы этого незнакомца со знаком Верены. —Если то что вы мне расскажите мне понравится, я даже заплачу вам больше чем ваш налог на ноги. Услышав о деньгах, ребята обернулись на своего атамана. Остландец какое-то время раздумывал, но потом всё же опустил свой нож и нервно спросил: —Насколько больше? —Получите картечей на целый шиллинг. При упоминании серебра, глаза малолетних бандитов заблестели. Буквально мгновение потребовалось атаману, чтобы убрать свой нож, однако шлагбаум он не поднял. —Хорошо, давай свои вопросы. —Вы стояли здесь два дня назад?— начал он. —Стояли. —Я хочу знать видели ли вы здесь одного человека, темноволосый, сутулый, скорее всего в тёплом плаще и значком в виде рыбы. —Да, мы его видели,— трое младших быстро закивали, подтверждая слова предводителя. —Да-да, видели! —Точно! —Хорошо…— следователь кивнул.— Когда? —Незадолго до вечерних колоколов. —Точно, точно! —А потом видели? —Неа, не видели,—все четверо замотали головами. —Никогда не видели. —Совсем не видели. “Что ж… если эти поганцы не врут след начинает подтверждаться,”— подумал он, убрав руку с рукояти меча и подцепив пальцами серебряный шиллинг. Неосторожное движение раненной рукой заставило его слегка поморщиться. Дети, приняв это за знак неудовольствия нервно подобрались, опасаясь потерять обещанную награду. —Но мы видели его раньше! —Да, видели! Он часто ходил в “Горбуна” один и с другими лодочниками. —А обратно он ходил тем же путём?— большой палец Танкреда скользнул по отчеканенному на монете имперскому кресту. —Нет,— поспешно ответил атаман,— скорее всего он ходил другим путём, через Столярную улицу. —Что ж, хорошо, вот ваша награда,— следователь кивнул и метнул главарю вытащенный из кошелька серебряный шиллинг.—А теперь поднимай свою палку, парень. Тот кивнул и вместе с подельниками быстро открыл проход, пропуская Танкреда мимо. Он быстро прошел мимо, широким шагом направляясь к видневшейся улице. Переступив через очередную кучу мусора он наконец оказался в небольшом колодце образованном покосившимися домами, окружившими небольшой квадратный двор. Когда-то он, похоже, целиком был вымощен камнем, но сейчас большую его часть покрывали выбоины и деревянно-костяные “заплатки”. Во двор вело несколько проулков вроде того, через который сюда проник он сам, небольшое кривое деревце росло рядом со входом в заведение, бывшее, судя по вывеске, “Косматым горбуном”. Поплотнее запахнув плащ, следователь вошёл в таверну. Несмотря на то, что солнце только начало склоняться на запад, в полутёмном зале бывшем таким то ли из-за экономности хозяев, то ли из-за того тёмного дерева из которого строили дома во всём Остермарке, в зале сидело уже чуть более десятка людей. Некоторые из них бросали на него подозрительные взгляды, но, в целом, никто не проявлял особого интереса. Отчасти, это было привлекательной стороной таких заведений. Многие приходят сюда именно затем, чтобы никем не узнанным в этой атмосфере всеобщего безразличия напиться до беспамятства, просадить десяток шиллингов в кости или найти за должную цену мешочек чудо-корня или Ранальдовой услады. Заняв небольшой столик в углу, он заказал у подошедшей служанки кружку эля и что-нибудь на закуску, расставшись с четырьмя пенни, после чего принялся с интересом рассматривать посетителей. В основном это были люди реки: лодочники, перевозчики, речные сторожа, рыбаки и портовые работники. Несмотря на обшарпанный и в целом не впечатляющий даже по меркам Лесопилок, видпомещения, большая часть собравшихся выглядела вполне прилично, для тех, кого в Империи привыкли называть Медным сословием. Давешняя девица, принесла ему высокую кружку с пивом и деревянную миску с несколькими мелкими раками. Он отпил, пиво явно разбавили, хоть и не сильно, возможно благодаря тому, что он был одет приличнее большинства здешних завсегдатаев. Прежде чем служанка успела отойти, он аккуратно перехватил её запястье. —Постой. На лице девушки промелькнул мимолётный испуг, Танкред заметил, как со стула возле двери поднялся внушительных габаритов детина в старой стёганной куртке, на которой виднелись ремешки для крепления доспехов, на поясе у него болталась тяжёлого вида дубинка со свинцовым набалдашником. —Не могла бы ты ответить мне на пару вопросов?— примирительно сказал следователь, отпуская её руку и надеясь, что как только она успокоится, вышибала потеряет к нему интерес.— Я ищу одного знакомого, и мне сказали, что он часто захаживал сюда. Услышав его просьбу служанка действительно немного успокоилась, хотя некоторая настороженность в её движениях никуда не делась. В голове Танкреда промелькнула ассоциация с уличной кошкой, которой бросили кусок рыбы. Она слегка махнула рукой в сторону вышибалы и тот тоже присмирел, привалившись к стене, хотя и не спускал с них глаз. —Разумеется, я готов отплатить добром за добро,— помедлив, он достал из кошелька несколько медных монет с вивернами. —Возможно…—она опёрлась руками на стол.— Как выглядел твой приятель? Знаешь, здесь бывает много народу… Он кратко описал Эмиля, внимательно наблюдая не только за реакцией девушки, но и за теми из посетителей, кто мог его слышать. —Да, он бывал здесь,— кивнула девушка.— В последний раз два дня назад, пришёл затемно. —Выпить заходил? —Да, хотя чаще он искал здесь Монса. —Монса? Это имя ему ни о чём не говорило, кроме того, что его обладатель скорее всего выходец из северных пределов Империи. Немного помедлив он указал на приземистого светловолосого человека, сидевшего возле камина. — Того Нордланца? — Кого?— девушка обернулась, а затем посмотрела на него как на идиота.— Нет, нет, что ты. Это Курт, ещё один лодочник, Монс вон там. Человек, на которого украдкой указала девушка, сидел в паре столов от него. Одет он был примерно так же прилично, как и сам Танкред, рыжеволосый, без привычной для местных посетителей сутулости. Он напоминал средней руки коробейника из тех, кого следователь видел на Ульриковой площади. Изредка кто-то из местных подходил к нему, и монеты переходили из рук в руки. Танкред подавил поднявшееся было желание выругаться, ему совершенно не нравилось, что одна из его догадок оказалась верной, человек оказался продавцом чудо-корня или подобного дурмана. —Мне позвать его? —Нет, я сам поговорю с ним позже. Дело у меня приватное, а здесь больно людно…— проговорил он, немного поспешнее чем стоило бы.— А пока, не принесёшь ли мне ещё эля и чего-нибудь съестного? Сметя предложенные деньги со стола, она быстро кивнула и удалилась. Танкред, наблюдал за Монсом и другими посетителями. Вскоре появилась служанка, принесшая ещё кружку и миску рыбы с каштанами. Снаружи почти совсем стемнело и хозяин “Горбуна” с людьми зажёг ещё несколько светильников. На взгляд следователя, хоть в помещении и стало чуть светлее, но и два десятка таких фонарей не могли бы разогнать сумрак исходивший от тёмных деревянных стен. Впрочем, местами он сомневался, в действительности ли он исходит от стен, а не от собравшихся людей. С первым туманом в таверне стали появляться и другие посетители, не похожие на прочих. Большинство были такими же смирными речниками, как и те, что были к моменту его прихода, но попадались среди них и среднего достатка горожане вроде него, пару раз он видел даже яркие одежды жителей замкового квартала. На мгновение ему показалось даже, что кажа одного из пришельцев отливает зелёным, показывая, что она искажена Губительными силами, однако он быстро отмёл эту мысль. В Остермарке никто не стал бы покрывать мутанта, здесь на краю Империи хорошо прижился кислевитский обычай предавать мечу всякого, в ком чувствуется хоть малейшее искажение, так что мутант не дожил бы до зрелых лет. Прежде чем Монс, наконец, поднялся со своего места, намереваясь выйти, прошло несколько часов, так что пришлось потратить ещё несколько пенни на пиво, чтобы не вызывать подозрений, и Танкред уже был рад, что хозяин щедро разбавлял его водой. Поднявшись из-за стола, следователь поспешил за ним. На улице уже стемнело и всё пространство между домами постепенно заполнял туман, Моррслиб и Маннслиб тихо изливали свой свет с тёмных небес, придавая окружающим переулкам зловещий бело-зеленоватый оттенок. Следовать за Монсом оказалось трудно, проклятый торговец ловко петлял в темноте, обходя мусор, лужи и изредка развалившихся у стены людей, будто видел в темноте не хуже гнома. Проходя мимо разобранной на ночь “заставы” малолетних сборщиков Налога на ноги, Танкред едва не споткнулся, кажется об одну из опор бывшего шлагбаума. Видимо, услышав сзади какой-то шум Монс обернулся настороженно всматриваясь в окружающий сумрак, и следователю пришлось вжаться в стену и закутаться поплотнее в плащ, чтобы скрыть своё присутствие. Он следовал за торговцем в десятке шагов без фонаря, стараясь не терять его из виду в тумане, так что тот, вероятно, не должен был его заметить. Они простояли неподвижно где-то с минуту, пока он, наконец, не двинулся дальше. Ловко пробираясь по многочисленным проулкам бесконечной паутиной пересекавшим Лесопилки, они двигались, куда-то на северо-запад, как прикинул Танкред по положению лун. Вскоре, они оказались в районе доков. Жилых домов здесь почти не осталось, и теперь их дорога проходила преимущественно среди длинных складских зданий, между которыми иногда проплывали бледно-жёлтые пятна фонарей речной стражи. Торговец явно знал своё дело, умело избегая тех мест, где его могли заметить. Изначально, следователь собирался прижать его в одном из проулков Лесопилок, однако несмотря на все его усилия, Монсу всё время удавалось ускользать. Похоже он понял, что за ним следят, и Танкред надеялся только на то, что его самого так и не разглядел. После целого дня на ногах, почти без еды и с раненной пусти и легко рукой, он сомневался, что сможет что-то противопоставить Монсу и его приятелям, в том, что он идёт к своим подельникам следователь не сомневался. Наконец, удача, как ему казалось, повернулась к нему лицом. Уже подобравшись к одной из пристаней, возле которой в тумане виднелось несколько невысоких речных барж, торговец вдруг шарахнулся в сторону, укрываясь от неизвестного наблюдателя, по-видимому, патруля стражи, Танкред разглядел в тумане отблеск фонаря. Последовав за Монсом, он заметил того, прячущимся за грудой ящиков, стоящей у ворот склада, тот тоже заметил приближающегося незнакомца, но ничего предпринять не успел. Короткий меч с шипением вылетел из ножен и остановился у самого горла незадачливого торговца. —Если хочешь жить, молчи, Монс.— прошипел следователь, прижав клинок чуть сильнее к горлу торговца, и показывая символ Верены.— Сейчас, я задам тебе несколько вопросов и ты мне ответишь, а потом, если ответы мне понравятся, мы разойдёмся. Понял меня? Тот кивнул, со страхом и непониманием глядя на незнакомца. В зеленоватом полумраке создаваемым холодным светом лун, пробивающихся сквозь туман, его и без того не слишком красивое лицо, начинало напоминать восставшего из могилы мертвеца. —Отлично,— коротким движением, Танкред убрал подвеску обратно в рукав.— Ты знаешь Эмиля Ботсманна? Лодочника. —Д-да, господин…— несмотря на весьма представительные размеры, голос у Монса оказался удивительно высокий, хотя, возможно, виной всему испуг. —Он покупал у тебя чудо-корень? Как часто? —Да, господин… Он приходил раз в неделю или полторы, всякий раз когда у него водились лишние деньги. —Он задолжал тебе? Торковец хотел было ответить, но быстро захлопнул рот. Даже в полумраке и тумане, следователь заметил, как забегали у того глаза. Он чуть сильнее надавил клинком на шею Монса, тёмная капля сползла по шее вниз, укрывшись под воротником. —Я задал вопрос и лучше тебе на него ответить… —Д-да, господин…— от страха он почти заговорил в полный голос, но заметив взгляд Танкреда снова перешёл на шёпот.— Но он выплатил все долги два дня назад… —Ты думаешь, я тебе поверю, Монс? —Клянусь молотом Сигмара, господин! Торговец вжался спиной в ящики и дрожащими руками потянулся к кошельку. Прежде, чем Танкред успел ударить его клинком по пальцам, он вытащил оттуда небольшой блестящий предмет, на поверку оказавшийся настоящей золотой кроной. —Вот, он отдал мне это! Милосердием Шалии заклинаю вас, господин, поверьте мне. —Ты думаешь, я поверю, что у простого лодочника мог оказаться целый золотой? —Он говорил, что получил какую-то работу в Доках. Да я и сам видел, как в “Горбуне” к нему подсаживался какой-то прилично одетый хлыщ. —Что за хлыщ? Опиши его. —Не знаю… Но явно не из Лесопилок,— торопливо, чуть сбиваясь проговорил Монс.— Одет был хорошо, вроде вашего, куртка у него была голубая с красным, вроде тех, что носят в Кольце… Сам такой тощий, молодой… патлы рыжие, шапка с пером чайки… Слуга наверное… —Почему решил, что слуга? —Ну…— торговец немного замялся, будто сам сомневался в своих выводах.— Говорил он странно. Вроде как и смирно, но надменно так, будто Эмиль для него грязь под ногтями. Все эти слуги из Кольца или Замкового так говорят. На какое-то время повисла тишина. Если Монс говорит правду, значит в этом деле замешан кто-то из знатных семей Бехафена, судя по цветам в которых был описанный торговцем слуга, это могли быть Ахенбахи или, может быть Швейгеры, если только никто из их коллег по торговому ремеслу не пытается их подставить… —Теперь я могу идти?..— подал голос Монс. —Да, конечно. Танкред кивнул и отвёл клинок от шеи торговца. Тот поднялся, однако в тот же момент тяжёлое яблоко меча врезалось ему в висок. Пошатнувшись, он сделал шаг назад и рухнул на ящики. Отпускать его было нельзя, однако по доброй воле Монс вряд ли бы пошёл с ним в Белую башню. Клинок с шипением скрылся в ножнах и следователь от души зевнул, только сейчас он заметил, что за день успел порядком утомиться. “Нужно позвать патруль”,— подумал он пристраивая торговца на ящиках, его обвинения и обнаруженных при торговце остатков чудо-корня будет достаточно, чтобы того задержали, а при необходимости, можно будет попросить Гайера отправить отряд стражников с обыском в “Косматого Горбуна”...

***

На утренним городом разносился мерный звон бронзовых колоколов храма Сигмара, возвещая об окончании утренней службы. Танкред едва увернулся от столкновения с широкоплечим гномом, с ярко-рыжим хохлом смазанным жиром для устойчивости, всё его полуобнажённое тело было испещрено множеством странного вида татуировок. В последнее время всё больше гномьих истребителей пробиралось из своей священной крепости на юге и вместе с ними росло количество уличных стычек и драк. К счастью, здешняя стража была привычна к подгорному народу, прибывавшим в город с Краесветных гор. Район известный среди горожан-людей как Маленький городок, тянулся от площади перед храмом Сигмара, до южной стены. Это плотное нагромождение низких домиков, аккуратных переулков и мощёных улиц населённых такими же низкими и аккуратными жителями, преимущественно ремесленниками и торговцами из числа гномов, не слишком отличалось от остального Кольца ничем, кроме высоты дверей, и качества построек. Каждый раз попадая в чудное это место, Танкред с большим интересом разглядывал квартал, и его обитателей. Он украдкой улыбнулся, вспоминая, как в первые несколько месяцев учился делать это незаметно, чтобы не оскорбить ненароком местных обидчивых жителей чересчур пристальным вниманием. Первый неудачный поход с наставником закончился для него тогда парой сломанных костей и длинным счётом от одного из местных заведений, который с его тогдашним жалованием, пришлось отрабатывать полгода. Отвлекшись от воспоминаний, следователь заметил, что почти добрался до своей цели. Таверна “Бабушка Эсми” была одним из немногих заведений в городе, которое держали полурослики, названная не то в честь кого-то из далёких предков её хозяина, не то в честь странной богини, знак которой, треугольник над горизонтальной чертой, красовался на вывеске рядом с названием, она была хорошо известна отличной едой, неразбавленным пивом и частыми карманными кражами у посетителей. Пройдя внутрь, Танкред с удовольствием окунулся в тёплый полумрак наполненный негромким гулом голосов, запахом душистых трав, свежего хлеба и, похоже, жаренной рыбы. Желудок тихо заурчал, напоминая, что он за сегодня ешё ничего не ел, однако Танкред отогнал от себя мысль, разжиться здесь завтраком. Несомненно Гонф и его многочисленное семейство будут только рады накормить его, а он будет рад съесть всё что бы ему здесь не подали, но с высокой долей вероятности в таком случае он уйдёт отсюда без гроша в кармане. Танкред занял один из столов явно предназначенных для людей и оглядел помещение. Несмотря на довольно ранний час, здесь уже было довольно много посетителей, в основном гномов. Несколько полуросликов в одинаковых серых передниках с символом своей богини наброошенных поверх одежды сновали туда-сюда с подносами, он жестом подозвал одного. —Привет, парень, не видел тебя здесь раньше,— он приветливо улыбнулся разносчику, выглядевшему молодым даже по меркам полуросликов.— Можешь позвать сюда господина Ташейна? —Господина Ташейна?— удивлённо переспросил он.— А вы кто такой, чтобы его звать? —Передай ему, что его ожидает человек, который в своё время задолжал ему полкроны. —Вы пришли вернуть долг? —Почти, а теперь позови его, будь добр. Полурослик быстро кивнул и умчался куда-то вглубь зала. Вскоре он вновь показался в поле зрения в сопровождении своего старшего и куда более дородного родича. Готтфрид Норберт Фредерик Ташейн, или просто Дядюшка Гонф, был одним из немногих действительно уважаемых полуросликов Бехафена. Всё его тело, казалось, состояло из шаров различного размера, сшитых каким-то чудным кукольником и втиснутых в ярко зелёный костюм с белыми вставками. Для большей комичности, неизвестный автор приклеил на добродушное округлое лицо чёрную козлиную бородку, выглядевшую совершенно не уместно, но бывшую предметом особой гордости своего хозяина. Гонф убеждал всех, что она выглядит точь в точь, как гномья и доказывал это всякому, кто желал слушать с рвением достойным Великого теогониста Сигмара, и ораторским искусством, какому наверняка позавидовали бы при императорском дворе в Альтдорфе. Помимо того, что он был старостой местной общины маленького народца, Дядюшку очень хорошо знали среди воров и попрошаек города. Поговаривали, что едва ли не половина нищих тайно работает на Маленького господина, отчасти причина была в том, что именно он, от имени общины, довольно щедро спонсировал несколько монастырей и хоспесов Шалии в городе и ближайшей округе, дававших кров, еду и работу многочисленным несчастным так или иначе оказавшимся на улице. Танкред был уверен, что слухи сильно преувеличивают количество соглядатаев Гонфа, однако не настолько, чтобы не принимать Маленького господина всерьёз. Заметив его приближение, Танкред поднялся со своего места и, склонился в самом учтивом поклоне, который знал. Полурослик улыбнулся и важно кивнул, жестом отослав прочь паренька, который его привёл, он с удивительным достоинством забрался на высокий, человеческий стул. Только после этого следователь позволил себе сесть. —Рад снова вас увидеть, дядюшка, — Гонф предпочитал, чтобы его собеседники "не марали его честное имя своими недостойными делами". — Рад видеть вас в добром здравии. Как поживает почтенная Вильгельмина? Танкреду стоило некоторых трудов выудить из памяти имя престарелой полуросликовой матери. —И я рад видеть тебя, юный герр Абельхоф, — хозяин "Бабушки Эсми" медленно снял аккуратную плоскую шапочку.— Приятно слышать, что ты обеспокоен здоровьем моей дражайшей матушки. Однако, я знаю, что ты никогда не приходишь ко мне просто так… Полагаю, тебе что-нибудь от меня нужно. —Вы как всегда проницательны,— следователь выдавил из себя учтивую улыбку.— Всё так, я принёс вам кое-какие сведения, которые могут заинтересовать вас… —Неужели? И что же это? —Если я верно помню, дядюшка, в нашу последнюю встречу вы говорили, что вас очень заинтересовало одно полотно, которое хранится в поместье городского советника Герхарда Кернера? —Может быть… —Так получилось, что иногда мне, по долгу службы, приходится бывать в Белой башне, — начал он, для большего эффекта слегка наклонившись над столом, — и во время последнего посещения, мне попался на глаза преинтереснейший документ… Драматичным жестом Танкред вытащил из сумки перевязанный бечёвкой свиток и с облегчением заметил интерес, на долю секунды промелькнувший в глазах его собеседника. Приходя сюда, следователь не был до конца уверен в том, что скопированные со стола капитана Гайера действительно окажутся полезными. —Не нужно, лишних эффектов,— полурослик махнул рукой, будто бы отгоняя назойливое насекомое.— Скажи мне что это? —Расписание патрулей стражи на улицах проходящих рядом с поместьем господина Краммера. Толстые пальцы перехватили свиток и дядюшка Гонф, быстро снял бечёвку и пробежал глазами по аккуратным ровным строчкам. Непроизвольно Танкред поймал себя на мысли о том, что хозяин “Бабушки Эсми” напоминал огромного пушистого кота следящего за ползущим перед ним жуком. Маленький господин хорошо умел держать лицо и следователь немного гордился тем, что умел немного распознавать его эмоции, пожалуй он даже мог бы когда-нибудь похвастаться этим перед своим наставником, будь тот здесь. —Что ж, предположим эта информация действительно может быть мне полезна, хотя здесь только половина от того о чём ты говоришь, юный герр Абельхоф,— медленно проговорил полурослик, возвращая свиток.— Полагаю, ты не просто так пришёл с этим ко мне. Ты хочешь получить что-то взамен. —Вы правы, дядюшка,— Танкред чуть замялся стараясь лучше сформулировать фразу.— Как вам, наверняка, известно, я расследую убийство одного человека произошедшее в Лесопилках, и я хотел бы просить вас оказать мне помощь в этом деле. Всякий в городе знает о том, что у вас повсюда глаза и уши, без сомнения, они могли видеть, как два дня назад на Рыбной улице застрелили темноволосого человека лет сорока? —Прекращай, я знаю, что ты умеешь льстить лучше, юноша,— в голосе полурослика слышалось заметное раздражение.— Хорошо, я узнаю не видел ли кто-то из моих людей, полагаю, они должны были хотя бы слышать выстрел. Приходи к вечерним колоколам, думаю, к этому времени у меня будет, что тебе сказать. —Премного благодарен, дядюшка,— поклонившись, следователь ловким движением перетянул свиток на свою сторону стола.— Я полагаю, будет честно, если я отдам вам этот свиток при нашей следующей встрече? —Будь на твоём месте другой человек, я бы вряд ли позволил ему подобное,— медленно проговорил дядюшка Гонф.— Однако, я знаю, что ты, не обманешь меня и, что более важно, я знаю где ты живёшь. Можешь идти, жду тебя с вечерними колоколами. Дав понять, что разговор окончен хозяин “Бабушки Эсми” неловко слез с высокого человеческого стула и надел свою маленькую круглую шапочку. Танкред поспешно последовал его примеру и почтительно поклонился. —Благодарю за вашу помощь, дядюшка. Не обратив внимания на прощание, Гонф двинулся вглубь таверны, ловко лавируя между посетителями и работниками. Танкред решил последовать его примеру, пока запах еды и собственный урчащий живот не заставили его оставить Маленькому господину вместе с полезными сведениями ещё и несколько шиллингов.

***

Выбравшись из Маленького городка, с трудом уворачиваясь от его низкорослых, но зачастую довольно объёмных, обитателей следователь первым же делом зашёл в небольшую таверну с довольно оригинальным названием "Лань и пьянь" и утихомирил, наконец, громогласные возмущения собственного желудка. В уличную пыль с тихим шелестом начали одна за одной шлёпаться дождевые капли и уже через считанные минуты всю улицу заволокло серым марквом. От своего наставника Танкред слышал, что за Серыми горами и Тилией в далёких землях Арабии иногда случаются песчаные бури, когда ветер поднимает в воздух тысячи мелких песчинок застилая обзор так плотно, что дальше нескольких шагов ничего нельзя было бы разглядеть. Глядя на, застилающую дорогу водяную пыль, он подумал, что, наверняка, это выглядит примерно также. Куртка начала постепенно тяжелеть и следователь с досадой вспомнил об оставленном дома плотном шерстяном плаще. Неожиданно прямо из плотной дождяной пелены на него вылетел крупный силуэт. Не успев уклониться, Танкред врезался в незнакомца и собирался уже было высказать всё что о том думает, когда заметил в его руках высокий посох из тёмного дерева, увенчанный кристаллом горного хрусталя. Бегло оглядев незнакомца он увидел также простую, но изящную рукоять длинного меча, выглядывающую из-под серой хламиды и брошь в виде двухвостой кометы на широкополой шляпе, украшенной вышитыми серебристой нитью знаками. Это был чародей, один из тех немногих, кого Имперские колледжи сочли достойным обучаться тонкому искусству управления ветрами магии. Коротко поклонившись, вместо заготовленных ругательств, следователь пробормотал короткое извинение, когда колдун вдруг остановил его. —Вы следователь Танкред Абельхоф, я ведь не ошибся? Из-под промокших полей на него с интересом глядело удивительно молодое лицо с правильными линиями будто вычерченными острым пером. Тонкие губы над выступающими скулами казалось всё время пытались улыбнуться, но то ли под давлением дождя, то ли чародейского дара своего хозяина, замерли на полпути. —Вы не ошиблись, мастер волшебник,— настороженно кивнул он. —Прекрасно, мне поручено передать вам некоторые сведения, по вашему расследованию, только давайте сперва зайдём в какое-нибудь более приятное место, признаться, я терпеть не могу дождь. Не дожидаясь ответа маг направился к ближайшему навесу, этот человек явно не привык чтобы его слова подвергали сомнению. Тем не менее, это была мягко говоря подозрительная встреча. Было сложно поверить, что расследование смерти простого лодочника, хоть и содержащее в себе ряд странных обстоятельств, способно заинтересовать имперского мага. С другой стороны, памятуя, что здесь могут быть замешаны благородные семьи Бехафена, была вероятность, что кто-то из них нанял этого человека для защиты собственных интересов. Впрочем, от этого предположения с чародеем говорить хотелось ещё меньше, однако, если у этого человека были сведения способные помочь расследованию упускать его не следовало… Всё же, после минутного колебания он принял решение последовать за незнакомцем, на ходу ослабляя завязки на небольшом потайном кармане в рукаве, где хранился небольшой метательный нож. Если он не успеет выхватить меч, можно будет использовать это оружие последнего шанса. Серый волшебник терпеливо дожидался Танкреда у двери одного из домов, слева виднелась укрытая под козырьком коновязь, возле которой мирно стояли несколько осёдланных лошадей. Следователю показалось, что сквозь пелену дождя он краем глаза заметил стоящую рядом повозку. На чуть качающейся над входом вывеске неизвестный художник довольно неплохо изобразил ворона вальяжно привалившегося к пузатой бочке. —Рад, что вы решили ко мне прислушаться,— улыбнулся маг,— прошу внутрь, герр Абельхоф. —Я бы предпочёл, чтобы вы шли первым. —Похвальная предосторожность… Жаль только запоздалая,— появившийся из неоткуда небольшой кинжал замер возле шеи следователя.— Внутрь, герр Абельхоф. Меч не трогайте. Если бы не прижатый к горлу клинок Танкред бы выругался. Полагаться на то, что незнакомец не станет устраивать сцену посреди улицы было большой ошибкой, в конце концов, он был одним из адептов Серой школы, самых ненадёжных агентов Имперских Колледжей, способных, как говорят, творить безмолвную магию. Следователь медленно кивнул и показательно поднял руки. Дверь, по видимому, таверны быстро открылась пропуская волшебника и следователя внутрь. В довольно большом и удивительно светлом по меркам Бехафена зале, посетителей было на удивление мало. Около десятка солдат в красно-белых мундирах армии Рейкланда стояли у всех немногочислнных окон и дверей. У камина в невысоком кресле сидел брат Филипп. Танкред без труда узнал охотника по отвратительным шрамам на правой щеке, несмотря на то, что тот был без своей приметной шляпы. Заметив вошедших, он улыбнулся отчего его лицо стало ещё более жутким. Следователь вздрогнув поймал себя на мысли, что наверняка некоторые мутанты, которых истреблял этот человек глядя на него думали, что смотрятся в зеркало. —Рад снова с вами встретиться, господин следователь, в прошлый раз вы мне очень помогли,— он бросил взгляд на того из рейкландцев, что стоял к двери ближе прочих.— Йохан, забери у него меч. —И нож из рукава,— мягким голосом добавил маг.— Герр Абельхоф, вы же не думали, что я его не замечу? —Признаться, я очень на это надеялся,— медленно проговорил Танкред отстёгивая от пояса ножны и аккуратно вынимая тонкий клинок из рукава, чтобы передать их солдату. Красно-белый бесстрастно забрал оружие и отойдя на несколько шагов, сложил их на стол. Решив, что его присутствие рядом со следователем более не является необходимым, волшебник подошёл к камину и бросил на стол плащ и шляпу, явив миру копну собранных в хвост русых волос. Не дожидаясь приглашения он упал в ещё одно кресло рядом с камином всем своим видом показывая, что дальнейшие события в зале его никоим образом не касаются. В другой ситуации следователь наверняка восхитился бы подобной наглостью в присутствии охотника на ведьм, но сейчас его больше занимал вопрос собственного спасения. —Проходите к огню, герр Абельхоф. Я слышал последние пару дней вы расследуете смерть какого-то лодочника, Эмиля Ботсманна, кажется. —Вы удивительно хорошо осведомлены, брат Филипп. —Это моя работа. Но перейдём к делу,— охотник наклонился вперёд.— Итак, меня очень интересует ваше нынешнее дело, вы уже нашли убийцу? —Нет, господин. Однако нынешним вечером я должен получить сведения от моего информатора о том, как тело попало в Лесопилки и возможно это прольёт свет на обстоятельства, открывшиеся мне прежде. —Какого рода обстоятельства?— в глазах отца Филиппа промелькнул опасный огогнёк. —Я почти уверен, что убитый работал после захода солнца в нарушение городских статутов, и более того, насколько я могу судить, здесь замешан один из благородных домов города. Однако я не могу обвинить столь высоких лиц без весомых доказательств. —Речь идёт о благородном доме Швейгеров, я полагаю. —Я полагал, что здесь также могут быть замешаны Ахенбахи… —Нет, их я уже допросил,— перебил его охотник.— После чего городской совет отчего-то стал ко мне не слишком дружелюбен… “Ничего удивительного, учитывая, что Ахенбахи удерживают три кресла из восьми…”— Танкред подошёл к одной из скамей и дождавшись утвердительного кивка Филиппа, сел. —У меня есть основания полагать, что ваше расследование станет узлом в той удавке, которую я накину на шею пособников Губительных сил в этом городе, герр Абельхоф,— на мгновение следователю показалось, что охотник просто развёл руками, но внезапно появившийся в его ладони нож быстро развеял это предположение.— Однако, коль скоро вы не владеете необходимой информацией… Когда вы должны встретиться с вашим информатором? —Я должен прибыть на место к вечерним колоколам. —Очень хорошо… Что ж, значит вы останетесь здесь, а затем мастер Штадтбайтер,— Филипп указал лезвием ножа на вальяжно сидящего у камина мага,— проводит вас до вашего информатора и обратно. Если ваши сведения окажутся полезны для моего расследования, вы получите некоторое вознаграждение, а также помощь в вашем расследовании против семейства Швейгеров. —Если только это они. —Разумеется, герр Абельхоф, разумеется.

***

Спустя несколько часов следователь и волшебник, вышли из заведения оказавшегося таверной "Воронов приют". Охотник выбрал очень неплохое место для постоя, прежде Танкред слышал от Оскара, что у хозяина было немало проблем из-за того, что нанятый художник посчитал забавным изобразить ворона, священную птицу Морра, без должного почтения. Сперва было возмущение публики, затем осуждение чёрными жрецами и потеря репутации… итогом стало превращение "Приюта" в одно из самых избегаемых заведений в Кольце. Оборачиваясь, на оставшееся позади здание, с местами позеленевшей от мха крышей, следователь подумал, что охотник и его свита почти наверняка выбили себе скидку на постой с сына больного вдадельца, сыграв на своей репутации. Дорога до "Бабушки Эсми" заняла на удивление мало времени. Несмотря на то, что мастер Штадтбайтер, явно был в городе человеком пришлым, он ориентировался в лабиринте проулков и переходов Кольца едва ли не лучше Танкреда, проведшего в Бехафене большую часть своей жизни. Обиталище Дядюшки Гонфа встретило их привычной толкотнёй. Повсюду толпились гномы и люди, между которыми время от времени мелькали белые передники работников-полуросликов украшенные минималистичным символом их странной богини. В этот раз подзывать одного из них не потребовалось, давешний полурослик сам, едва заметив его тут же передал уставленный пивными кружками поднос кому-то из своих младших товарищей, спешивших на кухню, и начал с усилием пробираться к ним сквозь многочисленных посетителей. —Дядюшка ожидает вас, мастер,— запыхавшись проговорил он, поправляя на чуть смятый колпак.— А этот господин с вами? —Нет, он подождёт меня здесь,— поспешно заверил он, косясь на своего провожатого. Танкред ожидал, что маг будет возражать, но тот лишь безразлично пожал плечами и молча удалился к одному из столов возле двери, за которым как раз кстати освободилось место. Волшебника, казалось совершенно не интересовало происходящее, однако приглядевшись, следователь заметил, что его губы едва заметно шевелятся, похоже сохранить содержание разговора с Гонфом в тайне не получится, скорее всего незнамо как он будет подслушан. Вслед за полуросликом он поднялся по удивительно узкой для весьма габаритных обитателей Маленького города, лестнице укрытой за низенькой дверцей возле камина и оказался в довольно просторном помещении на втором этаже “Бабушки Эсми”. Господин Ташейн сидел в обширном кресле обитом ярко-зелёным сукном с вышитым на спинке белым петухом. Герб Мута, родины маленького народца находящейся на юге, за Чёрными топями и пустынными землями проклятой Сильвании, смотрелся как-то неестественно ярко среди тёмных панелей расписанных сценками приречной жизни, блёклых жёлто-бурых ковров и шкур и поднимающихся за окном вечерних туманов. Это выглядело будто какой-то неведомый бедняк найдя на дороге дорогую нелепую брошь приколол её к своему невзрачному одеянию. Услышав шаги, Маленький господин, не оборачиваясь жестом отослал приведшего следователя полурослика за дверь. —Ты удивительно пунктуален, юный мастер Абельхоф,— голос полурослика, как всегда, звучал медленно, почти лениво,— и обладаешь интересным талантом заводить себе знакомых. Сперва познакомился со жрецом Морра, очнувшись на ложе в мертвецкой, а теперь вот с охотником на ведьм едва не получив второй рот пониже подбородка… —Воистину, дядюшка, ваша осведомлённость достойна восхищения,— Танкред коротко поклонился.— В конце концов, ваши многочисленные глаза и уши вас кормят. —Кормит меня, мастер Абельхоф, это прекрасное заведение, что до осведомлённости… это я так, для души,— Гонф медленно и с видимым трудом поднялся со своего места.— Итак, ты принёс тот замечательный свиток, который так эффектно продемонстрировал в нашу прошлую встречу? —Конечно, дядюшка,—следователь достал из сумки означенный предмет,— однако прежде, если позволите, я хотел бы услышать не нашептали ли вам что-нибудь в моё отсутствие. —Нетерпелив как и всегда,— полурослик рассмеялся, его смех казался скрипом несмазанной телеги.—Что ж, будь по-твоему, в конце концов, ты достаточно доверенное лицо, хоть и не часто оставляешь у меня свои шиллинги. Касательно твоего лодочника, история действительно оказалась довольно тёмной, мои люди ничего не слышали о выстреле на рыбной улице. —Но о том, что там нашли тело… —Не перебивай меня. Они ничего не слышали о выстреле, но определённо слышали о том, что трое кислевитов и один имперец, которого раньше видели в доме господина Рихарда Швейгера принесли его на носилках и бросили посреди улицы… Мой тебе совет, мастер Абельхоф, откажись от этого расследования. Швейгеры тебе не по зубам, а теперь давай мне мою вещь. —Увы, я больше не могу бросить эту работу,— невесело улыбнувшись проговорил Танкред, протягивая Гонфу свиток,— так что возможно если до вас доходили другие слухи об этом случае… —Хорошо, хорошо…— полурослик нетерпеливо выхватил бумагу из рук следователя и вновь пробежал по ней глазами.— Что ж, вот тебе последние сведения которыми я владею об этом случае: один из кислевитов в разговоре упомянул имя некоего Ежи, хвалил судя по интонации. —Премного благодарен за эти сведения, дядюшка, это будет очень полезно для моего расследования. Прежде чем я вас покину, могу ли я попросить у вас имена людей, которые смогут сказать это в суде, когда начнётся процесс? —Ты много просишь, я не готов терять людей, впрочем… я думаю, четырёх шиллингов хватит, чтобы ты узнал два имени, наиболее приличных осведомителей. С тяжёлым сердцем Танкред развязал завязки своего кошелька искренне надеясь, что брат Филипп или кто-то из его людей окажется достаточно состоятельным и милосердным, чтобы покрыть хотя бы часть расходов, в противном случае ему снова придётся занимать, чтобы не лишиться жилья в следующем месяце.

***

Охотник на ведьм неспешно крутил в руках высокую шляпу украшенную знаком двухвостой кометы. Отблеск свечи плясал на бледной коже затянувшей мерзкий шрам на щеке, пронизывающий взгляд блуждал будто выискивая на серебряной броши неведомый изъян, так меняла смотрит на новую монету, проверяя лучше или хуже стал металл. —Итак, господин следователь, это всё-таки младший из братьев Швейгеров…— кивнул он,— и у вас есть свидетели готовые подтвердить, что видели как тело лодочника бросили на Рыбной улице люди некоего Ежи и слуга нашего друга… Прекрасно, прекрасно. Рейкландцы, в прошлый раз выглядевшие довольно расслабленно, теперь больше напоминали свору собак: мундиры прикрыты короткими тёмными плащами, оружие наготове, на одном, видимо офицере, виднелась кираса из мутноватой воронёной стали. Даже маг, прежде казавшийся воплощением лени и расслабленности выглядел под стать репутации своего колледжа, укутавшись в свою серую хламиду и надвинув шляпу на глаза, он походил не то на огромного сыча, не то на нетопыря. —Именно так,— следователь кивнул. —В таком случае, у меня для вас будет одно поручение,— в маленький почти бесцветных глазах мелькнул недобрый огонёк.— Вы вместе с мастером Штадтбайтером и несколькими моими людьми придёте на склад, принадлежащий господину Ежи Опалинскому и поместите под стражу по обвинению в убийстве лодочника Эмиля Ботсманна, а затем проведёте там обыск. Уверен, там будет много интересного. —Но, господин охотник, у меня нет права… —А я в это время, буду работать над тем, чтобы у вас не возникло проблем с настоящей стражей и городским советом. — Отстегнув от шляпы один из серебряных медальонов украшенный знаком молота и двухвостой кометы он бросил его Танкреду, — Вы будете действовать от моего имени и тем получите все необходимые права и средства. —Однако же! —Выполняйте, герр Абельхоф. С этого момента вы один из моих людей в этом рассаднике измены по ошибке названном городом и столицей одной из имперских провинций, будьте любезны не забывать об этом, в противном случае, мои люди быстро напомнят вам, что делать стоит, а чего нет. —Как пожелаете, брат Филипп…— следователь попытался предпринять последнюю попытку возразить.— Я полагаю, нам стоит также поставить в известность городскую стражу, я знаю одного офицера, который будет готов выступить вместе с нами и возьмёт своих людей… —В этом нет нужды, да и времени у нас мало, мастер Штадтбайтер посвятит вас в детали,— одним движением он вскочил с кресла и надел шляпу.— Фриц, бери всех свободных людей и выдвигаемся. —Слушаюсь, господин. Рейкландец в воронёном панцире коротко поклонился и вместе с семью из девяти солдат следом за охотником вышел в стремительно темнеющий вечер. Танкред смотрел им вслед с видом человека, который только что обнаружил пропажу кошелька со всеми своими сбережениями в чужом городе. Надежды на то, что охотник решит взять на себя часть расходов по расследованию, или хотя бы просто оставит его в покое и не станет втягивать в свои ссоры с городским советом испарились окончательно, сплавившись в досаду, недоброе предчувствие. С другой стороны, было в этом и светлое пятно— без участия охотника, ему скорее всего пришлось бы свернуть дело, подтвердив версию городской стражи, Рихард Швейгер не стал бы сдавать подельника, а судиться против человека, несколько родственников которого заседают в городском совете гильдия лодочников не будет. Маг, по-своему истолковавший молчание новоиспечённого не то товарища, не то подчинённого, хлопнул следователя по плечу. —Ну что ж, друг мой, добро пожаловать на службу славному Ордену храмовников Сигмара. Должен тебя поздравить, меня наш знакомый в шляпе вербовал прямо на костре. —Он собирался вас сжечь? Задал нежеланный вопрос следователь, просто надеясь оттянуть выполнение порученной задачи. —Если точнее, его более радикальный коллега собирался сжечь нас обоих, — маг надвинул шляпу на глаза и проверил хорошо ли ходит клинок в ножнах,— к счастью в последний момент Шалия смилостивилась над нами, послав банду зеленокожих, впрочем, сейчас нас ждёт работа. Вы же знаете где находится нужный склад?

***

Вечерний туман и застелившие небо серым сукном тучи благополучно скрыли маленький отряд, пробравшийся по улицам Бехафена в сторону портового района. Пару раз Танкреду казалось, что встречный патруль стражи заметит их, однако туман то сгущался, то наоборот расступался, открывая затаившуюся в тенях группу бродяг. Несмотря на то, что Штадтбайтер, казалось, молчал дуновение ветров магии ощущалось почти физически. Двое рейкландцев отправившиеся с ними выглядели спокойно, похоже они привыкли к подобному за время работы на отца Филиппа. Честно признаться, охотник на ведьм вызывал у следователя определённый интерес. Это был тот самый интерес, с которым человек рассматривает медведя привезённого на ярмарку для боёв или привезённое для торжественного сожжения тело зверолюдского вожака. Слуги Губительных сил зачастую столь же смертоносны, сколь и мерзостны так что отвратительный шрам "украшавший" собой половину лица представителя братства Храмовников Сигмара вызывал меньше всего вопросов, однако куда более интересным было его окружение. Насколько слышал Танкред гончие Сигмара не слишком жаловали магов ещё с тех времён, когда все они были отшельниками и преступниками скрывающимися от имперского закона. Даже после того, как император Магнус Благочестивый вместе с эльфийским чародеем Теклисом основали Восемь Колледжей в Альтдорфе многие из них продолжали считать тех, кто способен управлять потоками эфира пособниками Хаоса вне зависимости от наличия у них имперской лицензии. Тем не менее брат Филипп не просто держал при себе мага принадлежащего к самому ненадёжному из орденов, но и каким-то образом ранее сумел оказаться с ним на одном костре. За этим явно крылась какая-то история, равно как и за сопровождающим этих двоих отрядом солдат армии Рейкланда. Это наводило мысль не то о знакомствах в кругах военных, не то о каком-то знатном покровителе. Хотя, скорее всего, имелось в виду именно первое, имперские аристократы не слишком любили, когда кто-то посягал на их древние привилегии, а охотники на ведьм с их весьма размытыми полномочиями частенько наступали на эту больную мозоль. А уж это умение брат Филипп за время их недолгого знакомства успел неоднократно продемонстрировав, успев рассориться с Бехафенским городским советом. Признаться, странно, что он вообще утруждал себя расследованием, вместо того, чтобы засев со своим отрядом в цитадели вершить свой скорый суд. —Похоже мы пришли. Вырвал Танкреда из размышлений мягкий голос мага. Подняв голову, он заметил, что они действительно уже находятся в портовом районе возле высокого здания из кирпича и тёмного дерева, Туман вокруг был настолько плотным, что если бы не предупреждение следователь мог бы ненароком врезаться в стену. Весь склад представлял один большой монолит только там, где, скорее всего находилась дверь, смутно виднелось жёлтое пятно фонаря. Солдаты, не доставая оружия, будто огромные моли поплыли к нему сквозь туман, маг и его провожатый метнулись следом. Одинокий кислевит в красном кафтане не успел сказать и слова. Едва он заметил приближающихся людей невидимая удавка сжала ему горло, прекратив любые попытки поднять тревогу или хотя бы окликнуть незнакомцев. Спустя всего минуту он медленно осел на пол, цепляясь руками за шею. Подоспевшие рейкландцы быстро подхватили тело и оттащили его куда-то в темноту, то с какой ловкостью и быстротой они это проделали натолкнуло Танкреда на мысль, что им приходится это делать далеко не в первый раз. Следователь заметил, что волшебник слегка покачнулся, несмотря на туман было заметно, что его левая рука сжимающая посох, чей кристал едва заметно светился зеленоватым светом, чуть дрожала. Штадтбайтера, казалось била горячка, даже в слабом свете дверного фонаря было видно, что на его лице поблёскивает пот, а кожа стала мертвенно бледной. Заметив интерес спутника, он просто махнул рукой и с видимым усилием улыбнулся. —Что-то не так, герр Абельхоф? Вы будто призрака увидели. —С вами что-то не так… Это из-за колдовства? —Я благодарен вам за беспокойство о моей скромной персоне,— ответил маг со смешком, от которого по спине следователя пробежал холодок,— Однако, это излишне. Вам сейчас следует исполнить то, зачем мы пришли, а не отвлекаться на малопонятные мелочи. Будь его воля, Танкред бы прямо сейчас развернулся и постарался как можно скорее оставить это место и этого человека с его безмолвными спутниками, которые, избавившись от тела теперь ждали по бокам от закрытой дверцы проделанной в одной из массивных воротных створок, однако теперь у него не было ни малейшей возможности сбежать, оставалось только сделать свою работу и забыть об этом деле. Глубокий порез оставленный кислевитской саблей начал чесаться под повязкой. —Как скажете, господин волшебник… Следователь положил правую руку на рукоять меча, искренне надеясь, что ему не придётся его использовать и быстрым шагом направился ко входу, следом за ним серой тенью шёл маг. Дверь с треском распахнулась, пропуская рейкландцев, отбросивших полы своих плащей и обнаживших мечи. Товарищ оглушённого прежде стражника едва успел вскочить на ноги и потянуться за оружием, как упал замертво с рассечённым горлом. Плотный туман, будто бы проползший снаружи, свернулся под упавшим как змея, поглотив все звуки от падения. Следователь узнал в этом человеке одного из тех, с кем дрался вчера в “Пёстром кобчике”. —Hej čto tamo dějaje sę?— раздался голос откуда-то из глубины склада— Jan, jesi li ty dobro? Последовав за людьми отца Филиппа, Танкред оказался в небольшом помещении, где сидело ещё пятеро кислевитов, по-видимому остальные охранники склада. Выглядели они более расслабленно, чем он ожидал, учитывая вероятную выволочку наверняка последовавшую после вчерашнего случая. Почти все пятеро присутствующих были в нижнем платье, оружия под руками кроме пары длинных унгольских кинжалов. На потемневшем дощатом столе, стояли миски с нехитрой снедью, похоже именно поэтому большей части стражи не было видно снаружи, растерянные лица и маслянные пятна на одежде нескольких присутствующих подтверждали эту догадку. Сталь длинных рейкландских мечей тихо поблёскивала в свете небольших маслянных фонарей волшебник, молча вставший в один ряд с солдатами также обнажил клинок, оставляя все разговоры следователю и тот, мысленно прося Верену о помощи, выступил вперёд. —Именем имперского закона, по приказу отца Филиппа из Ордена Храмовников Сигмара, я требую от вас ответа, где находится ваш хозяин Ежи Опалинский,— начал он, доставая из сумки печать в качестве подтверждения своих полномочий.— Также, на это здание налагается арест, для дальнейшего его обыска. Вам предписывается оказывать всяческое содействие. Стоило отдать северянам должное, несмотря на ситуацию, они довольно быстро пришли в себя, несмотря на то, что перевес очевидно был на стороне имперцев, они подобрались, будто бы готовясь прямо сейчас броситься в бой, однако демонстративно держали руки подальше от оружия. —Вы не будете иметь права врываться сюда без документа суда, — поднялся толстый кислевит со шрамом на лбу и бельмом на левом глазу, похоже он единственный говорил на рейкшпиле. — Наша компания честные торговцы. Мы не нарушаем имперский закон. —У меня приказ охотника на ведьм, он выше имперского закона,— Танкред достал из сумки выданный Филиппом знак.— Потрудитесь оказать содействие, герр?.. —Заглоба, Онуфрий Заглоба, я буду начальник охраны склада. —Танкред Абельхоф, агент городской стражи, — коротко кивнул следователь. — Вы преследуете с нами и поможете с обыском. Ваши люди будут заперты здесь и оставлены под стражей, им ничего не угрожает, однако оружие они сдадут. Кислевит кивнул и заговорил на своём стрекочущем языке, передавая своим людям суть разговора. Северяне нехотя один за другим кивнули и медленно сложили кинжалы и ножи на стол, откуда их сгрёб подошедший солдат. —У вас настоящий дар убеждать людей, герр Абельхоф— с улыбкой проговорил маг, когда дверь комнаты захлопнулась за их спинами. — Норберт, остаёшься на страже. —Слушаюсь. Названный рейкландец кивнул и, убрав меч в ножны остановился у двери. Танкред тихо вздохнул с облегчением, сложив правую руку в знак двухвостой кометы. Всё же эти люди умеют разговаривать. —А вы, герр Заглоба,— Щтадтбайтер слегка приподнял поля своей шляпы на пистольерский манер, — покажите нам седьмую комнату. Насколько нам известно, именно там находится интересующая нас вещь. —Но, господин, — кислевит с недоумением посмотрел на следователя, не понимая, почему вопросы задаёт не он,—Эта комната пустая. Там нет не ничего и ключа у меня также нет. —Я не спрашивал, что там есть,— от голоса серого чародея вздрогнули даже солдаты. — Я приказал вам показать её, а что до ключа… мы найдём выход. Четверо быстро двинулись по едва освещенному фонарём Заглобы коридору. Широкие доски под ногами изредка поскрипывали, будто бы протестуя против нежданного вторжения чужаков. Следователь поёжился, он шёл вторым, сразу за кислевитом, но даже так он видел на стенах зеленоватые отсветы, исходящие от кристалла на посохе волшебника. Сейчас он светил куда ярче чем снаружи, напоминая Моррслиб в ясную ночь, хотя, возможно так только казалось из-за темноты и отсутствия тумана… С каждым шагом ему всё больше становилось не по себе от присутствия в этой молчаливой процессии. Всё его существо кричало о том, что стоит плюнуть на всё и убираться поскорее, у него хватит сведений, чтобы состряпать для лодочников правдоподобную историю гибели Эмиля, а гильдия не даст его в обиду если его попытаются прижать кислевиты. Что до охотника, то кто знает, чем закончится его склока с благородным домом? Может он уже плывёт вниз по Талабеку с перерезанным горлом вместе со своими людьми… —Вот оно,— вернул его к реальности голос Заглобы. —Прекрасно, герр Абельхоф, вы не могли бы открыть её?— интонация мага не подразумевала возможность отказаться. —Разумеется… Собственный голос показался следователю незнакомым. Чувство опасности кричало ему, что нельзя оставаться здесь больше ни секунды, нечто липкое, разлившееся в воздухе . Медленно, будто под водой, он подошёл к двери, привычным жестом доставая из сумки набор отмычек, и аккуратно опустился на одно колено. Коридор наполнился тихим скрежетом и перещёлкиванием, не было слышно даже дыхания, как будто они находились не на складе в крупнейшем городе Лиги. Когда, наконец, раздался заветный щелчок он показался следователю громом небесным, хотя в действительности ничего не произошло. Заученным движением он освободил замок и, поднявшись на ноги отступил. Не утруждая себя благодарностями, Штадтбайтер вошёл в комнату, кристалл на посохе тихо засиял озаряя помещение неестественным белёсым светом, переплетающимся с тёплым лучом фонаря. Танкред быстро сотворил перед собой знак молота и мысленно вознёс молитву Сигмару, недоброе предчувствие терзавшее его с момента когда он с людьми брата Филиппа вошёл под крышу склада теперь буквально кричало об опастности. Вероятно, некогда эта комната служила жилищем для складских рабочих, а после была переделана в одну из многочисленных кладовок, гордо называемых хозяином склада “охраняемыми комнатами”, где должны были храниться товары и грузы клиентов средней руки слишком мелкие или слишком ценные, чтобы оставить их в общем хранилище. Несколько стеллажей, которыми была заставлена комната действительно были пусты, однако кое-что слабый отблеск в дальнем углу всё же привлёк внимание следователя, приглядевшись, он заметил небольшую аккуратную шкатулку из красного дерева, украшенную медными накладками от которых и отразился свет фонаря. —Итак, комната абсолютно пуста, верно, герр Заглоба? Не обращая внимания на бормочущего какие-то невнятные оправдания начальника охраны, Штадтбайтер решительно двинулся вглубь комнаты, он, очевидно, тоже заметил шкатулку. Она была не больше домового молитвенника, можно было бы вообще её заметить, если бы не накладки и странная притягательность, эта вещь будто бы хотела, чтобы её заметили, притягивала взгляд. Танкред нетвёрдым шагом двинулся к стеллажу. Шкатулку следовало непременно изъять, в конце концов это явно улика необходимая для его расследования, только вот под ногами мешается проклятый чародей… Он наверняка замешан в этом деле и пытается скрыть это. Что с того, что он работает с отцом Филиппом? Все знают, что серые маги одни из самых ненадёжных в Империи, будь он иерофантом белого ордена или боевым волшебником из алого– другое дело, но ведь он из тех, кто скрывается в грязных подворотнях, подслушивает и подглядывает за честными людьми, плетёт заговоры и славит Тёмных богов, когда Моррслиб проявляется на ночном небосводе. Следователь сам не заметил, как на него накатила незнакомая, чуждая ярость. Он хотел только одного, избавиться от этого проклятого чародея, а затем взять шкатулку и представить её в суде как доказательство. Конечно, потом можно будет забрать её из суда. Она же такая небольшая, вряд ли кто-то заметит пропажу, да и потом, кому она нужна? Его рука уже легла на рукоять кинжала, в узком пространстве комнаты он был куда удобнее меча. Штадтбайтер остановился в каком-то полушаге впереди, один удар и препятствие исчезнет. Он готов был уже нанести удар, когда серый страж резко развернулся на месте и рука в тонкой перчатке украшенной искусным тиснением в виде двухвостой кометы с неожиданной силой врезалась ему в висок опрокинув на землю. —Проклятье, Абельхоф, вы что настолько идиот, что поддались шёпоту этой твари?— несмотря на грохот сыплющихся с полок вещей голос мага был отчётливо слышен.— Хотя признаю, в случившемся есть и моя вина, я должен был предположить, что вы не так крепки духом, как те с кем мне обычно приходится работать. Оправившийся от первого удара следователь попытался было вновь напасть, но точный пинок заставил его опрокинуться на спину. Застывший в дверях кислевит с удивлением смотрел на то, как члены свиты охотника на ведьм вдруг набросились один на другого. Однако первый испуг покинул его быстро. Не дожидаясь, пока в начавшейся драке определится победитель, он, бросив фонарь, побежал вниз, где, судя по поднявшемуся шуму, столкнулся с одним из рейкландцев. —Угомонитесь, наконец, герр следователь. Выругавшись волшебник новым ударом отбросил Танкреда прочь. Улучив момент, пока его противник выбирался из-под упавшего на него стеллажа, он резким движением оторвал со своего плаща один из запечатывающих оберегов и слегка подплавив скреплавшую его печать призванной искрой, прижал к крышке шкатулки, он обернул её освящённой пергаментной лентой с написанной на ней запечатывающей литанией. —Сигмар, владычествующий и покровительствующий, огради детей твоих от скверны тех, кто ждёт за завесой. Пусть молот твой сокрушит слуг их, пусть щит твой оградит твоих подданных от всякого зла, пусть трон твой сияет маяком для душ праведников. Сотворив перед собой знак молота, он наконец с облегчением выдохнул, тяжело опёршись на стену. Сопротивление зову шкатулки даже со всеми его охранными сигилами и оберегами далось ему с трудом. Отдышавшись он обернулся на поднимающегося на ноги следователя. —Не подходите к этой дряни, Танкред,— с некоторым усилием сказал он.— Насколько я могу судить, в этой шкатулке осколок весьма могущественной сущности из-за завесы. Я смог временно ослабить её влияние, но, боюсь, это временно. Увы, я не силён в экзорцизме. Едва вставший на ноги следователь отшатнулся к двери, так резка, как если бы вместо шкатулки рядом с Штадтбайтером был чумной труп. Как и всякий приличный горожанин, он регулярно бывал на службе в храме Сигмара где слышал о тех силах, которыми обладают последователи Архиврага. —А теперь уходим,— Танкред заметил, что маг говорит с трудом, будто в комнате стало жарко как в Аверландский полдень.— Нужно передать нашим людям внизу, пусть выгонят всех прочь. Это здание следует очистить, во имя Сигмара. —А так ли нужно уничтожать весь склад? Может довольно только той мерзости? —Увы, герр Абельхоф, у меня есть весьма серьёзные опасения, касательно всего этого места. Ну, идёмте же. Когда они находились уже на середине лестницы, снаружи послышались голоса и топот нескольких десятков ног. Танкред быстро прикинул в голове, насколько велика вероятность того, что брат Филипп успел привести подмогу… Он мысленно выругался из-за того, что не смог связаться с капитаном Гайером прежде чем отправился сюда. Потребовались бы некоторые объяснения, но имени охотника на ведьм должно было хватить, чтобы тот выделил хотя бы десяток солдат для содействия расследованию, это было бы куда надёжнее, чем пара рейкландцев, пусть они и люди храмовника Сигмара. Сейчас их с магом сопровождающие стояли у двери комнаты, в которой они по-видимости заперли людей Заглобы тревожно глядя на входную дверь и держа обнажённые мечи в руках, недалеко следователь заметил небольшой мешок, из которого торчала рукоять одного из кинжалов отобранных у охраны. Заметив приближение мага и его спутников, один из них обернулся и поспешил им навстречу. —Герр Штадтбайтер, снаружи люди, судя по цветам это не городская стража,— быстро затараторил он. — Я насчитал около двух десятков, все при оружии, вероятно, уже окружили склад. —Готовятся к штурму? —Вероятно. —Очень хорошо…— протянул маг. На несколько секунд его лицо приняло отсутствующее выражение. Он что-то беззвучно бормотал, будто пытаясь составить цельную картину из имеющихся у него фактов, а через несколько секунд живая тень сдавила горло грузного кислевита, точно также как до того у охранника склада. Заглоба с грохотом повалился на землю пытаясь снять с себя бестелесную удавку, но быстро затих. —Вы его?..— начал было Танкред, но его быстро перебили. —Просто оглушил, он может быть полезен если останется в живых,— быстрым шагом маг приблизился к двери и выглянул в небольшое окошко.— Ej ljudi, kdo ste? Čo potřebujete? Язык у Штадтбайтера оказался довольно неплохим, пусть следователь им и не владел, но слышал достаточно часто, чтобы понять, что говорит волшебник без акцента. Шум снаружи немного поутих. —У тебя довольно неплохой кислевитский, колдун,— Танкред крепче сжал рукоять меча, он узнал голос Ежи.— Но можешь не пытаться ввести меня в заблуждение, я знаю голоса своих людей. Танкред представил, как скривилось лицо мага. Появление торговца, да ещё со своими людьми, или кем-то из его высокопоставленных союзников, было крайне неприятным сюрпризом и, похоже, даже с тем могуществом, которое присуще всякому адепту имперских колледжей силы были далеко не равны. —Что ж, раз так, возможно вы захотите зайти и ответить мне на пару вопросов? Уверяю, беседа со мной будет более приятной, чем с моим другом служащим храму Сигмара.— Кристалл на посохе на мгновение сверкнул чуть ярче и маг, добавил тише,— Трое проникли в здание через уличные ворота, избавьтесь от них. Абельхоф вы останьтесь, лишний меч мне не помешает. Рейкландцы опасливо покосились на дверь за которой находились обезоруженные кислевиты-охранники, но затем молча кивнули и исчезли в глубине склада. Следователь нервно провёл яблоком меча по рукаву куртки, предплечье отозвалось неприятной жгучей болью. Это успокоило. Боль отвлекала от осознания всей отчаянности того положения в которое он попал по воле этого проклятого храмовника Сигмара. Впрочем, во всём этом было и небольшое светлое пятно— возможно кислевит и его бехафенские союзники не знают о его роли во всех происходящих событиях. Конечно, вероятность этого крайне мала, однако, если вдруг он сумеет каким-то образом ускользнуть или затаиться где-то в глубине склада… Нет, кислевиты-охранники и их предводитель без труда опознают его, тем более что маг успел назвать его фамилию, которую без труда удастся отыскать в бумагах городской стражи, а гильдии врядли хватит желания и ресурсов защитить его… —Если ты о том самозванце, что выдавал себя за охотника на ведьм, то не беспокойся, он больше никого не побеспокоит. А теперь, избавь меня от порчи собственного имущества и выйди со своими людьми добровольно,— голос Ежи стал чуть громче, видимо осмелев он приблизился к двери.— Я готов дать слово, что тебе предоставят возможность предстать перед судом прежде чем отправят на костёр. —Боюсь, друг мой, у вас нет возможности дать мне такое слово. Опустив руку маг сделал несколько сложных знаков правой рукой, заставив кристалл на мгновение вспыхнуть, не ярче мотылька сгорающего над светильником или свечой. Тень сгустилась вокруг левой руки Танкреда, заставив того тихо вскрикнуть. Он попытался отпрянуть, однако колдовской туман упорно держался вокруг свежей раны и спустя несколько секунд, следователь вдруг заметил, что не чувствует боли. Он удивлённо и с опаской взглянул на мага быстро перехватывая меч. —Не слишком напрягайте руку, отсутствие боли лишь иллюзия, это поможет вам какое-то время защищаться ведущей рукой,— Штадтбайтер с тихим шипением выхватил собственный меч, лицо его слегка поблёскивало от выступившего пота.— Готовьтесь бежать наверх. В ту же секунду на дверь обрушился удар чего-то тяжёлого. Маленькая ставня, прикрывавшая привратничье окошко, с громким скрипом мотнулась на ржавых петлях и ударилась о тёмные доски. За первым ударом почти сразу послышался второй, а затем ещё и ещё… К штурмующим присоединились и запертые охранники, обрушившиеся на тяжёлую дверь своей импровизированной темницы. Кристалл на посохе мага засветился тусклым серебристым светом, сопровождаемый на удивление хорошо слышимым шёпотом, на незнакомом Танкреду певучем языке. Голос серого стража, казалось, звучал прямо в голове следователя, разделяясь на десятки меньших, но оттого не менее настойчивых шёпотов и шепотков, стремившихся перешипеть друг друга. В воздухе ощутимо запахло озоном, и даже таранившие вход люди Ежи на несколько секунд замешкались и, судя по доносившимся снаружи звукам, испуганно отпрянули прочь. Вдруг, всё закончилось так же резко, как и началось. Только то, что в коридоре стало чуть темнее свидетельствовало о том, что колдовство свершилось. Маг тяжело опёрся на свой посох и слегка качнувшись тяжело дыша, привалился в стене. И без того бледный, теперь он вполне мог бы сойти за ожившего мертвеца и Танкред непроизвольно воззвал про себя к Морру. —А теперь идёмте наверх,—с трудом произнёс Штатбайтер— нужно сжечь хотя бы проклятую шкатулку наверху… —Проклятье,— не сдержавшись выругался Танкред, подступившая паника подстёгнутая новыми ударами и отчётливым треском досок входной двери заставила его позабыть привычную сдержанность,— чтоб я ещё раз когда-нибудь связывался с охотниками на ведьм! —Вот бы в вас было столько же веры, сколько присутствия духа— усмехнулся маг, вдруг ударив мечом в открывшуюся дверь из-за которой прорывались охранники склада, в ответ раздался крик и стук падающего тела.— Идёмте же, и уповайте, что Сигмар не оставит своих преданных слуг, пусть и подневольных. Нервно посмеиваясь, он как мог быстро заковылял к лестнице тяжело опираясь на посох. Недолго думая, Танкред последовал за ним. Проклятия и богохульства в его голове сменялись безмолвными молитвами Морру, Сигмару, Верене, Шаллии и другим богам Старого света. Это проклятое дело с самого начало пахло скверно и вот не прошло и суток, как всё катится в пасть к Архиврагу. Сердце бешено колотилось, сливаясь с грохотом ломаемой двери. Откуда-то из глубины здания донеслись крики. Похоже солдат отправившихся сдержать нападавших у другого входа всё же задавили числом. С громким треском входная дверь распахнулась, разлетевшись в щепки. Следователь был к тому времени уже на полпути на второй этаж, поддерживая трясущегося как в лихорадке мага. Краем глаза он заметил, что несколько бедолаг, которым не повезло первыми ворваться на склад корчатся в воздухе сжимаемые чем-то напоминающим плотные тени, обвившиеся вокруг их шей, поясниц и конечностей. С хорошо слышимым хрустом один из них дёрнулся и отброшенный сущностью осел по стене на дощатый пол. —Идёмте, Танкред, чтоб вас,— прохрипел Штадтбайтер, заметив его колебание,— быстрее, пока мои питомцы ещё справляются… Бойцы в красно-голубом и освободившиеся кислевиты, всё активнее прорывались внутрь, несмотря на страх над тварями призванными магом. Команды и напирающие сзади товарищи заставляли их проталкиваться всё дальше, разрубая ожившие тени, как будто это были лианы из джунглей далёкой Люстрии. Наконец, хлопнула дверь отделившая их обоих от подбирающеёся толпы, чуть приглушив доносящиеся снизу проклятия и топот. Танкред прекрасно понимал, сколь ненадёжна эта преграда, даже с учётом того, что на маленькой лестничной площадке могли разом встать не более четырёх человек, если они найдут топоры, она падёт в считанные минуты. Штадтбайтер тяжело дыша привалился к стене, теперь следователь с трудом мог бы узнать в этом измождённом, бледном как призрак теле, того ленивого и в то же время грозного адепта имперских колледжей, который несколько часов назад поймал его посреди бехафенской улицы. Меч в руке немного потяжелел, и он выругался, почувствовав как рубашка начала прилипать к левому предплечью, похоже из-за напряжения вчерашняя рана начала открываться и только наложенная иллюзия, скрывшая боль, не дала заметить этого прежде. На лестнице послышались быстро приближающиеся шаги. Понимая, что нет времени размышлять о переменах происходящих с его товарищем по несчастью и собственных увечьях, Танкред убрал клинок в ножны и, подбежав к двери, кое-как перетащил к ней несколько тяжёлых мешков, обнаружившихся в ближайшем к лестнице помещении. Когда последний из них опустился, подпирая дверь, в доски ударило что-то тяжёлое, кажется кто-то из подошедших попытался высадить её, врезавшись плечом. —Морр, владыка мёртвых, прими душу мою в садах твоих…— забормотал он молитву, складывая руки в знак ворона, положив поверх сжатой в кулак левой руки раскрытую ладонь правой с направленными вниз пальцами. —И да прорастут чёрные розы в груди моей, аминь.— глухо отозвался Штадтбайтер, с трудом поднимаясь на ноги.— А теперь, когда покровитель вашего прекрасного болота предупреждён о нашем будущем визите, идёмте, герр Абельхоф, по крайней мере мы должны попытаться уничтожить мерзость которая здесь хранится прежде чем они выломают дверь. Громкий треск раздался в ответ на его слова, когда топор пробил небольшую дыру в тёмных досках. Выхватив меч, Танкред, уколол им сквозь образовавшуюся брешь, и по отдаче и громкому воплю сразу понял, что какой-то бедняга, похоже, преде него отправился к Морру. —Танкред, вниз! Услышал он голос волшебника и инстинктивно ему повиновался. Над головой мелькнула серебристо-серая вспышка и в нос ему ударил сильный запах озона и палёного дерева. Удары прекратились и из-за двери раздались новые крики. —Прекрасно, это их задержит,— удовлетворённо кивнул страж.— Простите, герр Абельхоф, боюсь не могу подать вам руки, а теперь, Сигмаром вас заклинаю, найдите здесь что угодно, что будет хорошо гореть в этом проклятом месте. —Что вы собираетесь делать?— спросил следователь, прекрасно представляя уже ответ помошника охотника на ведьм. —Сжечь здесь всё дотла и избавить нашего общего друга от лишних трудов, если он ещё не ждёт нас во владениях отца сострадания,— лицо Штадтбайтера исказила кривая усмешка.— Как он говорит, очистить всё праведным огнём, как велит долг верных слуг бога нашего Сигмара. Раз уж наша смерть и без того неминуема, давайте постараемся сделать её хотя бы полезной. Танкред хотел было возразить, но истощённый вид волшебника, обеими руками уже сжимающего чёрный посох с бледным кристаллом, явно не оставлял сомнений в том, что тот не сможет более сопротивляться, а в свои способности в схватке с толпой, временно отпрянувшей от двери, он не верил. Несколько секунд колебания показались минутами, если не часами, прежде чем были прерваны новым обрушившимся на дверь ударом. Стараясь не обращать внимания на штурмющих и прорезающуюся сквозь заклинание мага боль в медленно тяжелеющей руке, Танкред начал метаться по комнатам, выискивая хоть что-то что могло бы гореть на этом проклятом всеми богами складе. Он мысленно воззвал к Сигмару, моля дать ему сил, чтобы справиться с этим делом, вместе с тем пообещав себе, что сдерёт с лодочников ещё, как минимум, полкроны за это дело и треть из всех полученных денег пожертвует городскому собору Молотодержца. Левая рука слушалась всё хуже, где-то в коридоре затрещали доски двери, стараясь не смотреть на остающийся за ним кровавый след, Танкред продолжил поиски. Следователь не смог сдержать торжествующий возглас, когда в одной из комнат нашёл, наконец, несколько крупных надёжно запечатанных кувшинов покрытых чёрным лаком с эмблемой гильдии алхимиков на небольших свинцовых пломбах. За годы службы ему уже приходилось сталкиваться с подобными сосудами, в которых адепты тайного знания хранили свои особо опасные смеси, вроде жидкого огня, вещества похожего на жидкую древесную смолу. Для верности он срезал шнур, на котором держалась пломба и расковырял кинжалом багровую восковую пробку. В нос ударил знакомый густой и едкий запах. Стараясь не тратить время попусту, он убрал короткий клинок в ножны и, схватив кувшин, опрометью бросился прочь к шкатулке. Что бы не сидело внутри шкатулка сгорит, эту субстанцию невозможно потушить даже водой. Пробегая через коридор Танкред мельком бросил взгляд на мага. Кристалл окончательно перестал светиться, а сам он тяжело дышал, опираясь на посох. Заметив своего невольного подчинённого он усмехнулся. —Отлично, вижу что-то вы нашли, герр Абельхоф,— он с трудом выпрямился, и новые удары обрушились на дверь.— Облейте этой дрянью нашу вещицу, моего последнего заклинания хватит, чтобы разнести тут всё демонам. Тут тёмные доски наконец поддались и сквозь образовавшийся пролом в неровном свете фонарей блеснул наконечник арбалетного болта. Не тратя время на разговоры Штадтбайтер в несколько шагов приблизился ко входу и всадил свой меч, Танкред не успел заметить когда он его выхватил, в руку невидимого стрелка. Уже на входе в комнату с проклятой шкатулкой, следователь услышал крик, а из-за двери послышалась забористая ругань вперемешку с грохотом падающего тела, похоже раненый не удержался и упал с узкой лестницы. Стараясь не тратить зря ни секунды, Танкред перехватил кувшин левой рукой, намереваясь окочательно избавиться от пробки, и тут же уронил его. Он выругался глядя на пропитавшийся кровью рукав. По полу медленно растекалось тёмное пятно резко пахнущей чёрной жижи. В этот момент раздался треск и дверь, наконец-то поддалась и коридор наполнился топотом и торжествующими криками. Следователь споткнулся о выступающую из пола доску и кубарем полетел на пол, когда сзади в него врезалось тело раненого мага. Что произошло после этого, Танкред помнил очень смутно. Несколько голосов кричали что-то неразборчивое, слышался топот множества ног и людской поток буквально вмял их с магом в пол сотнями ног. Резкая боль пронзила правую кисть, в которую с силой врезался чей-то деревянный башмак. Затем, раздались ликующие крики, звучавшие не так, как должно бы звучать человеческой речи, это больше было похоже на вопли чаек и писк крыс, переплетающиеся в какое-то нечестивое подобие боевых кличей. Словно в бреду, следователь попытался встать, только чтобы столкнуться лицом к лицу с одним из вторженцев, тот закричал и в то же время разряд колдовской энергии превратил его трахею в спёкшийся комок мяса и жил, сзади, из последних сил опираясь на посох поднимался маг. Нападавшие снова заголосили, на этот раз тревожно и воинственно и Танкред решил не дожидаться момента когда они двинутся за ними. Подволакивая одну ногу и подхватив едва не упавшего Штадтбайтера он, как мог быстро, заторопился в сторону лестницы. Спускались следователь и волшебник почти кубарем, спотыкаясь каждые две ступеньки под многоголосый гомон преследователей, собственную ругань и… треск пламени? Задержавшись на мгновение Танкред вполне отчётливо его услышал, почуяв в то же время запах гари. Что ж, это объясняло, почему они ещё живы, видимо спасение своей богомерзкой добычи было для нападавших важнее пары истекающих кровью беглецов. Впрочем, времени рассуждать об этом не было, нужно было покинуть склад как можно скорее. У чёрного входа лежали с полдесятка тел явно принадлежавших нападавшим, из-под них виднелись и трупы солдат, на куртках которых не осталось белых пятен из-за своей и чужой крови. Дверь была снесена с петель и валялась здесь же, местами изрубленная в щепки. —Не думал, что путь в сады Морра пролегает через такие живописные места,— негромко проговорил маг, с натужным хрипением, которое, видимо, должно было изображать смех. Танкред не ответил, только поудобнее перехватив своего попутчика. Многие остермаркцы на его месте за такие шутки языкастого чародея отправили бы на принудительную исповедь в ближайшую шестиугольную башню или как-минимум побеседовали с ним как привыкли в Лесопилках. Только вот и следователь был не настолько религиозен, отдавая предпочтение Совоокой богине, к тому же ситуация не располагала ни к разговорам, ни к всплеску праведного гнева. Где-то сзади среди криков и отчётливого треска пламени раздался грохот, похоже огонь пожирал здание куда быстрее, чем Танкред думал. Следом кто-то кубарем скатился с лестницы и побежал куда-то в сторону главного входа. Слегка пошатываясь, следователь буквально вытолкнул чародея в ночной туман, и, не удержав равновесие вылетел следом. Только оказавшись снаружи он заметил, как внутри склада было жарко, воздух, смешивающийся с пришедшей с реки дымкой и мелкой моросью, буквально обжигал лёгкие, вгоняя в озноб. Танкред вдруг почувствовал как вымотался за этот день, он попытался подняться на ноги, но поскользнувшись, рухнул обратно на доски и грязь. —Герр Абельхоф… Не ожидал увидеть вас живым. Охотник на ведьм в неясных отсветах пламени от горящего склада только больше походил на демона или служителя Тёмных богов, чем в их последнюю встречу в таверне. —В-взаимно, брат Филипп,— с трудом проговорил следователь. Он попытался приподняться на локте, но раненная рука не пожелала сгибаться или вообще хоть как-то слушаться своего владельца. —Филипп?— лежавший серой грудой маг, подал признаки жизни, сумев в этот раз рассмеяться более-менее по-человечески.— Вот уж… Худшего провожатого найти было нельзя. —Шутить будешь потом, Франц,— охотник склонился над товарищем, из темноты выступили несколько солдат в форме армии курфюрста среди которых виднелся один красно-белый в поцарапанной кирасе.— Что вы нашли? —Это он, Филипп, мы нашли его фрагмент, там в шкатулке,— маг мгновенно отбросил всякую несерьёзность.— Сожгите этот склад, а прежде лучше приведите мастера Готфрида их местной коллегии. Думаю, ему хватит сил избавить город от этой дряни. —Очень хорошо,— кивнул охотник на ведьм, поднимаясь.— Отправьте людей за мастером Готтфридом, скажите, что мне нужны услуги магистра Белого ордена. А этих двоих отправьте в монастырь Шаллии, они нужны мне живыми, оба. Несколько солдат разом кинулись исполнять приказания, похоже, отношения брата Филиппа с городскими властями немного наладились. Последних слов танкред почти не разобрал, глаза слипались, а тело тяжелело и наливалось холодом, будто некая сила вдавливала его тело в мокрую грязь.

***

Госпиталь при монастыре сестёр Шаллии, примостивемся у самой реки на окраине Кольца был, наверное единственным светлым зданием во всём Бехафене, кроме разве-что печально известной Белой башни. Осторожно попытавшись перевернуться на бок, Танкред к своему удивлению понял, что жив и, кажется даже более-менее цел. В последнем, впрочем, он быстро разубедился как только острая вспышка боли пронзила правую руку, а несколько меньших, бедро и грудь. Одновременно с этим он почувствовал нахлынувшую него слабость, как будто накрывавшее его одеяло было не из плотной шерсти, а из пушечного чугуна. С негромким стоном следователь рухнул обратно на набитую соломой подушку. Стараясь поменьше двигаться, он осмотрелся вокруг. Общий зал госпиталя не был заполнен даже наполовину, немногочисленные больные по большей части спали. В отдалении, там где за белыми занавесями, судя по стонам лежали особенно тяжёлые больные виднелся небольшой алтарь Белой голубки, на котором теплились несколько лампад, приглядевшись, следователь заметил рядом даже пару райянских плетёных кукол примостившихся рядом. Впрочем, тут удивляться было нечему, хоть в Остермарке культ милосердной богини с юга и был сильнее чем в прочих северных провинциях, многие по-прежнему возносили молитвы Великой матери. Несколько монахинь в белых одеяниях ходили между рядами проверяя состояние пациентов. Одна из них, судя по одеянию послушница, заметила его и торопливо подошла к его постели. —Старайтесь поменьше шевелиться, герр следователь. Ваши раны не слишком серьёзные, но вы потеряли много крови, хвала Шаллии, что вы вообще остались живы. —Воистину, сестра,— тихо ответил Танкред, попытавшись всё-таки принять хоть сколько-то вертикальное положение. —Лежите спокойно,— монахиня говорила не повышая голоса, но отчего-то действовал он не хуже иного окрика.— Сейчас я позову сестру-лекаря, а после принесу вам попить. —Благодарю, сестра. Вскоре, она вернулась вместе с упомянутой сестрой. Та оказалась довольно почтенной дамой лет сорока, в одеянии с красным кантом и серебряной брошью в виде голубя на груди. После краткого осмотра, и расспросов о его самочувствии, монахиня, которую, как он выяснил звали Анной, подвела довольно оптимистичный итог. — Что ж, герр Абельхоф, думаю вы пробудете у нас с неделю,— сказала она, делая какие-то пометки в небольшой книге.— У вас сильно нарушено равновесие жидкостей, но должное лечение это исправит, прочие ваши раны не слишком серьёзные, и более-менее заживут к тому моменту, когда вы скорее всего покинете эти стены. —Благодарю вас, сестра Анна,— кивнул уже полу-сидящий Танкред.— Если позволите я хотел бы задать вам несколько вопросов. —Позже, герр Абельхоф, позже,— не терпящим возражений тоном осадила его монахиня.— Сейчас вам нужно думать не о том, что творится за этими стенами. Вам довольно знать, что вы находитесь на нашем попечении до своего выздоровления, благодаря одному праведному человеку сделавшему в вашу пользу немалое пожертвование. —Но, сестра Анна… —Это всё, прочее вы узнаете, когда будете в состоянии хотя бы сидеть самостоятельно,— отрезала она так, что следователь быстро осознал всю бесполезность дальнейших распросов.— Сейчас вам принесут еду и питьё, а позже вы уснёте. Через пару дней, думаю вы сможете получить ответы на все интересующие вас вопросы. И вообще вам стоило бы не переживать о том, что произошло, а благодарить богов за то, что вы оказались нашим постояльцем, а не угодили в мертвецкую под храмом Морра. Танкред, которому всё больше казалось, что он снова разговаривает с мастером Альбертом, который отчитывает его за упущенные детали дела, просто молча кивнул. Тем более, что отосланная ранее послушница снова показалась в дверях, на этот раз с небольшим деревянным подносом. —Вы правы, сестра— он постарался добавить в голос как можно больше искреннего раскаяния и понимания.— Тем более, что я до сих пор не успел сделать должного пожертвования на свои похороны. —Тем более вам не следует расточительно относиться к своему спасению. Отдыхайте.

***

Неделя в монастырской лечебнице показалась месяцем. Ни монахини, ни тем более другие больные не желали, либо не могли рассказать, что творится за пределами лечебницы. Пару раз Танкреду казалось, что он слышал за дверями голос Штадтбайтера спорящего с сестрой Анной, но то ли его не желали впускать, то ли всё это было странным отголоском прошедшего дела. Большую часть времени следователь спал. строго говоря, делать больше было нечего да и сил, особенно в первые дни, больше особенно на что не хватало. Он не знал, чем закончилось расследование брата Филиппа и история со складом, не знал, что его ждёт после того, как он покинет эти стены… Это раздражало больше собственной слабости, та хотя бы постепенно проходила, возвращая ему если не прежние силы, то хотя бы полноценный контроль над собственным телом, позволяя хоть иногда чувствовать себя человеком. Пару раз к нему заходил отец Курт, служивший в часовне Верены при городскомсуде, и расспрашивал его о подробностях расследования дела Боттсмана. Однако, стараниями святых сестёр, особенно сестры Анны, расспросы эти были очень краткими и почти никогда не продолжались достаточно, чтобы Танкред мог расспросить собеседника сам, так что сведений о происходящем за пределами монастырской лечебницы они почти не приносили. Так, что день, когда сестра Анна, наконец-то решила, что он вполне достаточно выздоровел, чтобы покинуть лечебницу стал для следователя настоящим праздником. Его одежда, в которой он был в тот злополучный день нападения на склад, была выстирана и подшита, за что ему, впрочем, пришлось сделать дополнительное пожертвование монастырю, сверх того, что заплатил брат Филипп, однако по сравнению с тем, что заплатил отец Филипп, впрочем, вполне скромное. Когда калитка в монастырских воротах наконец со стуком закрылась за его спиной, Танкред с видимым удовольствием потянулся, зажмурившись под лучами редкого в Остермарке солнца. —Поздравляю с выздоровлением, господин следователь, — вернул его на землю бодрый окрик. Обернувшись, Танкред заметил, как от тени ближайшего дома отделилась закутанная в серый плащ фигура в остроконечной шляпе. Волшебник выглядел заметно лучше чем в их последнюю встречу, хотя и оставался болезненно бледным и немного припадал на левую ногу. —Герр Штадбайтер,— он хотел было спросить, чем обязан такой встрече, однако быстро прикинул, что скорее всего суд над Швейгерами и господином Ежи ещё не состоялся. — Полагаю мне следует пройти с вами в суд? —А, об этом можете не беспокоиться, суд, милостью Верены закончился ещё день назад.— Серый страж подбросил на ладони, непонятно откуда взявшийся мешочек, тот приземлился с характерным звоном.— К слову у меня тут ваше вознаграждение от гильдии лодочников, брат Филипп, замолвил словечко о вашем участии и убедил совет гильдии быть к вам более благосклонным. С этими словами, маг, подбросив мешочек ещё раз, бросил его Танкреду. Слегка ослабив завязки, следователь увидел внутри отчётливый блеск. Судя по весу, внутри было примерно две кроны разной монетой. Только сейчас следователь обратил внимание на то, что на улице нет никого кроме него и Франца. —Я хотел бы поблагодарить господина охотника на ведьм,— он медленно убрал награду в поясной кошель.— Хотя, полагаю простых слов здесь будет не достаточно. —Всё верно, герр следователь,— улыбка под широкополой шляпой стала хищной.— Брат Филипп очень надеется на ваше сотрудничество в дальнейшем. Ему бы очень пригодился в городе человек, которому он мог бы доверять. Как вы догадываетесь, этот человек вы, герр Абельхоф. —Полагаю выбора у меня нет? —Разумеется, друг мой, разумеется,— волшебник пожал плечами, будто извиняясь, при том, что выражение его лица при этом не менялось совершенно, выглядело это немного жутко.— Как я уже говорил в нашу прошлую встречу, вы теперь на службе храмовников Сигмара, а это не та служба, которую легко оставить, можете мне поверить.